Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Профессор МГУ Владислав Смирнов. "«Фальсификаторы» и «космополиты»"

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи/ В. П. Смирнов. – М.: Новый хронограф, 2011.



«Фальсификаторы» и «космополиты»

Партийные постановления по идеологическим вопросам оказали огромное влияние на интеллектуальную атмосферу в СССР, в том числе и на работу историков. Особенно близко историков затронули так называемая историческая справка «Фальсификаторы истории», а затем – кампания против «космополитов». В начале 1948 г. от имени Советского Информационного бюро в «Правде» была опубликована, а затем издана отдельно тиражом в 2 млн. экземпляров брошюра под названием «Фальсификаторы истории (Историческая справка)». Отредактированная, как говорили, самим Сталиным, многократно переиздававшаяся огромными тиражами, она вошла в число важнейших «директивных документов» и надолго определила направление и содержание советских работ по новейшей истории и истории международных отношений.

«Фальсификаторов истории» постоянно цитировали, на них ссылались как на самый неопровержимый аргумент. Термином «фальсификаторы истории» клеймили «буржуазных историков», то есть всех тех, кто не соглашался с советскими историками и публицистами. «Фальсификаторы истории» были ответом на публикацию документов о сотрудничестве Советского Союза с гитлеровской Германией в 1939–1941 гг., которую осуществили правительства США, Великобритании и Франции. Там были впервые опубликованы секретные советско-германские протоколы о разделе «сфер интересов» Германии и СССР в Восточной Европе и другие, неприятные для советского правительства, документы. Чтобы ослабить политический и пропагандистский эффект этой публикации, «Фальсификаторы истории», предъявили нашим бывшим союзникам – США и Великобритании встречные обвинения. Их обвинили в пособничестве Германии в межвоенный период, в попытках вступить в сепаратные переговоры с Гитлером во время войны и вообще в нарушении «элементарных требований союзнического долга и союзнических обязательств».

Еще более глубокое воздействие на историков, – как и на все советское общество, – оказала кампания борьбы против «космополитов», начатая редакционной статьей в «Правде» 28 января 1949 г. Написанная по указанию Сталина, суконным, «партийным» языком по, казалось бы, случайному поводу (выступление нескольких театральных критиков против бездарных пьес, отмеченных Сталинской премией), статья «Правды» с наигранным негодованием клеймила никому неведомый «оголтелый космополитизм», прославляла советский патриотизм и призывала к борьбе «с низкопоклонством перед буржуазной иностранщиной». В следующие дни «Литературная газета» опубликовала статью «До конца разоблачить антипатриотическую группу театральных критиков», а орган Агитационно-пропагандистского отдела ЦК ВКП(б) газета «Культура и жизнь» – статью «На чуждых позициях. О происках антипатриотической группы театральных критиков». За ними последовали статьи президента Академии художеств А.М. Герасимова «За советский патриотизм в искусстве» и поэта Н.М. Грибачева «Против космополитизма и формализма в поэзии». Все они изобличали «безродных космополитов», преклоняющихся перед растленной западной культурой.

Почти сплошь еврейские фамилии «космополитов», слегка разбавленные – для приличия – русскими, показывали, куда дует ветер, хотя прямых антисемитских выпадов газеты избегали. Я чувствовал, что кампания против «космополитизма» имеет несомненный антисемитский характер, считал ее позорной и несправедливой, но расценивал как ошибку, как извращение правильной интернационалистской линии партии и правительства, тем более что в произведениях Ленина да и Сталина антисемитизм всегда осуждался. Я прочел в газетах, что в январе 1948 г. в автомобильной катастрофе погиб известный артист, председатель Еврейского антифашистского комитета С.М. Михоэлс, но, разумеется, не мог знать, что его убили агенты НКВД по распоряжению Сталина. Я не знал, что в ноябре 1948 г. Еврейский антифашистский комитет был распущен, его члены арестованы, а потом расстреляны. Тем более, я не мог знать, что в январе 1949 г., почти одновременно с публикацией в «Правде» статьи против театральных критиков-космополитов, негласно арестовали жену Молотова, еврейку П.С. Жемчужину, которая была членом Еврейского антифашистского комитета и якобы «поддерживала связь и близкие отношения с еврейскими националистами».

Вскоре волна «борьбы против космополитизма» прокатилась по всей стране. Во всех научных и учебных заведениях начались поиски и преследования «космополитов». На партийных собраниях и заседаниях Ученых Советов, ученых обвиняли в космополитизме, требовали от них «признания ошибок» и публичного покаяния. Отмолчаться на таких собраниях было почти невозможно. От «молчунов» добивались выступлений и «определения позиций». Тем, кто не жил в то время, трудно даже представить себе, какое ужасное, часто непреодолимое давление создает единодушное осуждение «виновного» властью, печатью, коллегами, учениками, иногда даже друзьями; страх разделить судьбу обвиняемых, перед которыми маячила перспектива почти неминуемого увольнения с работы или даже ареста. Вот почему многие достойные люди и видные ученые признавали свои собственные мнимые ошибки и участвовали в осуждении других ученых.

На истфаке тоже развернули наступление на «космополитов». В отчете о заседании Ученого Совета Исторического факультета МГУ 25–28 марта 1949 г. я прочел, что виднейший медиевист, заведующий кафедрой Средних веков академик Е.А. Косминский «подверг суровой критике» свой собственный учебник (после чего слег с тяжелым инфарктом). Другой известнейший медиевист – профессор А.И. Неусыхин признал, что «подпал под влияние австрийского буржуазного ученого Допша», а ведущий историограф – профессор Н.Л. Рубинштейн «сделал попытку признать свои космополитические и антипатриотические ошибки, допущенные им в своих научных работах и читаемых курсах, но сделал это непоследовательно». Знаток новейшей истории Великобритании, профессор кафедры новой истории И.С. Звавич «признал свои ошибки космополитического характера, заключающиеся в первую очередь в приукрашивании британского империализма и лейборизма», а заодно и «свое примиренческое отношение к антимарксистской концепции» его коллеги по кафедре, специалиста по истории США, профессора Л.И. Зубока.

Особенно критиковали заведующего кафедрой истории СССР, лауреата двух Сталинских премий (а в будущем еще и лауреата Ленинской премии и Героя социалистического труда), академика И.И. Минца и работавших вместе с ним известных историков И.М. Разгона и Е.Н. Городецкого. В отчете о заседании Ученого Совета истфака сказано, что «ошибки академика Минца и его группы имеют наиболее яркий космополитический, а, следовательно, антипатриотический, характер». В результате Минца, Разгона, Рубинштейна, Зубока, Звавича уволили из Университета. Они долго оставались без работы, а Звавич вскоре умер. Впоследствии мне довелось услышать рассказ, уже не помню от самого Разгона или от его друга Городецкого, о том, как после увольнения из МГУ за Разгоном установили слежку, и он ожидал ареста, тем более что его младший брат, в будущем известный писатель Л.Э. Разгон, был арестован еще до войны. Следивший за Разгоном агент не очень скрывался, и Разгон знал его в лицо. Однажды в промозглый холодный день, сидя в самом тогда известном пивном баре, который находился на Пушкинской площади, Разгон заметил через окно дрожавшего от холода агента, вышел к нему, пригласил за столик, угостил пивом. Отогревшийся в тепле агент благодарил Разгона, говорил: «Израиль Менделевич, я вас ведь хорошо знаю, и жену вашу, и сына, но, видите, у нас служба такая».

Дальнейшая судьба И.М. Разгона сложилась относительно благополучно. Ему пришлось уехать из Москвы в Томск, где он возглавил кафедру в Томском университете и превратил ее в крупный центр изучения Сибири. Льва Разгона продержали в тюрьмах и лагерях вплоть до 1957 г., а потом полностью реабилитировали. Еще одну историю, по-моему, очень наглядно рисующую обстановку того времени, я услышал от Натана Эйдельмана. В разгар «борьбы с космополитизмом» отца Натана уволили из издательства, где он работал. Отец был уверен, что причина увольнения – то, что он еврей и не скрывал своего мнения. Осторожные сослуживцы перестали с ним встречаться. Только один навещал отца, разговаривал с ним, сочувствовал, поддакивал. Это был агент НКВД, который, выражаясь профессиональным жаргоном, «разрабатывал» свою жертву. Когда отец наговорил достаточно для обвинения в «антисоветских высказываниях», его арестовали.

Натан был потрясен, считал, что после этого он не имеет морального права оставаться в комсомоле и, как честный человек, должен объявить об этом на комсомольском собрании. К счастью, сначала он рассказал свою историю секретарю партийного бюро И.Д. Ковальченко. Бывший фронтовик и будущий академик Иван Ковальченко был очень умным и порядочным человеком. Он сказал Натану: «Не делай глупостей. Оставайся в комсомоле. Если тебя не спрашивают, то ничего и не говори». Натан последовал его совету, остался в комсомоле и благодаря этому смог закончить университет.

Важной составной частью кампании против космополитов было осуждение и изъятие книг, не соответствовавших новым установкам. Профессора Военно-политической академии имени Ленина Г.А. Деборина обвинили в том, что в его книге «Международные отношения в годы Великой Отечественной войны» «всячески приукрашивается политика США и Англии во время Второй мировой войны, не вскрываются хищнические цели англо-американского империализма». На Ученом Совете академии был поставлен вопрос о его увольнении. Тогда Деборин написал заявление: «Считаю свою книгу “Международные отношения в период Великой Отечественной войны” всецело порочной. Она не вооружает на борьбу против лагеря империализма, возглавляемого США. Я оказался не бойцом передовой линии идеологического фронта, а в роли человека, мешающегося под ногами и препятствующего успешному движению вперед… Я отдам все силы своей жизни тому, чтобы со всей непримиримостью и остротой бороться с враждебной нам буржуазной идеологией, с отвратительным безродным космополитизмом – этой идеологией англо-американской реакции и поджигателей войны».

Через несколько дней Деборин дополнил свое заявление доносом на работников Высшей дипломатической школы, где будто бы «господствовал космополитизм». В числе главных космополитов Деборин назвал людей, которые давали положительные отклики на его собственную книгу: профессоров Звавича и Рубинштейна, бывших дипломатов Штейна, Трояновского и Майского. Особенно усердно Деборин обличал бывшего посла в Великобритании И.М. Майского, сказавшего ему: «История должна быть прежде всего объективной». Покаяния и доносы принесли Деборину помилование, хотя и неполное. Он остался на работе в Военно-политической академии, но его книгу изъяли. Бывший советский посол в Италии Б.Е. Штейн в 1949 г. выпустил книгу «Буржуазные фальсификаторы истории». Вроде бы, то, что надо, но оказалось совсем не то. Критикуя «фальсификаторов», Штейн все-таки их цитировал, и за это получил такую оценку в центральном теоретическом органе ЦК ВКП(б) журнале «Большевик»: «Вся книга Штейна пропитана духом лженаучного объективизма… Взявшись разоблачать фальсификаторов истории, Б.Е. Штейн объективно стал апологетом в корне ложных, антиисторических концепций. Желал или не желал того автор, но в книге эти концепции противопоставлены исторической справке “Фальсификаторы истории”, и тем самым сделана попытка подвергнуть ревизии незыблемые положения этого документа огромной политической важности».

Заодно «Большевик» выразил удивление, как такую порочную книгу подписал к печати ее редактор, доктор исторических наук В.В. Бирюкович. После этой рецензии Штейн слег в больницу, а Бирюкович вплоть до своей кончины, последовавшей через два года, оправдывался в разных партийных и административных инстанциях. Добрались и до самого знаменитого советского историка – академика Тарле. В 1951 г. в «Большевике» появилась статья мало кому известного директора музея Бородинской битвы С.И. Кожухова, в которой говорилось, что книга Тарле «Нашествие Наполеона на Россию» «проникнута духом преклонения перед иностранными историками» и опирается главным образом на «иностранные, зачастую сомнительные источники». В книге Тарле будто бы «принижена роль героического русского народа и его армии, роль М.И. Кутузова в разгроме Наполеона и в освобождении порабощенных народов Европы от наполеоновского ига».

Тарле пользовался таким авторитетом, что смог обратиться непосредственно к Сталину, и тот разрешил опубликовать в «Большевике» ответ Кожухову. Тарле не согласился с обвинениями в «принижении» роли Кутузова и русского народа, возражал Кожухову по частным вопросам, но вынужден был признать многие недостатки своей книги. Он обещал в скором времени «представить советскому читателю историю гибели наполеоновской армии в свете новых данных и существеннейших методологических указаний, исходящих от того стратега (Сталина – В.С.), который сам привел на глазах нашего поколения армии Советского Союза к величайшей победе в мировой истории». Это была не только лесть, но и обещание, которое, возможно, избавило Тарле от более тяжкой участи. Видимо Сталин ожидал от него книги о Великой Отечественной войне, которая бы пером авторитетнейшего историка прославила его имя. Редакция «Большевика» заявила, что «академик Тарле не пересмотрел еще до конца своих ошибочных взглядов на причины разгрома наполеоновской армии». Тарле пришлось покинуть Московский Университет, но ему все же дали возможность продолжать научную работу.

Когда началась кампания против «космополитов», я был студентом первого курса, едва выскочившим из «школьного возраста», не ходил на партийные собрания и заседания Ученых Советов, мало что знал, еще меньше понимал. Я доверял «партии и правительству» и, по большей части, верил тому, что писали в газетах. Идеологические бури проносились над моей головой, прямо меня не задевая. Читая вымученные «признания ошибок» незнакомых мне людей, я испытывал по отношению к ним смешанное чувство жалости и презрения. Мне казалось, что они унизительно покорно соглашаются со всеми обвинениями, отрекаются от того, что говорили раньше. Я не понимал, какие душевные драмы им пришлось пережить.

В результате идеологического наступления, предпринятого партийным и государственным руководством СССР, часть историков замолчала, часть перешла на сравнительно более безопасные сюжеты из области древней или средневековой истории, но многие другие наперебой стремились угодить власти. При помощи историков в стране начали поход против всего иностранного. Вместо иностранного «лозунг» стали писать «призыв», «французскую» булку переименовали в «городскую», немецкую овчарку – в восточно-европейскую. Журналисты и ученые с большим пылом принялись доказывать, что почти все самые важные изобретения: паровая машина, паровоз, электромотор, радио, самолет и многое другое – были сделаны в России, а потом присвоены на Западе. Ссылаясь на новые, «неопровержимые данные», которые раньше от нас будто бы скрывали, они утверждали, что русская наука и культура далеко превосходят западную, что Россия на протяжении всей своей истории все время кого-нибудь спасала или освобождала, а ей часто отвечали черной неблагодарностью.

Я и мои друзья посмеивались над попытками отыскать отечественные «приоритеты» во всех областях науки и техники, пересказывали друг другу анекдот, герой которого объявил Россию «родиной слонов», но все же кое-что оседало в голове. Когда мама однажды сказала: «Не может быть, чтобы только мы все изобрели и открыли, здесь что-то не так», я стал с ней спорить, ссылаясь на то, что, например, радио изобрел Попов, а присвоил его изобретение итальянец Маркони – это установили наши ученые.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Владислав Смирнов, Исаак Минц, Лев Разгон, СССР, Сталин, Тарле, Эйдельман, антисемитизм, большой террор, история, космополитизм, репрессии
Subscribe

Posts from This Journal “космополитизм” Tag

promo philologist september 1, 06:23 2
Buy for 100 tokens
С февраля 2018 года я ежемесячно публикую в своем блоге такие дайджесты - на основе той информации, которая попадает в поле моего внимания. В них включены ссылки на публикации о нарушениях прав человека, давлении на журналистов, проявлениях цензуры в интернете и СМИ и другие новости и материалы,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments