Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Профессор МГУ Владислав Смирнов. Идеологические установки в начале "Холодной войны"

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи/ В. П. Смирнов. – М.: Новый хронограф, 2011.



Идеологические установки

Я был студентом в разгар «холодной войны» и постоянных идеологических кампаний против внешних и внутренних врагов. Сейчас лишь немногие помнят о них, а кое-кто и не хочет вспоминать. Я расскажу о них сравнительно подробно, потому что они во многом определяли обстановку в стране, жизнь советских людей и нашу студенческую жизнь. Началом «холодной войны» обычно считают речь бывшего премьер-министра Великобритании У. Черчилля, с которой он выступил 5 марта 1946 г. в американском городе Фултон в присутствии президента США Г. Трумэна. Его речь была довольно подробно изложена в «Правде». Черчилль тогда сказал, что Советский Союз руководствуется «экспансионистскими тенденциями», разделил Европу «железной завесой» и установил в своей сфере влияния «тиранию». Утверждая, что Советская Россия хочет «безграничного распространения своей силы и своих доктрин», Черчилль заявил, что такая ситуация создает опасность новой войны, которую можно избежать только в том случае, если будет достигнуто «полное взаимопонимание с Россией по всем вопросам под общим руководством Объединенных Наций», поддержанных «всей силой стран, говорящих на английском языке» и располагающих монополией на атомное оружие.

Сталин тут же ответил: «По сути дела г. Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны… Несомненно, что установка Черчилля есть установка на войну, призыв к войне с СССР». Теперь известно, что еще 10 ноября 1945 г., почти за 4 месяца до речи Черчилля в Фултоне и всего лишь через два с небольшим месяца после окончания войны, Сталин, отдыхавший в Сочи, направил остававшимся в Москве руководителям партии и государства шифрованную телеграмму, в которой утверждал, что Черчилль и его единомышленники «являются организаторами англо-американско-французского блока против СССР» и потребовал развернуть борьбу с ними. Поводом для его телеграммы послужило опубликованное в «Правде» выступление Черчилля в Палате общин, где он выразил чувство глубокой благодарности «благородному русскому народу» и его вождю. О Сталине Черчилль сказал: «Я лично не могу чувствовать ничего иного, помимо величайшего восхищения по отношению к этому подлинно великому человеку, отцу своей страны, правившему судьбой своей страны во времена мира и победоносному защитнику во время войны».

Странным образом эти похвалы вызвали крайнее раздражение Сталина, который усмотрел в них попытку Черчилля «успокоить свою нечистую совесть и замаскировать свое враждебное отношение к СССР». 10 ноября Сталин телеграфировал: «Советские лидеры не нуждаются в похвалах со стороны иностранных лидеров. Что касается меня лично, то такие похвалы только коробят меня». Сталин резко осудил «угодничество перед иностранными фигурами» и подчеркнул: «С угодничеством перед иностранцами нужно вести жестокую борьбу». Очевидно, что телеграмма Сталина, наряду с Фултонской речью Черчилля, была одним из первых шагов «холодной войны» и сигналом к начавшейся вскоре пропагандистской кампании против бывших союзников и против «угодничества» и «низкопоклонства» перед заграницей. В 1946–1948 гг. Центральный Комитет ВКП(б) принял четыре постановления по идеологическим вопросам, главная цель которых состояла в изоляции СССР от стран Запада и закреплении партийного контроля над интеллигенцией.

Вслед за постановлением «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» (14 августа 1946 г.) последовали аналогичные постановления «О репертуаре драматических театров» (26 августа 1946 г.), «О кинофильме “Большая жизнь”» (4 сентября 1946 г.), «Об опере “Великая дружба” (10 февраля 1948 г.). Все они предписывали бороться против «растленной и гнусной буржуазной идеологии», не допускать «безыдейности», показывать достижения русской и советской культуры, будто бы далеко превосходящей культуру Запада. Наряду с осуждением Зощенко и Ахматовой Центральный комитет ВКП(б) подверг уничтожающей критике других видных деятелей советской культуры. Руководителям театров и драматургам поставили в вину то, что они «внедряют» в репертуар театров пьесы «буржуазных зарубежных драматургов», а в своих собственных произведениях представляют советских людей «отсталыми и малокультурными». Знаменитого режиссера С.М. Эйзенштейна критиковали за то, что он изобразил «прогрессивное войско опричников Ивана Грозного в виде шайки дегенератов, наподобие американского Ку-Клукс-Клана». Создателей фильма «Большая жизнь» (режиссер Л.Д. Луков) обвинили в том, что «рабочие и инженеры, восстанавливающие Донбасс, показаны отсталыми и малокультурными людьми с очень низкими моральными качествами», а звучащие в фильме песни композитора Богословского «проникнуты кабацкой меланхолией и чужды советским людям».

В постановлении «Об опере “Великая дружба” были осуждены крупнейшие советские композиторы: Д.Д. Шостакович, С.С. Прокофьев, Г.Д. Мдивани, В.Я. Шебалин, Н.Я. Мясковский. Утверждая, что в их произведениях «особенно наглядно представлены формалистические извращения, антидемократические тенденции в музыке, чуждые советскому народу и его художественным вкусам», ЦК ВКП(б) постановил: «Осудить формалистическое направление в советской музыке как антинародное и ведущее на деле к ликвидации музыки». С разъяснениями смысла всех этих постановлений и обвинениями в адрес неугодных деятелей культуры неоднократно выступал секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Жданов, входивший тогда в круг самых близких к Сталину людей. Раскритикованные им деятели культуры, а заодно и многие другие, должны были каяться, признавать ошибки, благодарить партию за критику. Это не всегда спасало. Многих увольняли с работы, лишали возможностей заработка, исключали из партии, иногда арестовывали.

Советским людям внушали, что все, кто ценит достижения западной культуры, могут стать легкой добычей кишащих повсюду иностранных шпионов; что любые, даже самые невинные, контакты с иностранцами могут привести к тяжелейшим последствиям. В феврале 1947 г. запретили браки с иностранцами. В газетах появились письма советских женщин, которые во время войны вышли замуж за англичан или американцев – наших союзников, а теперь, замученные жизнью при капитализме, просили разрешения вернуться в СССР. Летом 1947 г. специально созданный «суд чести» осудил двух ученых: профессора Н.Г. Клюеву и ее мужа профессора Г.И. Роскина, которые передали для публикации в США рукопись своей статьи «Пути биотерапии рака» и 10 ампул изготовленного ими медицинского препарата, который, впрочем, не дал ожидаемых результатов. Их поступок приравняли к выдаче «врагам» важного государственного секрета. Академика Академии Медицинских наук В.В. Парина, который во время научной командировки в США вполне официально передал статью и препарат Клюевой и Роскина американским ученым, судили за измену и отправили в тюрьму. Роскина и Клюеву не арестовали, но объявили им «общественный выговор». Странным образом мы узнали об их «преступлении» не из какого-либо официального сообщения, а из пьес и кинофильмов, где Клюева и Роскин фигурировали под вымышленными именами.

Известный драматург А.П. Штейн написал пьесу «Суд чести», в которой клеймил позором ученых, выдавших тайну врагам. По его сценарию кинорежиссер А.М. Роом поставил фильм «Суд чести», награжденный Сталинской премией. Роль главного положительного героя, разоблачавшего недостойное поведение ученых, играл выдающийся артист Б. Чирков, известный всем советским зрителям по фильмам «Юность Максима» и «Выборгская сторона». Симонов тоже написал пьесу на эту тему под названием «Чужая тень» и тоже получил за нее Сталинскую премию (уже в шестой раз), но в последние годы жизни раскаивался в этом. Я не знаю, раскаивались ли Штейн и Роом. В начале 1949 г. в «Правде» появилась большая статья Симонова «Иуда Кравченко и его хозяева». Симонов атаковал перебежчика Виктора Кравченко, который, будучи сотрудником советского торгового представительства в США, в 1944 г. попросил политического убежища у американского правительства, а в 1946 г. опубликовал в Америке книгу «Я выбрал свободу», где беспощадно критиковал советские порядки. Его книгу перевели на 22 иностранных языка. В 1947 г. вышел французский перевод, и близкая к коммунистам французская газета «Леттр Франсэз» опубликовала по этому поводу статью «Как был сфабрикован Кравченко». Она назвала Кравченко предателем и написала, что в действительности его книгу сочинили сотрудники американской разведки. Через год с лишним Кравченко обиделся и подал в суд на «Леттр Франсэз», обвиняя газету в клевете.

Статья Симонова была откликом на этот судебный процесс, вызвавший большой резонанс во Франции и в других странах. Симонов писал, что Кравченко «выродок, отребье, изменник и предатель», американский «холуй», который «предал свою страну и стал платным агентом американской разведки». Его книгу Симонов назвал «навозной жижей», но о ее содержании ничего не сказал, да и не мог сказать, потому что Кравченко обвинял советский режим в действительных преступлениях: в организации системы принудительного труда, массовых репрессиях, уничтожении многих соратников Ленина, а все это в СССР являлось тайной. Я ничего не знал о содержании книги Кравченко, но разделял возмущение Симонова. Тогда я плохо ощущал не всегда заметные различия между политическим противником и врагом, эмигрантом и перебежчиком, тем кто получает помощь из-за границы и платным агентом, между человеком, у которого изменились взгляды и изменником. Кравченко выиграл процесс, но «Правда» не вымолвила об этом ни слова. Я узнал об этом позже. Еще позднее я узнал, что именно написал Кравченко в своей книге, а теперь знаю, что в 1966 г. его со следами пулевых ранений нашли в американской квартире, причем до сих пор точно не известно был он убит или покончил с собой.

Сейчас я на многое смотрю иначе, но все же не хочу оправдывать Кравченко. Что ни говори, но капитан Советской армии В. Кравченко во время войны дезертировал из ее рядов и перешел на сторону если и не врага (как генерал Власов), то все же будущего противника своей страны. Конечно, он приводил реальные факты преступлений сталинского режима, но и генерал Власов ссылался на них, оправдывая свое участие в войне на стороне Гитлера. Оправдывает ли ненависть к политическому режиму своей страны помощь ее врагам? Пример немецких антифашистов, которые при помощи английской разведки организовали покушение на Гитлера, то есть, с чисто юридической точки зрения, совершили акт терроризма и государственной измены, вроде бы дает положительный ответ на такой вопрос. Но все же это крайний случай и, по-моему, его нельзя распространять на другие, менее очевидные ситуации. Иначе пришлось бы оправдывать всех предателей и шпионов, ссылающихся на идейные соображения.

С началом «холодной войны» все советские средства массовой информации развернули пропагандистскую кампанию против США и Великобритании, превращая бывших союзников СССР в «англо-американских поджигателей войны». В сентябре 1947 г. было создано Информационное бюро коммунистических и рабочих партий (Коминформ), заменившее распущенный в 1943 г. Коминтерн. В Коминформ вошли только 9 коммунистических партий, в том числе лишь две компартии капиталистических стран, но самые крупные – итальянская и французская. В отличие от Коминтерна официально задачи Коминформа состояли лишь в обмене информацией, однако на деле его решения принимали к исполнению все коммунистические партии. В первой публичной декларации Информбюро, подготовленной Ждановым и Маленковым по указанию Сталина, говорилось, что весь мир разделился на два лагеря: «лагерь империалистический и антидемократический, имеющий своей основной целью установление мирового господства американского империализма, разгром демократии», и «лагерь антиимпериалистический и демократический» во главе с Советским Союзом. Руководители социал-демократических партий были объявлены «пособниками англо-американских поджигателей войны», их называли «изменниками» делу рабочего класса. «Империалистическому лагерю» приписывали всяческие злодеяния, прежде всего намерение напасть на СССР, начать новую мировую войну, уничтожить демократию, чтобы добиться мирового господства и повсюду насадить фашизм.

Для рядовых советских граждан наглядным показателем нового отношения к бывшим союзникам стала статья Бориса Горбатова о президенте США Трумэне, опубликованная в «Литературной газете». «Литературная газета» пользовалась широкой популярностью, она была гораздо живее и интереснее скучных «Правды» и «Известий». Будучи органом Союза советских писателей, она часто использовалась для таких выступлений, которые официально не могло себе позволить советское руководство. Хотя Трумэн был главой государства, которое являлось союзником СССР в войне, Горбатов обрушился на него с самыми резкими и оскорбительными обвинениями. Он назвал Трумэна «поджигателем войны», прислужником мирового империализма, «комиссаром Уолл-стрит» поносил его как бездарного политика, ничтожную и отвратительную даже внешне личность «с бесцветным лицом баптиста», с редкими прилизанными волосами, писклявым голосом. Одна из самых непривлекательных особенностей внешности Трумэна состояла по Горбатову в том, что он носил входившие в моду на Западе сравнительно короткие и узкие брюки, тогда как мы еще щеголяли в широченных клешах (шириной 32–35 см), спускавшихся до самой земли. Эта деталь показалась Горбатову настолько характерной, что он внес ее в «ударную концовку» своей статьи и написал: «Самым ярким выражением исторической бездарности американского империализма как раз и является фигура того, кого Уолл-стрит провозгласил своим апостолом – фигура Гарри Трумэна, маленького человека в коротких штанах».

Сейчас, когда я знаю о Трумэне несколько больше, чем знал в 1947 году, я думаю, что Трумэн был одним из самых выдающихся президентов США, но тогда я восхищался статьей Горбатова. Затем последовали новые сенсации. Совершенно неожиданно для меня в газетах начали писать об ошибках руководителей братской Югославии. В «Правде» появилась огромная статья «Куда ведет национализм группы Тито в Югославии?» со странной подписью «Цека». Говорили, что так подписал ее Сталин, и никто не решился исправить подпись на «Центральный комитет ВКП(б)». Вскоре «группа Тито» превратилась в «клику», а ее «ошибки» – в преступления. Оказывается, хорошо известный мне по газетам военного времени вождь югославских коммунистов и всего югославского народа, народный герой Югославии, друг СССР, награжденный высшими советскими орденами: орденом Ленина и орденом Победы, маршал Югославии И. Броз-Тито и его министр внутренних дел А. Ранкович на самом деле были фашистами, изменниками и шпионами международного империализма. В 1949 г. Информбюро приняло специальную резолюцию «Югославская компартия во власти убийц и шпионов», где Тито и его соратники именовались кликой «наемных шпионов и убийц», предателями, превратившимися «в прямую агентуру империализма и пособников поджигателей войны».

Симонов написал в «Правде» направленную против Тито статью «Субъект с тройным именем и его ручная собачка», которая наделала не меньше шума, чем в свое время статья Горбатова против Трумэна. Это был шедевр в своем жанре. Уже в первых абзацах Тито был назван ренегатом, отступником, предателем, убийцей, полицейским провокатором и шпионом. Сначала он фигурировал в статье анонимно, как «человек, похожий на Геринга» – с жирными пальцами, унизанными бриллиантовыми перстнями, в роскошном мундире «сверху донизу шитым краденым золотом». Симонов приписывал этому отвратительному «субъекту с тройным именем» (Иосиф Броз-Тито) намерение сгноить в тюрьмах «если надо – сто тысяч, если надо – миллион» своих противников. Чтобы избежать разоблачений, он «зальет кровью страну так, что нельзя будет отмыть этой крови и через сто лет после его смерти». Среди его подручных Моше Пиаде (член руководства компартии Югославии) – «старый предатель», «любимая ручная собачка с пером в лапах», которая по приказу хозяина «облает кого угодно и как угодно».

Завершалась статья концовкой, которую, по словам Симонова, как и заголовок статьи, придумал Сталин. Человек, похожий на Геринга, видит страшный сон. «На главной площади Белграда стоит виселица, на виселице болтается человек, похожий на Геринга. На столбе виселицы дощечка с надписью: “Иосиф Броз-Тито. Предатель. Провокатор. Шпион”. У виселицы лежит небольшая ручная собачка, удивительно похожая на Пиаде и скулит». В конце жизни Симонов написал, что стыдился своего произведения, он даже не указал точно, где и когда оно было напечатано. Я глубоко уважаю Симонова за его работу во время войны и за мужество, с которым он в 70-е и 80-е года отстаивал правду о войне. Я люблю некоторые его стихи, но когда я перечитал его статью против Тито, у меня мелькнула горькая мысль – не был ли временами и Симонов, подобно многим другим, сталинской «ручной собачкой с пером в лапах»?

Летом 1950 г. «холодная война» переросла в вооруженный, но локальный конфликт между Северной и Южной Кореей, в котором приняли участие, с одной стороны, США и их союзники, с другой – Советский Союз и Китайская Народная Республика. Советские средства массовой информации уверяли, что реакционное руководство Южной Кореи по заданию США организовало нападение на Северную Корею, чтобы захватить ее. В доказательство «Правда» приводила фотографии государственного секретаря США Дж. Ф. Даллеса, который смотрит в бинокль на границу с Северной Кореей. На самом деле все обстояло как раз наоборот. Коммунистическое руководство Северной Кореи во главе с Ким Ир Сеном с согласия Сталина и Мао Цзэдуна начало войну против Южной Кореи в надежде объединить всю Корею под властью коммунистов. На помощь Южной Корее пришли вооруженные силы США, поддержанные другими государствами Запада, а на стороне Северной Кореи в войну вступили крупные силы армии Китайской Народной Республики, действовавшие под видом «добровольцев», и советские летчики – официально тоже «добровольцы». Война длилась три года и была очень тяжелой. Считается, что в ней погибли около 2 млн корейцев. В конце концов, она закончилась «вничью» приблизительно на тех же рубежах, с которых началась.

Война в Корее довела до крайних пределов антиамериканскую пропаганду в СССР. Выступая в 1952 г. с отчетным докладом на XIX съезде Коммунистической партии, секретарь ЦК ВКП(б) Г.М. Маленков заявил, что «воротилы США» решили «нарушить мир, подготовить новую войну», установить «зверский фашистский режим не только в США, но и в других странах». Оценки партийного руководства носили директивный характер. Они являлись обязательными для всех граждан СССР, а не только для членов партии. Я был тогда еще совсем молодым человеком, политически наивным студентом. Мне даже в голову не приходило сомневаться в правильности партийных решений и постановлений и, тем более, их критиковать. Когда в общежитии на Стромынке однажды зашла речь о выступлении Жданова по вопросам музыки, и кто-то сказал: «Как может Жданов судить о музыке? Что он в ней понимает?», – я был сильно смущен. Внутренне я был согласен с этим, но в то же время не сомневался в праве «партии и правительства» (так, обычно, обозначали высшую власть) судить обо всем и указывать решение любых вопросов.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Владислав Смирнов, Гарри Трумэн, Георгий Маленков, Жданов, Иосип Броз Тито, Константин Симонов, СССР, Сталин, Холодная война, Черчилль, идеология, история
Subscribe

Posts from This Journal “Холодная война” Tag

promo philologist june 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments