Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Профессор МГУ Владислав Смирнов - о критике тоталитарного прошлого в период Перестройки

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.



Кардинальный пересмотр

После первого Съезда народных депутатов по стране прокатилась новая волна критики тоталитарного прошлого, разоблачения его ошибок и преступлений, которая казалась мне залогом обновления. В декабре 1989 г. советское правительство заявило, что «решение о вводе войск СССР и других социалистических государств в Чехословакию, принятое в 1968 г., было ошибочным». Состоявшийся в конце 1989 г. Второй Съезд народных депутатов СССР принял постановление, провозгласившее, что вступление советских войск в Афганистан в 1979 г. «заслуживает морального и политического осуждения». Специальная комиссия под председательством члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС А.Н. Яковлева, созданная съездом для рассмотрения вопроса о политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении доложила съезду, что секретные советско-германские протоколы действительно существовали.

Некоторые депутаты все еще отказывались этому верить, но Второй съезд народных депутатов большинством в 1432 голоса против 252, при 264 воздержавшихся принял резолюцию: «Протокол от 23 августа 1939 г. и другие секретные протоколы, подписанные с Германией в 1939–1941 гг., как по методу их составления, так и по содержанию являлись отходом от ленинских принципов внешней политики». Съезд признал их «юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания». Эта резолюция фактически ставила под сомнение законность вхождения прибалтийских государств в Советский Союз. Осудить преступления сталинского режима потребовали Венгрия и Польша. В Венгрии настаивали на извинениях за подавление восстания 1956 г.; в Польше – за расстрел пленных польских офицеров в Катыни в 1940 году.

Признавать еще и ответственность за убийство польских офицеров очень не хотелось, но все же пришлось. В апреле 1990 г. ТАСС в краткой заметке с оговоркой «видимо», сообщил, что примерно 15 тысяч польских офицеров были расстреляны органами НКВД, «непосредственную ответственность за злодеяние в Катынском лесу несут Берия, Меркулов и их подручные». Об ответственности Сталина и других руководителей СССР не упоминалось, хотя, как теперь известно, решение Политбюро о расстреле поляков, принятое по докладу Берии, подписали Сталин, Молотов, Ворошилов, Микоян и Каганович. Еще дольше не хотели осуждать вторжение в Венгрию. Только в самом конце правления Горбачева, в октябре 1991 года, советские руководители объявили, что «осуждают и считают противоречащим международному праву вмешательство советских войск в венгерские события 1956 года». Второй съезд народных депутатов еще ссылался на «ленинские принципы», но в печати уже началась атака на Ленина. Если в первые годы перестройки противопоставляли Ленина Сталину, то теперь доказывали, что основателем тоталитарной системы был именно Ленин, а Сталин являлся его учеником и продолжателем.

Профессор Волкогонов выпустил новую книгу, где в отличие от прежней доказывал, что «Ленин – певец диктатуры»; что именно «ленинский максимализм и радикализм, помноженные на его волю и одержимость, безусловно сыграли решающую роль в формировании диктаторской системы, которая долгие годы жила по присущим ей ленинским законам». К 120-летию со дня рождения Ленина журнал «Известия ЦК КПСС» опубликовал несколько ранее неизвестных документов, которые вовсе не походили на обычные юбилейные публикации, и свидетельствовали о жестокости Ленина. В письме Молотову от 19 марта 1922 г., Ленин предлагал под предлогом борьбы с голодом изъять церковные ценности и заодно «дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий… Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

Ленин стал объектом постоянной, беспощадной критики. Только за первую половину 1991 г. в СССР вышло около 17 тысяч статей и заметок, обвинявших его в создании тоталитарной системы и вообще в самых разнообразных преступлениях – «от измены родине и шпионажа в пользу Германии до распространения венерических заболеваний». Полному пересмотру подверглось отношение к Коммунистической партии, к Октябрьской революции и к другим революциям. Большевиков стали называть не революционерами, а узурпаторами, немецкими агентами, получавшими субсидии от Германии для поражения России. Царская Россия, которую много лет корили за отсталость, теперь выглядела богатой, процветающей, свободной страной, а революция – бессмысленным бунтом низов общества, неспособных к созидательной работе; разгулом беззакония и террора. Журналисты наперебой осуждали «катастрофу 1917 года» и вообще «чуму революций». Они уверяли, что «революция, хуже чем война. Революция нравственно дезорганизует человека, она не имеет никаких моральных оправданий».

Вопрос, почему происходят революции, не только в России, но и во многих других странах, и почему в них участвуют массы населения, у них не возникал. Кинорежиссер С.С. Говорухин написал брошюру «Россия, которую мы потеряли», где утверждал, что царская Россия была счастливой и благополучной страной, будто бы, кормившей своим хлебом всю Европу. Его брошюра разошлась массовым тиражом, ее воспринимали как откровение, как несомненную истину. Никто уже не вспоминал, что порядки дореволюционной России обличали великие русские писатели, в том числе Некрасов, Толстой, Достоевский, Чехов. Забыли, что Россию не раз поражал голод (особенно тяжелый в 1892 году), что из 5 млн новорожденных умирало 3 миллиона, что, по данным переписи 1897 г., почти 80% россиян не умели ни читать, ни писать. Поклонникам царской России не хотелось вспоминать, что последние годы перед революцией важнейшую роль в управлении государством играл полуграмотный мужик – Григорий Распутин, что даже великие князья советовали царю провести реформы, а он от них упорно отказывался, что, наконец, именно царская Россия в феврале 1917 г. пришла к революции – причем тогда, когда большевики еще не представляли сколько-нибудь значительной силы.



Одна из самых активных участниц кампании по пересмотру прошлого, известный литературовед М.О. Чудакова, откровенно писала, что целью их публикаций являлось «разъяснение того, что история России ХХ века отнюдь не была поступательным движением к чему-то хорошему, а чередой кровавых преступлений власти, что главным результатом многолетнего большевистского правления стали горы трупов». Возможно, она написала это сгоряча, в пылу полемики, но в любом случае я не могу с ней согласиться. По-моему, главным результатом правления большевиков были не только «горы трупов», но и победа в великой войне против гитлеровской Германии; превращение СССР в могущественную «сверхдержаву», которая далеко превзошла царскую Россию по экономической и военной мощи, по образовательному уровню населения, по влиянию на мировую политику.

Я говорил Адо: «Давай поставим вопрос в общей форме. Допустим, в какой-то стране “икс” властвует жестокий правитель. Там тирания, там нет свободы, но страна одержала ряд крупных военных побед, расширила свою территорию, стала более могущественной, чем раньше. Таких примеров в истории немало: Аттила, Чингиз-хан, Батый, Тамерлан. Как историк должен оценивать их деятельность?» Адо ответил очень просто: «Преступления ничем нельзя оправдать». С моральной точки зрения он прав, но история редко следует предписаниям морали, и поэтому историки, и не только они, склонны восхищаться великими завоевателями, не взирая на их зверства.

Идеологический переворот сопровождался и другими потрясениями, которых я никак не ожидал. В Литве, Эстонии, Латвии образовались влиятельные национальные союзы и фронты, которые требовали суверенитета (а фактически независимости) своих республик. Они явно пользовались поддержкой местных властей. В августе 1989 г., в 50-ю годовщину советско-германского пакта о ненападении, в прибалтийских странах устроили грандиозную демонстрацию. Через всю Прибалтику на сотни километров протянулась живая цепь взявшихся за руки людей, которые протестовали против включения прибалтийских стран в состав СССР. Массовыми митингами и демонстрациями были отмечены даты провозглашения независимости Литвы, Латвии и Эстонии в 1918 году. Народный фронт Молдавии потребовал присоединения к Румынии. В Грузии и на Украине требовали выхода из СССР. В Армении и в Азербайджане происходили «этнические чистки»; людей «чужой» национальности увольняли с работы, изгоняли из домов, заставляли покидать место жительства. Центральное правительство не сумело этому помешать. Два дня подряд, 5 и 6 декабря 1988 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР принимали постановления «О грубейших нарушениях конституционных прав граждан в Азербайджане и в Армении» и «О недопустимых действиях отдельных должностных лиц» в этих республиках, в результате которых, как сказано в постановлениях, «десятки тысяч людей из обеих республик остались без крова, работы и средств к существованию». Подписавшие эти постановления Горбачев и Рыжков требовали принятия «незамедлительных, решительных мер по пресечению указанных противоправных действий», но с ними не считались, и положение только ухудшалось.

В январе 1990 г. опять произошли армянские погромы в Баку. Армян в Азербайджане и азербайджанцев в Армении больше не осталось. Пограничные сооружения на границе Азербайджана с Ираном были разрушены толпой без какого-либо противодействия со стороны пограничной охраны. В 1991 г. в Нагорном Карабахе начались военные действия между армянами и азербайджанцами, которые через три года завершились отделением Карабаха от Азербайджана. В социалистических странах Европы тоже происходили очень большие перемены. Там возродились оппозиционные организации и оппозиционная печать. Прежние руководители подвергались уничтожающей критике, их вынуждали уйти в отставку. При массовой поддержке населения к власти пришли новые люди, как правило, тоже коммунисты, но сторонники «перестройки», выступавшие за демократизацию общества и проведение экономических реформ. Все это напомнило мне события 1956 г. в Венгрии и «пражскую весну» 1968 г. в Чехословакии, но на этот раз было ясно, что они пользуются поддержкой нового советского руководства, и военного подавления демократического движения больше не будет.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Владислав Смирнов, Говорухин, Ленин, Перестройка, СССР, история
Subscribe

Posts from This Journal “Перестройка” Tag

Buy for 100 tokens
Д.Г. Россетти. Дом Жизни. В 2 кн. + буклет (формат 70×90/16, объем 392 + 584 стр.). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства: ladomirbook@gmail.com; тел.: +7 499 7179833. Данте Габриэль Россетти (1828-1882) — выдающийся…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments