Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

"Драка в церкви — характерное русское явление". Михаил Пришвин о Новгороде в 1911 году

Михаил Михайлович Пришвин (1873-1954) — русский писатель, прозаик и публицист. В 1911 году он жил в Великом Новгороде, и о своих впечатлениях написал в дневнике. Ниже приведены фрагменты из ранних дневников Михаила Пришвина. Текст приводится по изданию: Пришвин М.М. Ранний дневник 1905—1913 / Подгот. текста Л.А. Рязановой, Я.3. Гришиной; Коммент. Я.3. Гришиной; Указат. имен Т.Н. Бедняковой. — СПб.: ООО «Изд-во “Росток”», 2007.



5 Февраля.

День прощения. Воскресение. В Святой Софии архиерей и пристав Сукин, впереди архиерей, позади Сукин дерется. Драка в церкви — характерное русское явление. При входе калеки, а на каменных ядрах мальчишки курят. Пробуждение весны в феврале. Небо стало высокое, светлое. Как море небо стало, с кораблями на небе. Небо оттаяло... На небе ледоход, там открылось море, а тут все сковано. Утром ярче блестят дневные звезды на снегу, в полдень летит золотая капля, будто с неба. Вечером на красном черная птица, на черных деревьях стаи собираются, и внизу все белое, белое. А на деревьях кора оживает... И радостно, и трепет... волнение. Избушка, занесенная в сугробах, все еще закрыта снегами, выглянула на красной заре красными окнами, и малиновый снег лежит, и голубая тропа: протоптали коровы от избушки дорогу... На площадях собаки собираются. В садике солдаты играют с Машей. Шел солдат к Маше, плюнул возле двери и оправился, и другой солдат шел к Маше и как раз на то же самое место плюнул и оправился, и третий солдат плюнул и оправился — всего тринадцать солдат собралось возле Маши.

Под капелью на площади собрался русский народ, как воробьи: так же, как воробьи, и оглядываются, клюют что-то... и что-то болтают. На северном небе цветы, только на северном небе я знаю эти нежные цветы, еще в феврале; северное небо весной такое прекрасное, каким никогда не бывает южное море. С каждым днем все светлее и светлее, все больше и больше на небе цветов, уже и вечерами светло. А на улице сторож по-прежнему зажигает фонари, и стоят они, как пьяные гуляки, не зная, что близко-близко время белых ночей и вечного [невечернего] света. Жалкий разоренный кинематографщик подходит ко мне и жалуется на губернатора: он разорил его — велел снести здание. Он доказывает мне пользу просветительного своего дела, просит написать о губернаторе в газету.
— На Пасхе будет казнь Марфе Посаднице, — говорит он, — и палач будет, и голову отрубят, и все честь-честью. — Но ведь Марфу Посадницу не казнили: она умерла в ссылке в Нижнем Новгороде. — Об этом будет особо читаться, приедет из Петербурга лектор, — успокаивает меня кинематографщик.

Церковь и кинематограф... Вот они, два полюса здешней убогой жизни. Молодежь в кинематограф, старый в церковь. Меня тошнит от кинематографа, и кажется мне, церковь — единственное убежище, единственная связь этого [нового] мира с прошедшим человечества. Но мне непонятны эти символы, и все пахнет покойником. Природа — вот мое убежище. Там те же вечные законы жизни, как и в церкви, от нее все было взято человеком для устройства церкви, но природа по-прежнему живет, а церковь уже мертвая. Откуда стремление прикасаться к этим вечным законам? Один их находит в церкви, другой — в природе, третий — в благоустроенном доме, сохранившем изящный вкус к старине, четвертый... Утомляет кинематограф жизни... стремление к существу, к глубине... экономия жизни.

— Цветов не надо ли? — предлагает мне женщина. — Где цветы? Давайте цветы! — Она открывает корзину: цветы из папиросной бумаги.
Семья С., в которой может уют создаться. Уют — результат традиций: там же, где нет традиций, не может быть и уюта. Уют плюс культура. Без культуры домашний уют превращается просто в запах. Улавливать...

22 Марта.

Стояние. Красное пылающее солнце, выпавший за ночь снежок держит утренник, все белое-белое, струится река, везде звон: солнце, звон, огневые струйки, синее небо, белая земля, первая стайка скворцов на бугорке и первый запах земли на угреве — все вместе что-то младенчески чистое. По реке лед-моряк плывет. Полуденные реки пошли: Ловать, Шелонь, северные стоят, озеро стоит (а плывет это намерзь по Волхову). Оттаяли лодки и вышли на реку — скоро будет щучий бой. «Иван Грозный» плетется по мосту с корзинкой.
— На Пасху закроете пивную? — Каторжникам, и тем на Светлый день колодки сбивают, — отвечает «Грозный».
На берегу Волхова лежит камень с крестом, садятся на него отдыхать, на нем приплыл Иоанн Предтеча — сидят на камне.

Пасха на снегу. Скользкая дорожка к церкви посыпана углем, и по ней идут говельщики. Звон погребальный. Горит посредине церкви большая зеленая свеча, пламя колышется, дым. Священник в черной ризе читает: «Господи и Владыко живота моего!» Иконы старинные в церкви с загадочными чертами и странным сочетанием красок. Бог знает, откуда пришла к нам сюда, к этим живым обыкновенным людям идея, вложенная художником в эти черты. Мерещатся какие-то египетские символы, давно умершая жизнь, от которой остались в пустыне пирамиды и сфинксы. А эти простые говельщики молятся, и кланяются им, и падают на колени. Какая бездна между творцами этих символов и молящимся рыбаком и его старухой. И какая простота соединения с веками: Господи и Владыко живота моего! Мать моя, детство мое, лампада в чистой комнатке с разостланными половиками, старушка-няня, ложечка потихоньку съеденного варенья и тайный голос, что грех это, грех, что непременно будет время, когда Господь покарает за эту ложечку потихоньку съеденного варенья. Как спокойно и радостно вглядываюсь я теперь на Страстной в это продленное время. Мир в душе моей и созерцание какого-то вечного колеса жизни, вечного закона, для всех и во все времена одинакового. Господи и Владыко живота моего!

Выхожу из церкви. Где-то сверкают на солнце бутылки с вином, скрип колес, шлепанье полозьев саней по снегу. «Ни на санях, ни на колесах!» жалуется кто-то. А все едут, — и на санях, и на колесах. Вокруг меня базар. Сушеные груши и пряники, пасочницы, ветчина, дешевое мясо, конфеты, ситцы, барыня с горничной, пасхальные открытки, тысячи мужиков, закупающих и продающих провизию, смех, шум. Изредка похоронный удар в колокол, но это, кажется, только еще сильней подгоняет жизнь на базаре. В церкви умирает Существо, пострадавшее за мир. Но мир знает вперед, что Он воскреснет, и по-своему готовится к радости. Сколько будет съедено, сколько выпито! А если бы им всем Христос был как родной, близкий, любимый человек, и они все у креста Его стояли, разве бы все это было? Значит, мир не стоит у креста, и радость, которой они встречают Воскресение, не Христова радость, и нет в этой радости ничего общего с Христовой радостью, и никогда они не поймут друг друга, и все это — ужасное кощунство, ужасные насмешки над умирающим Богом весны, жизни животной, природы.

17 Апреля.

Возле Юрьевского монастыря два неких человека поднимаются мне навстречу и, вынув члены, с матерными ругательствами встречают меня, стараясь брызнуть мочой на велосипед... Выражение чувства личной свободы. Одно другого стоит, но если бы теперь стали прибегать к насильному крещению, то хулиганство было бы явлением более нравственным...

Трактир под Софийской гостиницей в праздник. Молодежь преступного вида: у кого уши без мочек, у кого асимметрия черепа, разноглазие, узкоглазие, скошенные лбы, заостренные лбы, выбитый глаз, другой выбитый глаз, третий выбитый глаз, и все правые, ловко ударить с руки. Тот, у кого выбит глаз, красивое, миловидное лицо с той стороны, где выбит глаз, а как глянешь на другую сторону, где живой глаз... Красивое лицо, но туловище — неуклюжий обрубок, и ноги петушиные. Это третье или четвертое поколение пьяниц, но они уже пьют не водку, а чай с сухарями.

23 Июля.

Сильная река, плоты, монастыри на берегах и зеленая даль с копнами сена. Волхов все такой же, как и в старые времена. Слоновая долина (записи реставратора церкви Никола Мокрый Брод). Св. София, звонница и служба в ней, такая же служба, как и в те времена. Волхов и св. София — кажется, всё основание неумирающего старого. Остальное всё археология, старинные редкости, схороненные между новыми каменными домами и магазинами. На Софийской звоннице печально звонили, так печально нигде не звонят, только в Новгороде. Из Софийского собора выходит крестный ход через Водяные ворота к Волхову. — Почему такой печальный звон? — спросил я звонарей. — Мы не знаем, — ответил звонарь, — не нами заведено.

Почему, в честь какого события сегодняшний крестный ход? По случаю чуда Знаменской Богоматери во время нападения суздальцев, чуда в знак избавления от недавней холерной эпидемии, или это совсем новый ход? Большинство не знало, а просто шло и шло. Один старичок даже заблудился: думал, ход будет вокруг вала, и пошел по валу, а потом валом вокруг всего города, все думал, начнется ход, обошел весь город, не найдя, попал в трактир: «Вот чудо-то!» Вытирая пот с лица, выпивая стакан за стаканом пиво, он всем рассказывал свои блужданья, и слушатели все говорили: «Вот чудо-то!»

30 Июля.

Стена Детинца, населенная старухами и бродягами. Хранительница живоносного источника живет под стеной, через ее часовенку проход за стену, вокруг всё кирпич: зубцы стены, пробоины древних башен, какой-то бродяга в пробоине и множество птиц. Старуха глядела на меня дымчатыми голубыми глазами, вялая, ко всему равнодушная. Казалось, рухни стена на ее голову и раздави ее — ей все равно. Я спросил ее — Не страшно? — Бог милостив... — Я посмотрел на стену, она еще прибавила: — Пять смертей не бывать. Я смотрел на эту массу птиц и красный кирпич развалин, на эти капустные разведения у старых стен, а старуха, вероятно, думая, будто, что я все еще не понимаю, как она может тут жить и не бояться, сказала: — Старые мы, это молодые боятся... а мы старые... нужно умереть — смерть одна, не миновать. Упадет стена, стало быть, Бог это. — Бог? — А то кто же? <...>

Бойницы новгородского Детинца у самого окна, звонница, просветы на старой башне. Вокруг меня профессора, учителя, археологи, все они спешат, волнуются смотреть какую-нибудь ризницу или камень, на котором св. Антоний приплыл из Рима в Новгород. Там идет разговор о том, что видел чудотворную икону без ризы, только разговор, как снимали ризу, прибитую к иконе, вырвали с мясом гвоздь. Никто из этих ученых людей вовсе не интересуется тем живым основанием, создавшим эти чудеса, народом, верящим до сих пор еще, что св. Антоний на камне из Рима приплыл. Не замечаю я из окружающих меня лиц и чисто специального интереса: большинство приехало прямо из любопытства посмотреть Новгород. Один историк в большом изумлении стоит на Волховом мосту и разводит руками. «Как же, — говорит он, — я всегда представлял себе, что Торговая слобода выше Софийской, а вот она ниже...» Вот спешат смотреть старинные вещи. Я спрашиваю себя: какое основание имеет этот интерес к древностям? Политическое, практическое? (Арсений, гр. Уваров, Иловайский), чисто научное? (Покровский), а большинство просто верит, что вот прежде когда-то в сказочном прошлом была сказочная страна Господин Великий Новгород. Большинству вовсе не рисуются на основании обломков старины картины этой страны, а просто вещь старинная — хорошо, новая — плохо.

Приглядятся, набьют глаз, что это ценно, заводятся шныряющие аппетита, собиратели — и кончено... вещи, а той страны, которая за ними, не нужно... Сергей Иванович и другой дилетант ищут страну (развел руками на мосту). Но вообще нужно искать... И вот бегут, едва дышат, к Нередице в жару...

Тема: изучить на съезде памятники Новгородской древности и потом опрашивать народ, узнать живое отношение к этим памятникам, не археологическое.
Типы: малиновый викарный — как лампада теплится в розовом стаканчике. Вечно волнуется, и на всякое волнение — улыбка на розовом лице горит, как лампада в розовом стаканчике. Апухтин. Кланяется, будто кидая свою голову в пропасть, с баками, бритый, глаза мутные, коллекционер, на всех выставках выставляет свои коллекции. Арсений, жеребец, усвоивший дурную привычку: когда говорит, торжественно возводит очи горе и тут же, будто не найдя там ничего, быстро опускает, вскидывая холкой, и опять вскидывает, будто перед ним три яруса: земля, публика и небо. Директор тверской гимназии (Аверкиев) очень мил и добр (археологи больше других сохраняются). Московские ученые: толстяк ломает надвое франц. хлеб, будто подкову. Лучницкий, заменивший любовь к женщине любовью к старине. Директор говорит, что все в женщине, и женщины коварные.
Типы губернские. Старинные здания времен Александра I, дух губернатора, губернское правление и присутствие. Полукруг. Архивная комиссия.

Черный (Цвиленев) — думают, что умный и много работает, а он так сидит. Молодой камер-юнкер ничего не делает, посвистывает и напевает. Непременные члены и советники: князь, важный, но без грима, румяный, с военной выправкой, извозчикам не платит, извозчики его боятся. Полый Сучок [Масальский]: нос тонкий, как из бумаги вырезан, голова толкачом, а усы толстые.

Губернаторша верующая. Змея выползла из цирка, крестьяне убили и принесли губернаторше: «тоже из археологии». Принесли какую-то птицу с длинной шеей и положили на губернаторский двор: птица все пела.

Советник, который ничего не знает и всех спрашивает, как ему быть (а закон на столе), вечно торопится, бегает. Другой тоже не знает, а все пишет, хочет по-своему. Губернатор мечтает о времени, когда у него все будут с высшим образованием. Университетский: бывают такие университетские, что как с гуся вода.

Губернатор выходит в белых брюках, выгоняет чиновника, на другой день является жена пострадавшего, он целует ей руку и переводит бедняка на лучшее место.
У городского головы привычка позабавиться, когда видит мальчика — дает ему гривенник и говорит, обругай меня скверными словами: подлец, мерзавец. Мальчики не всегда соглашаются: очень уж совестно. (Не такого ли происхождения это: мальчики ругаются, а мудрый голова подзывает и дает гривенник: обругай меня!) {Вариант: Новгор. городской голова, когда его ругают мальчишки, ловит одного и просит пойманного обругать его за гривенник негодяем — мальчику, конечно, трудно бывает это, но раз ученье головы плохо кончилось. Обругай меня воришкой, говорит голова, мальчик и отвечает: вор!)

Мировой на суде просил женщину повторить, как она ругалась, но она повторить не смела (и умный судья оправдал женщину: ругалась вгорячах). <...>

Русские маленькие церкви только теперь, когда разучились строить, кажутся маленькими. Древние церкви, если аршином измерить, то меньше теперешних, но никто не скажет, увидев их, что маленькие церкви. Кажется, величина памятника зависит от пропорции его, положения, соотношения с другими предметами. В Новгороде, где на каждом шагу... старинная церковь, где, изучая памятники, можешь себе вообразить, что живешь... в каменном городе, и весь город состоит из церквей, все кажется маленьким в сравнении с этими древними стенами, аскетически суровыми, с узенькими щелевыми окнами. Вглядываясь в суровое величие... древнего Великого Новгорода, — вся... жизнь... кажется миниатюрой. Федор: «В старых церквах внутренности больше было». Вид Новгорода: видны старинные церкви, а новые незаметны [нет пропорции], и между старыми высокими церквами маленькие домики. Церквей так много, что стоит только подумать о них, как древний город воскреснет, а новые дома кажутся церковными караулками. Дом-канарейка.

Читают о падении Новгорода, сводя его к внутренним причинам: внутреннее разложение и отсюда сила врагов. А я думаю о прошлогоднем своем анализе Сашиной болезни (внутреннее разложение). Законы духовные: борьба добра со злом, законы внешние <загеркнуто: я — хозяин мирах Но с другой стороны, помимо меня, моего мира, в окружающем меня мире внешнем — изменения, независимые от меня: сто лет тому назад вспыхнул водород на потухающей звезде, и свет от вспышки через сто лет достиг земли, и это небесное явление как-нибудь повлияло же на жизнь? Причем тут я? И когда сосредоточишься на этих внешних явлениях, то мало-помалу исчезает вера в чудо, в Бога: так, вероятно, возникло нынешнее безрелигиозное отношение к миру — человек оглянулся вокруг себя.

Ярославово дворище, где было вече. Теперь тут лавчонка со всяким хламом и много церквей, маленьких, суровых новгородских церквей съютилось. В одной церкви над дверью полукруглое отверстие и над ним изображение распростертого Спасителя, а из отверстия слышится хохот: там, за стенами, как раз под Спасителем, целая семья чай пьет. Живут там, будто птичье гнездо. Я позвал: «Сторож!» Из-под Спасителя высунулась голова и рука со стаканом чая.

Над главою Ангела в огненном кругу облачный Спаситель в червленом хитоне с голубой хламидой, перекинутой через левое плечо, благословляющий обеими руками. Над главой Спасителя четвероножный золотой престол, на коем среди огневидного Серафима раскрытая книга. Ангел-хранитель припадающий. Сребропозлащенная риза.

«Писари, писари, о писари! не пишите мя благословляющей рукой, напишите мя сжатою рукою. Аз бо в сей руце Моей сей Великий Новгород держу. А когда сия рука Моя распространится, тогда будет граду сему скончание».

Основан монастырь Никольский, и в тот же день Никола приплыл из Киева. Ильинская церковь на Славне. Икона «Покров и Стена необоримая». Остров Березай — латинский поп в его светлице увидел образ [на двери] сотворен. Мирожский монастырь. Икона «Проста Царица одесную Тебе». Возле Ярославова городища у Волхова много детей копаются в хламе. Один находит какую-то железку, и все бросаются: «Нашел? Что нашел?» Видно, и дети тут стали археологами.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Великий Новгород, Новгородская губерния, Пришвин, православие
Subscribe

Posts from This Journal “Великий Новгород” Tag

promo philologist september 1, 06:23 2
Buy for 100 tokens
С февраля 2018 года я ежемесячно публикую в своем блоге такие дайджесты - на основе той информации, которая попадает в поле моего внимания. В них включены ссылки на публикации о нарушениях прав человека, давлении на журналистов, проявлениях цензуры в интернете и СМИ и другие новости и материалы,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments