Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

"Агора": За последние 10 лет обыску подверглось каждое 27-е жилище в России

Международная правозащитная группа Агора представила доклад «Политические обыски: призрачная неприкосновенность». Правозащитники проанализировали 600 политически мотивированных обысков за последние 3 года. Всего за 10 лет российские суды одобрили почти 2 миллиона обысков. Домовладений в стране — 54,6 миллиона. Таким образом, с обыском столкнулось каждое 27 жилище. Ежедневно проходит свыше 500 обысков. Полностью с текстом доклада можно ознакомиться здесь, а ниже размещены выдержки из него.

Авторы доклада - Дамир Гайнутдинов и Павел Чиков




Ранним утром, когда вся семья еще спит, раздается звонок в дверь. На вопрос «Кто там?» отвечают: «Соседи снизу, вы нас затопили». В поспешно открытую дверь врывается толпа спецназовцев в масках в сопровождении следователя, оператора государственного ТВ и приведенных заранее понятых. Полураздетого хозяина квартиры кладут носом в пол (вариант: сажают на стул, приказывая смотреть вниз) и сообщают ему о том, что он подозревается в экстремизме, а сейчас у него пройдет обыск. Пользоваться смартфоном не разрешают, препираются с адвокатом, которому кто-то из домочадцев чудом успел позвонить. После долгого спора адвоката все же допускают – как раз к моменту заполнения протокола обыска.

После массовых акций протеста против фальсификаций на президентских и парламентских выборах 2011-2012 годов и последовавшего за ними «Болотного дела» ни одна неделя не обходилась без сообщения о том, что кого-либо из гражданских активистов после обыска увезли на допрос. Однако в зоне особого риска не только политическая оппозиция. К журналисту Павлу Никулину пришли после публикации в журнале The New Times материала «Из Калуги с джихадом», представлявшего собой интервью с молодым человеком, уехавшим воевать в Сирию. К видеоблогеру Алексею Псковитину (со-ведущему YouTube-канала Nemagia) – после ролика с критикой банкира Олега Тинькова и возбуждения уголовного дела о клевете.

Многочасовые обыски сопровождались разгромом квартир и изъятием электроники и носителей информации. У Никулина также изъяли экземпляры альманаха moloko plus, футболки, значки и стикеры. Вряд ли вторжение в дома журналиста и блогера оправдывалось необходимостью обнаружения материалов, имеющих значение для следствия. Это были явные акты устрашения (а в случае с Никулиным – еще и попытка раскрыть источники информации). Обыск вновь становится инструментом давления и способом найти формальный повод для реального уголовного преследования.

3-процентная приватность

За последние десять с половиной лет российские силовики получили 1 976 021 разрешение судов на производство обыска или осмотра в жилище, что составляет 96,32% от общего числа запросов. Таким образом, обыску подверглось каждое 27 жилище в стране.



Если вспомнить, что за этот же период времени суды в среднем удовлетворяли 98,35% ходатайств об ограничении конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, то становится очевидным, что неприкосновенности частной жизни в России не существует даже формально. При менее четырех процентов отказа в разрешении на обыск жилища и менее двух процентов – на прослушивание телефонов и перехват переписки это понятие лишается всякого смысла. При этом, следователи, несмотря на крайне малую вероятность отказа, нередко пытаются получить судебное одобрение обыска post factum.

Еще чаще – в среднем в 97,86% случаев суды разрешали обследование жилища в качестве оперативно-разыскного мероприятия (то есть еще до возбуждения уголовного дела). Обыски в жилище – лишь верхушка айсберга. Не требуют судебного разрешения обыски и осмотры в нежилых помещениях – офисах, складах, актовых залах и т.п. местах, вторгаться в которые помимо полиции и спецслужб в ряде случаев имеют право также представители множества других ведомств – МЧС, прокуратуры, Роспотребнадзора, Минюста. Сведения о числе подобных вторжений нигде не публикуются, а вероятнее всего – и не учитываются.

К примеру, в марте 2014 года в помещение, где проходили занятия «Правовой школы Агоры» для адвокатов, с проверкой пришли сотрудники республиканской прокуратуры, Минюста и Минобразования, заявившие что получили по электронной почте от жителя Сочи заявление о том, что «в Казани на иностранные деньги обучают правозащитников». Вторжение сотрудников МЧС в офисы часто используется как формальный предлог для парализации/приостановления деятельности организаций. Противопожарные требования в России настолько сложны и детализированы, трудноисполнимы и дорогостоящи, что при необходимости поиск недостатков и несоответствий не представляет трудностей.

В Дагестане мы столкнулись с ситуацией, когда основанием проникновения в помещения полицейских Центра по противодействию экстремизму служит то, что проживающие или работающие в этих помещениях граждане состоят на профилактическом учете. Кстати, Федеральный закон «Об административном надзоре» позволяет сотрудникам полиции проникать в жилища без разрешения суда для проверки нахождения поднадзорного по месту жительства.

600 политических обысков

При подготовке настоящего доклада мы проанализировали 600 случаев обысков у гражданских активистов и представителей преследуемых организаций за последние три года (таблица с описанием кейсов приложена к настоящему докладу), что позволило получить общее представление о применяемых силовиками технологиях. Обыски как способ сбора доказательств существовали во все времена. В России начала 90-х годов возник термин «маски-шоу», описывающий обыск с силовой поддержкой вооруженного спецназа в масках, как инструмент недобросовестной конкуренции и эффективное средство оказания давления на партнеров или соперников по бизнесу. Пожалуй, одним из первых случаев адаптации такого рода практики к политическим делам стало уголовное дело в отношении руководства холдинга «Медиа-Мост», в результате которого телеканал НТВ перешел под контроль государства. В период с мая 2000 по март 2001 года в помещениях «Медиа-Моста», офисах НТВ и квартирах руководства холдинга прошла серия обысков с участием сотрудников Генпрокуратуры, ФСБ и налоговой полиции.

После «Медиа-Моста» весной 2006 года атаке подверглась Межрегиональная общественная организация «Открытая Россия» Михаила Ходорковского. К тому времени владелец нефтяной компании ЮКОС уже был осужден по первому уголовному делу и находился в колонии, однако организация продолжала работать, имея около 50 филиалов в большинстве регионов страны12. 17 марта 2006 года Басманный суд Москвы арестовал счета НКО, а в результате серии обысков в офисах ОР было изъято несколько мешков финансовой документации. В отличие от коммерческого сектора, в котором одна из основных целей вторжения, как правило, – морально подавить конкурента, в политических делах нередко ставится более широкая задача – запугать активистов, лишить поддержки лидера, затруднить работу организации.

К примеру, по результатам обысков в «Открытой России» в 2006 году обвинения никому не предъявлялись – это подтверждает версию о том, что действительной целью властей была именно нейтрализация организации и прекращение ее общественной деятельности. С этой целью, как правило, используется целый арсенал средств устрашения. В мае 2012 года в рамках «Болотного дела» прошли обыски у лидеров протеста Бориса Немцова, Алексея Навального, Ильи Яшина. Никому из них обвинения по делу «6 мая» не предъявлялись, однако именно с этого момента можно говорить о том, что Следственный комитет на некоторое время занял нишу основного преследователя оппозиции, а обыски у активистов стали обязательным элементом давления. Впоследствии по «Болотному делу» проводились т.н. «веерные обыски» у активистов в различных регионах страны: в апреле 2013 года – в Иваново, Орле и Новосибирске, в мае – в Белгороде, Ярославле и Нижегородской области; в июле – в Челябинске, Перми и Екатеринбурге.

Среди используемых элементов запугивания – раннее время (в 63 случаях обыск начинался в промежутке между 6 и 8 часами утра); использование спецсредств, насилия, угрозы, демонстрация оружия (98 случаев); обыски у родителей и других близких родственников (47 случаев); взлом дверей или вход через окна (70 случаев). После известного эпизода, когда летом 2013 года московская полиция после нескольких часов безуспешных попыток попасть в принадлежащую сторонникам кандидата в мэры Москвы Алексея Навального квартиру на Чистопрудном бульваре, вынуждена была применить циркулярную пилу, «болгарка» стала одним из символов российского репрессивного аппарата.

Показательны в этой связи обыски в домах крымских татар – они часто проводятся массово, ранним утром с участием сотрудников ФСБ и спецназа, сопровождаются вскрытием дверей, недопуском адвокатов, запретом пользоваться телефонами. Так, по сообщению «Крым.Реалии», 11 февраля 2016 года сотрудники ФСБ провели одновременные обыски в 8 домах крымских татар. «ОВД-Инфо» приводит слова координатора Крымской контактной группы по правам человека Абдурешита Джеппарова: «Обыски проводили люди в масках, которые штурмовали дома, выламывали двери и окна, пострадали дети». Сообщалось также, что к обыскиваемым не допускают адвокатов и запрещают говорить по телефону на крымскотатарском языке.

Помимо крымских татар объектами массовых систематических обысков становятся представители преследуемых организаций. За последние три года зафиксировано не менее 50 проникновений силами полиции, а в ряде случае – МЧС, в помещения «Открытой России» (возрожденной в виде неформального общественного движения), а также в помещения и квартиры членов движения и их родственников. К примеру, 5 октября 2017 года обыски прошли у родителей председателя ОР Александра Соловьева, главного редактора сайта Openrussia.org Вероники Куцылло, системного администратора Артема Минича, 18-летней дочери редактора проекта «Центр управления расследованиями» Андрея Коняхина, бывшего члена движения Николая Левшица, а также в офисах ЦУР и ОР. В обыске у исполнительного директора «Открытой России» Тимура Валеева участвовала съемочная группа телеканала РЕН-ТВ, а самого Валеева оперативники уложили на пол и выкручивали руки. Как уже указывалось, вторжения в квартиры и офисы активистов могут преследовать различные цели, одна из которых – изъятие явно некриминальных предметов и информационных материалов с целью затруднить деятельность организации или сорвать кампанию.

Так, по сведениям руководителя предвыборного штаба Алексея Навального Леонида Волкова, с лета 2017 года сотрудники полиции не менее 150 раз вторгались в помещения Фонда борьбы с коррупцией и региональные штабы Алексея Навального, которые после отказа в регистрации оппозиционного политика кандидатом на выборах президента, были преобразованы в организационные центры кампании в поддержку забастовки избирателей. Под предлогом борьбы с экстремизмом полицейские изымали листовки, значки, газеты, брошюры и прочую агитационную продукцию. Нередко изъятия проводились непосредственно перед планируемыми публичными акциями. Спустя несколько недель после изъятые материалы возвращались, экстремизма в них не обнаруживали.

Еще одной из целей обысков служит изъятие электронных устройств с последующим несанкционированным доступом властей к личным данным, переписке, аккаунтам в социальных сетях и мессенджерах, спискам контактов, метаданным и т.п. Это в особенности актуально когда речь идет о зарубежных интернет-сервисах, которые отказываются предоставлять российским властями личные данные и переписку пользователей. При таких обстоятельствах единственным способом связать публикацию, к примеру, в Facebook с конкретным человеком является обнаружить ее следы в «незапароленном» аккаунте на личном компьютере или смартфоне. Угроза попадания гаджетов в руки оперативников заставляет изменять поведения и тактику защиты. К примеру, использование телефона для двухфакторной авторизации в учетных записях уже не может считаться безопасным.

11 июня 2012 года в квартире Алексея Навального прошел очередной обыск, во время которого сотрудники Следственного комитета изъяли лэптоп, планшеты и мобильные телефоны. Спустя две недели у Навального взломали электронную почту Gmail и аккаунт в Twitter. Поскольку учетная запись почты была привязана к номеру изъятого смартфона политика, последовательность событий позволяет предположить причастность представителей государства к взлому. В 2015 году суд в Германии признал виновным во взломе Сергея Максимова a.k.a. Хакер Хэлл, жертвами которого стали несколько десятков блогеров и журналистов, многие из которых считали его связанным с российскими властями.

Еще один аспект политически мотивированных обысков и осмотров – «обнаружение» запрещенных предметов. Свидетель по уголовному делу активистки «Другой России» Таисии Осиповой дал показания о том, что обнаруженные у нее в доме в ноябре 2010 года наркотики были подброшены оперативниками. Об этом же заявляла защита активиста «Яблока» Кирилла Бобро, у которого в марте 2017 года изъяли пакет с «веществом зеленого цвета». Заметим, что в обоих случаях обыски проводили оперативники Центра по противодействию экстремизму.

Встречаются и нетипичные случаи. Например, адвокат Международной Агоры Ильнур Шарапов рассказал как во время обыска у одного из обвиняемых по уголовному делу следователь ФСБ изъял flash-карту, на которой в ходе осмотра была обнаружена аудиозапись разговора о планах диверсии с участием обвиняемого. Очевидно, что никакого практического смысла в хранении дома столь явного доказательства по делу не было, а наиболее вероятная версия случившегося – следователь пытался таким образом легализовать данные скрытой аудиозаписи, сделанной внедренным в группу агентом.

В последние годы обыски стали одним из элементов кампаний, которые власти стали вести не только в отношении своих политических оппонентов. Об этом свидетельствует широкое освещение в эфире федеральных телеканалов обысков у представителей власти – губернаторов Хорошавина и Гайзера, руководителя Федеральной таможенной службы Бельянинова, членов правительства Дагестана. Демонстрация материалов оперативной видеосъемки обысков у высших чиновников по большому счету отличается от обысков у гражданских активистов лишь роскошными интерьерами, пачками денег и коллекциями дорогих часов. В остальном сценарии удивительно похожи.

Резюме

Сложившаяся в России практика обысков, осмотров и прочих проникновений представителей власти в жилые помещения и офисы под различными предлогами, а также статистика судебных разрешений на нарушение неприкосновенности жилища свидетельствует о том, что эффективных правовых способов защиты от такого рода вмешательства не существует. Изъятое при обыске оборудование, как правило, трудно вернуть. Агитационные материалы теряют актуальность, а компьютерную технику, даже в случае возврата, приходится менять по соображениям безопасности – нет никаких гарантий, что в возвращенный лэптоп или смартфон не подсадили «жучка».

Судебный контроль в этой сфере иллюзорен, возможность обжаловать обыск, существующая на бумаге, малоэффективна на практике. В 2010 году Конституционный суд Российской Федерации по жалобе юриста Дениса Федорова указал, что у лица, в отношении которого был проведен незаконный обыск имеется право требовать возмещения морального вреда, причиненного незаконными действиями органов власти и должностных лиц, которое реализуется в общем порядке. Такой вывод сделал Конституционный суд несмотря на то, что УПК не считает обыск мерой принуждения и, соответственно, не распространяет на него правила реабилитации.

Однако, в особенности учитывая незначительный размер компенсаций, это не решает проблемы защиты. Точно так же, как в случае со слежкой, технологические способы обеспечения безопасности являются гораздо более эффективной гарантией неприкосновенности частной жизни. В результате, изменяется поведение активистов, живущих под постоянной угрозой обыска – распространенной практикой становится шифрование носителей информации, отказ от хранения дома «подозрительных» предметов и информационных материалов. Распространение получили памятки и рекомендации о том, как подготовиться и как вести себя во время обыска. К примеру, подобная инструкция Команды 29 начинается со слов: «Прийти с обыском могут к каждому…».

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Навальный, Открытая Россия, Павел Чиков, обыски, оппозиция, правозащитники, репрессии, силовики, экстремизм
Subscribe

Posts from This Journal “обыски” Tag

Buy for 100 tokens
Д.Г. Россетти. Дом Жизни. В 2 кн. + буклет (формат 70×90/16, объем 392 + 584 стр.). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства: ladomirbook@gmail.com; тел.: +7 499 7179833. Данте Габриэль Россетти (1828-1882) — выдающийся…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments