Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

"Возможность чуть-чуть погрузиться в мечту". О фильме Лукино Висконти "Белые ночи" (1957)

«Белые ночи» (итал. Le notti bianche) — мелодрама итальянского киноклассика Лукино Висконти, снятая по одноимённому «сентиментальному роману» Ф.М. Достоевского. Главные роли в картине исполнили Марчелло Мастроянни, Мария Шелл и Жан Маре. Фильм получил премию «Серебряный лев» за лучшую режиссуру на Венецианском кинофестивале 1957 года. В этой записи размещен отрывок из интервью Висконти об этом фильме и два отклика на фильм от кинокритиков того времени. Тексты приводятся по изданию: Лукиио Висконти: Статьи. Свидетельства. Высказывания / Сост., ред. и авт. коммент. Л.К. Козлов. - М. : Искусство, 1986.



Из интервью Лукино Висконти Жаку Дониоль-Валькрозу и Жану Домарши ("Cahiers du cinema", 1959, mars, No 93)

- А "Белые ночи"? Почему вы выбрали именно эту повесть Достоевского, казалось бы, далекую от того, что вас обычно занимает? Такая чисто личная повесть.

- Да, это правда. Но была тысяча причин того, почему родились "Белые ночи". Дело происходило в один из самых трудных моментов для итальянского кинопроизводства. Мы хотели делать картину не слишком громоздкую, чтобы снять ее можно было достаточно быстро, картину реалистическую - так я хотел, - но в то же время дающую возможность чуть-чуть погрузиться в мечту. Искали у всех писателей мира, пока Эмилио Чекки не подсказал нам "Белые ночи" Достоевского. И должен сказать, что я очень сроднился с этой историей - такой великой у Достоевского и такой малой в моем фильме. Сроднился как раз потому, что она и открывала возможность бегства от действительности, и создавала контраст между пробуждением к реальной жизни, где все так ничтожно, и тремя ночными часами, проведенными с этой девушкой, часами как бы во сне, вне реальности, как бы невозможными в обычной жизни. Вот именно эта игра меня привлекала.

- Стало быть, социальный смысл вовсе не исключен, поскольку речь идет о пробуждении к реальной жизни?

- Возможно, я даже дал излишний крен в эту сторону - в сторону контраста сна и действительности. Ритм фильма этому противоречил.

- Съемки продолжались долго?

- Шесть-семь недель, как было предусмотрено. Я считал делом чести не на рушать поставленных с роков. Обо мне говорили, что меньше чем в шесть месяцев я не укладываюсь. Это была чистая правда. Я хотел доказать, что хотя бы одну картину могу снять за шесть недель. И вот в "Белых ночах", возможно, ощущаются последстви я этого азарта.



Пьеро Нелли о фильме "Белые ночи" ("Искусство кино", 1957. №12).

Фильм "Белые ночи", действие которого Висконти, вольно интерпретируя литературный первоисточник, перенес в современность и в итальянский город (Ливорно), сохранив, однако, сюжет и оригинальный текст Достоевского, с чисто эстетической точки зрения представляет собой, несомненно, произведение первоклассное. Однако нельзя не заметить, что эта картина сделана в духе, совершенно чуждом итальянской неореалистической школе, ее моральным взглядам и идеологическим принципам, которые поставили итальянское кино на одно из ведущих мест в мировом искусстве. Что же касается художественного мастерства, то фильм Висконти независимо от того, в какой манере он сделан, сияет, как одинокая звезда, на фоне всеобщего смятения, страха и дезориентации, характерных для итальянской кинематографии последних лет и особенно последних месяцев.


Джамбаттиста Кавалларо о фильме "Белые ночи" ("Bianco е Nero", 1957, nov., No 11).

В «Чувстве » нас более всего поражала раздвоенность героини между отношением к новому времени, пугающим предвестием которого становится общий фон поражения, и осуждением старого времени, увлекающего ее с собой. Эта жестко детерминированная раздвоенность - характерное выражение историзма. Проблема счастья и трагедии, следовательно, ставилась в зависимость от способности человека сделать верный исторический выбор. Висконти утверждает, что теперь, в «Белых ночах », он отказался от неореалистической схемы (согласно которой суть драмы коренится в отношениях между человеком и внешними обстоятельствами), стараясь выйти «за ее пределы» и тем самым «открыть двери » для кинематографа. Каким образом? Превращая неореализм в реализм? Совершая вхождение снаружи внутрь, настраивая в тон человеческому чувству и персонажей, и сцену, и музыку, прочерчи вая траекторию «вечного» сюжета?

Интрига «Белых ночей» так проста, что почти отсутствует, и так сложна, замысловата, тонка, что пересказать ее почти невозможно. Речь идет о любви Марио, самого обычного современного молодого человека, ничем не лучше и не хуже других, к романтичной, словно вышедшей из прошлого девушке, которая, как в сказке, ждет уже целый год возвращения своего любимого. Девушка, однако, принимает лишь его дружбу; и только поверив, что герой ее прекрасной романтической сказки уже не вернется, она решается полюбить Марио. Но именно тогда соперник появляется и, уводя Наталию, уносит вместе с ней надежду на возможность рождения нового чувства, которое всецело принадлежало бы настоящему. Фоном этого несложного действия Висконти, стремясь к сценографической убедительности, делает подчеркнуто эклектичный, вполне в духе нашего времени смешивающий старое и новое городской пейзаж: темное, мрачноватое небо, мосты, бульвары, несколько зданий в стиле XIX века. Как будто во втором акте театральной пьесы, когда первый акт уже сыгран, а ход третьего еще не определен, разворачивается сюжет, длящийся в материальной среде сценического пространства и в условиях той свободы , что отличает работу этого режиссера с текстом и актерами, превращаемыми в подлинных персонажей действия. Словно в тумане, повторяют они историю, частично уже слышанную, частично еще ожидающую своего завершения.



Но в отличие от «Чувства», где действительность претворялась в спектакль, становившийся своего рода отзвуком и сентиментальным выражением истории, фильм «Белые ночи», к вящей его искренности и достоверности, искусствен от начала до конца, в чем и состоит его оригинальность. Что же это значит? Дело как раз в том, что фильм не стремится заключить реальную жизнь в заданные автором рамки, но определяет их заново, изменяя структурные отношения между персонажами, преобразуя всю атмосферу действия, жизнь героев, сопрово ждающую их музыку, сам ритм их бытия. От одной абсолютной крайности (именно после кризиса, отраженного в «Чувстве» ) совершается переход к другой. Вот почему этот фильм, в заданных пределах являющий поразительную гибкость формы, кажется легким для восприятия и при первой же встрече с ним впечатляет своей холодностью и страстностью одновременно.

Отвлекшись на время от проблем, заключенных в содержании фильма, и постаравшись прислушаться к его последним отголоскам, мы ощутим, что «Белые ночи» обладают притягательностью страстного призыва, целомудренно окружаемого дымкой искусственности. Призыва - к чему? Нам кажется - к тому, чтобы почувствовать сегодняшний день в поэзии прошлого; и к женщине, чтобы она даровала возможность установить наконец согласие между чувствами и действительностью. Но мотив этот в cвoeм воплощении словно пытается укрыться: за непрерывностью эстетической традиции, чтобы с ее помощью придать естественность своим переходам. Серьезность правил этой традиции проявляется в игре. Чтобы к этой традиции примкнуть, надо согласиться: с этим условием и откликнуться на него внутренне. И - тогда уж наверное - принять эту сказку, переходящую от иронического мимирования: к трагизму, внезапно с мыкающуюся с реальностью и так же стремительно удаляющуюся от нее, требу.я и от зрителя подобной же спосо бности к игре.

Способность эта осуществляется в эпизодах, которые мы без колебанuй можем назвать самыми удачными в фильме. Например, там, где Марио делает над собой невероятное усилие, чтобы преодолеть отчаяние и почувствовать, что жизнь прекрасна. Сцена в танцевальном зале, постепенно раскрывающая гипнотическое воздействие ритмизованного, автоматизированного ада и завершающаяся со свойственной народным сказкам мягкостью, приобретает новое, глубокое звучание. И мы чувствуем неподдельный порыв Марио, этого прохожего в жизни, к тому, чтобы жить настоящим, а не прошлым. Легко ли будет зрителю принять столь сложный покров формы, нечто среднее между балетом и образчиком «народной литературы» , единство мрачного и чудесного, холода и страсти? Легко ли ему будет перенести внимание - ради того, чтобы понять авторский замысел, - с персонажей на ритм их бытия, на замещающую их музыку? Трудно сказать; боимся, что нет.

Но даже при всех этих ограничениях, даже при определенных натяжках, поразивших нас своей безжалостной и, быть может, достойной сочувствия дерзостью,- фильм Висконти, несомненно, обладает достаточной силой, чтобы вовлечь нас в это пространство, возникшее словно в воронке ледяной прозрачной воды, в эту пустоту и тишину, где невинность и уловки, истинное и поддельное, надежда и отчаяние обрели полную свободу движения, не связанную условностями документа. Правильно ли это «отступление внутрь, может ли оно стать образцом дл.я подражания? Или же это есть лишь одинокое высказывание, уход в великолепную цитадель театрального режиссера?

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Белые ночи, Висконти, Достоевский, Италия, кино

Posts from This Journal “Белые ночи” Tag

Buy for 200 tokens
Крах крупных банков всегда наступает неожиданно для широкой публики. Но можно ли его предвидеть, анализируя открытую отчетность банка? Применение оригинальной методики анализа финансового состояния кредитных организаций, запатентованной АНО «Центр защиты вкладчиков и инвесторов» (АНО…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments