Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Профессор МГУ Владислав Смирнов. "Процесс пошел"

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.



Процесс пошел

Эти слова Горбачева хорошо характеризуют обстановку в нашей стране в первые годы «перестройки», когда рушились прежние порядки, и мы становились свидетелями многих неожиданных событий. В январе 1987 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором были приняты два важных решения: во-первых, созвать партийную конференцию, которая официально закрепит курс на перестройку, во-вторых, впредь избирать руководителей партийных организаций не на заседаниях партийных комитетов и бюро, а прямым тайным голосованием всех членов партийной организации, причем на альтернативной основе, то есть с выдвижением нескольких кандидатов на одно место. Это существенно меняло систему формирования партийного руководства и демократизировало ее. Адо говорил, что после этого он понял, что в стране происходят необратимые перемены. Я понял это значительно позднее.

Больше всего в это время меня, и, наверное, не только меня, поразил не очень значительный, но совершенно невероятный факт. В ясный солнечный день 28 мая 1987 г., когда я пришел домой с работы, жена встретила меня вопросом: «Ты слышал? Немецкий самолет сел на Красной площади?» – «Не может быть.» – «Только что передали по радио». Дождались новых сообщений по радио и свежих газет. Оказалось, действительно, молодой немецкий летчик-любитель Матиас Руст на маленьком спортивном самолетике пересек советскую границу где-то в Прибалтике, спокойно долетел от Ленинграда до Москвы и посадил свой самолет на Красной площади. Как это могло случиться? Что делала наша противовоздушная оборона? Где были наши прославленные летчики-истребители? И чего все они стоят, если иностранный самолет, никем не потревоженный, пролетел почти полстраны вплоть до Москвы? А если бы это был вражеский бомбардировщик?

Как всегда, приходилось основываться на слухах. По одним слухам, наши радары не смогли «засечь» самолет Руста, потому что он был слишком мал и летел слишком низко, по другим – после скандала с южнокорейским «Боингом» никто не решался отдать приказ сбить или посадить иностранный самолет. Руста взяли под стражу, начальника ПВО сняли, министра обороны, маршала С.Л. Соколова, заменили генералом Д.Т. Язовым (которого вскоре произвели в маршалы). Он оказался последним маршалом Советского Союза. Отставки не объясняли проишествия. Возникали неприятные вопросы. Может быть, наша армия не так сильна, как мы думали, а послевоенные маршалы далеко уступают «настоящим» маршалам Второй мировой войны? Может быть, поэтому они никак не могут добиться победы в Афганистане? Не следует ли что-то менять в самой армии? По свидетельству Черняева, такие вопросы обсуждались и в окружении Горбачева. Черняев предложил отказаться от призывной системы и перейти к профессиональной кадровой армии, но Горбачев отверг эту идею. Он был взбешен, говорил: «Опозорили страну, унизили народ», но ограничился сменой военного руководства, отдав под суд 150 генералов и офицеров, которые не остановили Руста. Результатов, мы не увидели, и сомнения в боеспособности нашей армии не исчезли.

В ноябре 1987 г. Горбачев сделал еще один крупный шаг в процессе перестройки. По давней советской традиции, он выступил с докладом на торжественном собрании, посвященном 70-летию Октябрьской революции, но, вопреки традиции, неожиданно подверг пересмотру многие прежние оценки. Ссылаясь на последние работы Ленина, опубликованные при Хрущеве, Горбачев доказывал, – на мой взгляд не слишком убедительно, – что «перестройка» и «новое мышление» – это развитие ленинских идей; продолжение Октябрьской революции в новых условиях. «Перестройку» он определил как стремление «теоретически и практически полностью восстановить ленинскую концепцию социализма». Новое политическое мышление Горбачев связал с «общечеловеческими ценностями». По его словам, «общечеловеческие ценности являются главным приоритетом» и должны стоять выше узкоклассовых интересов. Для меня, воспитанного на теории классовой борьбы, это звучало странно. Конечно, Хрущев тоже говорил, что у нас больше нет диктатуры пролетариата, а есть общенародное государство, но такие высказывания я всерьез не воспринимал, потому что видел, что и при Хрущеве в основном сохранялись прежние порядки. Теперь чувствовалось что-то иное.

Мое внимание особенно привлекли новые – а вернее, старые – оценки Сталина, возвращавшие нас ко временам ХХ и XXII съездов. Воздав Сталину хвалу за «неоспоримый вклад» в борьбу за социализм, утверждая, что иного, кроме сталинского, политического курса в 30-е годы избрать было нельзя, Горбачев, тем не менее, обрушился на допущенные Сталиным «грубые политические ошибки». Он сказал: «Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония огромна и непростительна». Горбачев намекнул, что лидеры «правого уклона» – Бухарин, Рыков и другие – были во многом правы и, во всяком случае, невиновны в приписываемых им преступлениях. Он сообщил, что Политбюро создало комиссию по дополнительному расследованию фактов репрессий 30-х годов. У меня возникло ощущение, что мы возвращаемся к временам ХХ съезда: хороший Ленин противопоставлялся плохому Сталину.

Желая наглядно продемонстрировать направление своей политики, Горбачев сделал символический жест: вернул из ссылки академика Сахарова. Он сам позвонил Сахарову в Горький, чтобы известить его об этом. 23 декабря 1986 г. Сахаров вернулся в Москву. В «Правде» я увидел его фотографию в большой меховой шапке среди встречавших на вокзале в Москве. В декабре 1987 г. состоялся первый визит Горбачева в Вашингтон. Его пришлось прервать из-за катастрофического землетрясения в Армении, но Горбачев и Рейган все же успели подписать договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности в Европе. Наши газеты и телевидение преподносили его как достижение «нового мышления», но из воспоминаний самого Горбачева видно, что он руководствовался и весьма практическими соображениями. Военные объяснили ему, что под удар размещенных в Европе американских ракет «Першинг-2» попадает самая населенная часть СССР. «Они достигали целей не более чем за 5 минут, и защиты против них у нас практически не было».

Договор о взаимной ликвидации советских и американских ракет средней и меньшей дальности отводил от СССР эту угрозу, да еще позволял значительно уменьшить ставшие непосильными военные расходы. Но самым главным событием международной жизни того времени стало окончание тяжелой и безуспешной войны в Афганистане. После 8 с лишним лет Горбачев, наконец, решился прекратить ее. В апреле 1988 г. Советский Союз, США, Пакистан и Афганистан подписали соглашение о выводе советских войск из Афганистана  Телевидение показывало, как это происходило. По мосту через пограничную реку шли бронетранспортеры под красным флагом, а за ними – один человек, командующий советскими войсками в Афганистане генерал Б.В. Громов. Все выглядело торжественно, я понимал, что это необходимо, но меня не оставляла мысль: нас побили, мы потерпели поражение – впервые после окончания Второй мировой войны. «Непобедимая и легендарная» советская армия, оснащенная новейшей техникой, не смогла справиться с афганскими партизанами. В голове вертелась когда-то услышанная мною фраза: «Режимы не переживают поражений».

После вывода советских войск из Афганистана в Москву прилетел Рейган. По телевидению было видно, как Горбачев и Рейган с супругами прогуливаются по Кремлю и по Красной площади, сидят рядом друг с другом на приемах, разговаривают с какими-то прохожими, очень кстати – как весовщик Смагин во время визита Никсона – оказавшимися на Кремлевской площади. Один из них задал Рейгану политически грамотный вопрос: «Господин президент, вы и до сих пор считаете Советский Союз империей зла?» Рейган ответил: «Нет», и средства массовой информации разнесли его ответ по всему миру как большую сенсацию. На экране телевизора Рейган выглядел чрезвычайно импозантно: высокий, стройный, с копной черных волос и ослепительной улыбкой, он смотрелся лучше, чем невысокий, полноватый, лысоватый Горбачев. Зато Раиса Максимовна, на мой взгляд, превосходила Нэнси Рейган.

Во время визита Рейгана в Москву СССР и США обменялись ратификационными грамотами к договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, обязались уведомлять друг друга о запусках своих баллистических ракет и подписали программу культурного сотрудничества. По свидетельству Горбачева, Рейган настаивал еще на обеспечении свободы религии и свободы эмиграции из СССР, а Горбачев предлагал принять совместную декларацию о неприемлемости решения спорных вопросов военной силой. Официальных соглашений по этим вопросам не было подписано, но практические результаты ощущались. Евреев, годами сидевших «в отказе», начали выпускать из СССР. От них больше не требовали непомерный «выкуп» за полученное образование; их перестали считать изменниками. Иностранные ученые и туристы стали все чаще и чаще приезжать в СССР.

На историческом факультете МГУ начали регулярно читать лекции иностранные (в том числе «буржуазные») историки из США, Франции и других стран, а мы стали ездить на международные конференции. Крупные шаги были сделаны навстречу церкви. Горбачев встретился с Патриархом и членами Синода Русской православной церкви, обещал им обеспечить свободу богослужения и вернуть национализированные советской властью церковные здания. Священники стали выступать с публичными лекциями и проповедями, появляться на телевидении. Горбачев посетил Ватикан, где его принимал Папа Римский Иоанн-Павел II (поляк по происхождению). В Советском Союзе, казалось бы абсолютно атеистической стране, бурно возрождалась религия.

Большое внимание правительство и средства массовой информации уделяли перестройке экономики. В поисках желанного «ускорения» испытывались разные способы. Сначала правительство ввело «государственную приемку» промышленных изделий по образцу «военной приемки» на военных заводах. Создали целую сеть государственных контролеров, но она оказалась не эффективной. Затем решено было не назначать директоров предприятий, а выбирать их на собраниях трудовых коллективов. Вскоре, однако, обнаружилось, что выборные директора часто пользовались популярностью среди персонала, но не всегда имели специальные знания, а, находясь в зависимости от трудового коллектива, не могли эффективно управлять предприятиями, где, как в армии, требуется единоначалие. Пришлось отказаться от выборности директоров, также как в 30-е годы отказались от выборов войсковых командиров.

В средствах массовой информации возобновилась начатая еще при Хрущеве дискуссия о том, почему наша страна, богатая природными ресурсами, обладающая вроде бы давно доказанными «преимуществами социалистического способа производства», в течение многих десятилетий не может обеспечить свое население продовольствием и товарами народного потребления? Большой шум вызвали опубликованные в 1987 г. в «Новом мире» статьи ряда экономистов: «Лукавая цифра» В. Селюнина и Г. Ханина, «Авансы и долги» Н. Шмелева, «Пироги и пышки» Л. Пияшевой, сельскохозяйственные очерки Ю. Черниченко и А. Стреляного. Эти ранее малоизвестные авторы с большим знанием дела очень убедительно показывали, что советская статистика фальсифицировала действительность; что колхозная система и централизованное планирование толкают руководителей предприятий на «приписки», отбивают у людей желание честно трудиться.

Некоторые видные советские экономисты, в том числе директор Института экономики, академик Л.И. Абалкин, академик Т.И. Заславская, профессора экономического факультета Московского университета Г.Х. Попов и С.С. Шаталин стали доказывать, что успешное развитие экономики невозможно без личной заинтересованности и без конкуренции, то есть без введения элементов рыночной экономики. С точки зрения марксистско-ленинской теории это были еретические мысли, но они обещали дать практические результаты. К выступлениям ученых и публицистов прислушивались «наверху». Абалкин стал заместителем председателя Совета Министров СССР. С видными экономистами не раз консультировался Горбачев. В правительстве крепло убеждение в необходимости экономических реформ, допущения частной инициативы, расширения рыночных отношений
1 мая 1987 г. вступил в действие закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», а в мае 1988 г. – «Закон о кооперации», позволявший организовывать кооперативы в торговле, строительстве, сфере обслуживания и сельском хозяйстве без предварительного разрешения властей.

В стране появилась и стала быстро расти новая социальная группа: кооператоры-предприниматели. Самой многочисленной их частью были «челноки»; они закупали дефицитные товары за границей и продавали их в СССР. Из Западной Европы везли компьютеры, магнитофоны, проигрыватели, из Китая, главным образом, недорогую одежду, постельное белье, игрушки, канцелярские товары. Складами и магазинами, на первых порах, служили частные квартиры. Это была тяжелая работа, которой часто занимались женщины. Как-то я ехал в поезде, где в соседних купе разместились «челноки». На стоянках они таскали на себе огромные, неподъемные тюки с товаром, а потом до глубокой ночи упаковывали, перепаковывали и увязывали их. Спали они на своих тюках, которыми были забиты все пассажирские места и проходы между ними.

Конечно, «челнокам» приходилось все время давать взятки милиции, таможенникам, проводникам и прочему чиновному люду, но все же они, несомненно, зарабатывали больше рядовых рабочих и служащих, и постепенно насыщали страну предметами первой необходимости. Некоторые кооператоры выросли в крупных предпринимателей и сколотили большие состояния. Помню, меня и всех наших знакомых поразило известие, что один из самых успешных кооператоров-предпринимателей А. Тарасов, будучи членом КПСС, заплатил в качестве членских взносов (они тогда составляли 3 % от дохода) более миллиона рублей (зарплата профессора тогда составляла 400 рублей в месяц). По-существу, это были уже рыночные, капиталистические отношения, хотя еще в форме кооперативов и «индивидуальной трудовой деятельности».

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Анатолий Черняев, Владислав Смирнов, Горбачев, Перестройка, СССР, история
Subscribe

Posts from This Journal “Горбачев” Tag

promo philologist june 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment