Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 4-я лекция, часть 2

Штутгарт, 21 февраля 1912 г.

Но что должно сделать человечество, чтобы усвоить учение о перевоплощении и карме? Это учение должно гораздо быстрее добиться успеха, иначе человечество вступит на путь к упадку. Так что же необходимо для того, чтобы оно внедрилось в детские души? Для коперниканства был необходим поверхностный подход; чтобы сжиться с истинами перевоплощения и кармы, нужно углубление, нужно умение принимать всерьез такие вещи, о каких мы говорили вчера, умение вникать во внутренний душевный опыт, в интимные стороны души, в такие вещи, которые каждая душа переживает в самых дальних глубинах своего сущностного ядра. То, что следует из коперниканства для современной культуры, сегодня преподносится везде, во всяческих популярных изложениях, и особенное достижение усматривается в том, чтобы люди могли все это увидеть еще и в картинках, а лучше всего, если возможно, в кинематографических кадрах. Уже это одно показывает, сколь невероятно поверхностна эта культура.



Картинки смогут мало рассказать об интимных сторонах тех истин, которые обнимаются понятиями перевоплощения и кармы. От формирования и глубокого усвоения таких вещей, о каких говорилось вчера, зависит то, как люди придут к обоснованному убеждению в существовании перевоплощения и кармы. Поэтому для того, чтобы идеи перевоплощения и кармы вошли в жизнь человечества, становится необходимым противоположный полюс, противовес всему тому, что стало обычным для современной внешней культуры. Поэтому нужно настаивать на том, чтобы такое углубление на деле происходило в области антропософии. Хотя и нельзя отрицать, что известные схематические изображения могут быть полезны для понимания основных истин разумом, но все же нужно сказать: самое важное в области антропософии — это обращение к законам, действующим в глубине души, к тому, что действует в сфере душевных сил подобно тому, как внешние физические законы действу¬ют во временном и пространственном мирах.



Но и эти отдельные кармические законы люди, в сущности, понимают все еще очень слабо. Это мы мо¬жем, так сказать, вычитать из вещей, которые сейчас все время, постоянно повторяются внешней культурой. Ка¬кой просвещенный человек нынешней внешней культу¬ры не думает так: человечество переросло свой детский возраст, когда оно верило, и вступило в зрелый возраст, когда оно научилось знать? Такие речи приходится слы¬шать все снова и снова, и многое происходит оттого, что люди бывают сбиты с толку такими речами, что будто бы знание должно стать на место веры; но антропософов эти речи никогда не должны сбить с толку.



Все эти тирады о вере и знании не считаются с ве¬щами, которые можно назвать кармическими связями в жизни. Если человек, способный проводить оккультные исследования, особенно в случае верующих, беззаветно верующих натур нашего времени, задумается над увиден¬ным и спросит себя: почему тот или иной человек верит особенно сильно? Почему в том или ином человеке есть пламенная вера, энтузиазм, даже некий гений религиоз¬ного благоговения, обращенности мысли к сверхчув¬ственному миру? — если он задастся такими вопросами, то ответ будет весьма знаменательный. Если посмотреть на прошлое этих глубоко верующих натур, для которых вера, быть может, стала важным фактором их жизни пусть в зрелом возрасте, если посмотреть на их пре¬жние инкарнации, то выяснится поразительный факт: эти индивидуальности были в прошлых, в предшествую¬щих инкарнациях людьми знания.



Знание их предше¬ствующих инкарнаций, рациональное начало разума прошлых инкарнаций превратилось в начало веры в ин¬карнации нынешней. Тут мы имеем дело с одним из при¬мечательных кармических фактов, который таким странным образом стоит рядом с другим фактом: если посмотреть на людей, которые стали особенными мате¬риалистами и больше не желают верить, но только знать, — простите, если я скажу нечто, что шокировало бы многих, не из присутствующих, но из находящихся вне этого помещения, кто уверен только в том, согласен принимать только то, что дают чувства и ограниченный мозгом рассудок, — то здесь в предшествующих инкарна¬циях — это загадочный факт — мы находим тупость. Та¬ким образом, настоящее исследование разных инкарна¬ций дает удивительный результат: именно исполненные энтузиазма верующие натуры, не фанатики, но внутрен¬не твердо убежденные в принадлежности своего суще¬ства к высшим мирам построили эту веру нынешней своей инкарнации на знании, обретенном в предшеству¬ющих; в то же время знание, основанное на материализ¬ме, люди приобретают вследствие тупости в мировоз¬зренческих вопросах в прежних инкарнациях.



Подумайте, как изменяются все представления о жизни, если обратить взгляд от того, что переживается непосредственно в настоящем, к тому, что пережила че¬ловеческая индивидуальность, проходя через разные ин¬карнации! Странным начинает выглядеть многое, чем гордится человек в нынешней инкарнации, если привести его в связь с тем, как он приобрел все это в предыдущей ин¬карнации. Если посмотреть на это с точки зрения пе¬ревоплощения, то многое покажется не таким уж не¬вероятным. Нужно только увидеть в человеке то, как он развивается в пределах одной инкарнации под влияни¬ем этих внутренних душевных сил. Нужно только на¬блюдать душевную силу веры, душевную силу, которую человек может являть в своей вере в то, что в качестве сверхчувственного возвышается над обыкновенными чувственными явлениями.



Пусть современный материа¬листический монист как угодно упорствует, пусть он го¬ворит: имеет значение только знание, а у веры нет на¬дежного фундамента, — но его слова противоречат дру¬гому факту, тому, что именно душевная вера живительно воздействует на наше астральное тело, в то время как неверие, неумение верить иссушает астральное тело. Как пища действует на физическое тело, так действует вера на астральное. И разве не важно понимать, что творит вера для человека, для его блага, для его душев¬ного здоровья и — поскольку душевное здоровье имеет значение для телесного — для его тела? И разве не странно, что с одной стороны хотят устранить веру и освободить место для знания, а с другой стороны происходит так, что у человека, не умеющего верить, высыха¬ет, чахнет его астральное тело?



Тот, кто хочет убедиться в этом, должен рассмотреть только одну жизнь. Ибо для того, чтобы увидеть, что лишенный веры человек полу¬чает иссохшее астральное тело, не нужно рассматривать череду инкарнаций, достаточно посмотреть на человека в одном его воплощении. Итак, мы можем сказать: без¬верие иссушает наше астральное тело, безверием мы обедняем себя; мы иссушаем нашу индивидуальность в последующей инкарнации. Безверие делает нас в следу¬ющей инкарнации тупыми и неспособными получать знания. Противопоставление знания и веры — это пус¬тая, сухая, скучная логика. Для того, кто видит эти вещи, все пошлости, которые говорятся о вере и зна¬нии, имеют примерно такое значение, как спор двух лю¬дей, из которых один утверждал бы, что до сих пор для развития человечества большее значение имели мужчи¬ны, а другой возражал бы, что женщины.



В эпоху детства человечества имел большее значение один пол, сей¬час — другой. Для знатока духовных фактов ясно: как со¬относятся во внешней жизни два пола, так же соотносятся вера и знание. Мы должны увидеть в этом четкий и значительный факт, и наш взгляд будет верен. Параллелизм тут идет настолько далеко, что мы можем сказать: как человек — мы не раз отмечали это — меняет в следующих друг за другом воплощениях свой пол, ста¬новясь, как правило, попеременно то мужчиной, то жен¬щиной, так же за более склонным к вере воплощением следует, как правило, более склонное к разуму, затем идет опять более склонное к вере и так далее. Есть и исклю¬чения, подобно тому как бывает, что несколько мужских или женских инкарнаций следуют подряд. Но, как пра¬вило, эти вещи обоюдно дополняют и оплодотворяют друг друга.



Однако существуют и другие силы в человеке, кото¬рые подобным же образом взаимно дополняют друг дру¬га, к примеру, две душевные способности, одну из кото¬рых назовем способностью к любви, а другую — внутрен¬ней силой, дающей человеку чувство собственного достоинства, внутреннюю гармонию, внутреннюю опо¬ру на себя самого и знание того, что мы должны делать в жизни. И в этом отношении человеческая карма оказывает в разных инкарнациях попеременное влияние, так что в одном воплощении у человека бывает сильнее выражена самоотверженная любовь к тем, кто его окру¬жает, некая самозабвенность, некое подобие растворе¬ния в своем окружении; на смену такой инкарнации приходит иная, где человек вновь чувствует себя при¬званным не терять себя, уходя во внешний мир, но внут¬ренне крепнуть, употребляя силы на то, чтобы самосто¬ятельно продвинуться вперед.



Конечно, это последнее не должно вырождаться в черствость, так же как первое не может и не должно вырождаться в полную потерю собственного «я». Эти две вещи тоже взаимосвязаны. И следует постоянно подчеркивать, что недостаточно же¬лания антропософа принести жертву. Многие люди очень хотят жертвовать весьма многим, но для того, чтобы принести миру такие жертвы, которые бы на что-то годились, человеку нужно сначала иметь для этого силы. Прежде чем жертвовать собою, человек должен стать чем-то, иначе пожертвование им своего «я» не будет иметь особой цены. В каком-то смысле это есть некий род — пусть и скрытого — эгоизма и лености, ког¬да человек не стремится к совершенству, к дальнейшим стремлениям, чтобы то, что он может совершить, обре¬ло ценность.



Может показаться — но прошу не понять меня лож¬но, — будто мы проповедуем черствость, нелюбовь. Внешний мир с легкостью может упрекать сейчас ант¬ропософов: вы стремитесь к тому, чтобы совершенство¬вать ваши души, развиваться в душевном отношении! Вы же становитесь эгоистами! Тут нужно признать, что в этом стремлении человека к полноценности его может поджидать множество нелепых вещей, множество изъя¬нов и ошибок. Совсем не всегда нужно симпатизировать тому, что очень часто проявляется у антропософов под видом принципа развития. За этим стремлением неред¬ко стоит слишком много непозволительного эгоизма.



С другой же стороны, нужно подчеркнуть, что мы живем в такое время, в такую культурную эпоху, когда люди бывают невероятно расточительны в готовности жертвовать собой. Хотя повсеместно присутствует и черствость, но все же налицо и невероятная расточи¬тельность в отношении любви и готовности к самопо¬жертвованию. Не следует понимать это неверно, но нуж¬но уяснить, что любовь, если она лишена мудрого руко¬водства жизни, мудрого понимания соответствующих обстоятельств, может быть весьма неуместной и прино¬сить людям больше вреда, чем пользы.



Мы живем в эпоху, когда великому множеству людей необходимо, чтобы в душу снова проникало нечто такое, что может вести душу вперед, нечто такое, что дает ант¬ропософия, которая делает их души богаче и содержа¬тельнее. Ради следующей инкарнации, да уже и для деятельности между смертью и новым рождением человече¬ство должно стремиться к делам, которые основываются не просто на старом достоянии, а к новым делам. Надо рассматривать эти вещи чрезвычайно серьезно и в ис¬тинном их значении, ибо должно быть понято как факт, что антропософия наделена миссией некоего культурно¬го зерна, которое должно прорасти и взойти в будущем.



Но то, как это происходит в жизни, мы сможем понять лучше всего, если иметь в виду такие кармические взаи¬мосвязи, как вера и разум, любовь и чувство собственно¬го достоинства. Человек, который в духе нашего совре¬менного развития придерживается убеждения, что, пройдя сквозь врата смерти, он сразу сделается частью внеземной вечности, пребывая где-то вне этого мира, — такой человек никогда не сможет по достоинству оце¬нить прогресс души, ибо скажет себе: если и существует прогресс, ты все же не сможешь вполне принять участие в формировании его как такового, ведь ты здесь только мимоходом, лишь на краткий миг в этом мире и должен только готовить себя для иного мира.



Между тем дело обстоит так, что мы обретаем наи¬большую жизненную мудрость благодаря тому, что нам не удалось. Мы учимся на наших неудачах и становимся все¬го мудрее благодаря им. А теперь спросите себя всерьез, часто ли случается так, что у вас бывает возможность по¬вторить то, что у вас один раз не вышло, еще раз в точно такой же ситуации? Такое бывает редко. А разве не была бы жизнь чем-то совершенно бессмысленным, если бы премудрость, которую мы можем усваивать благодаря своим ошибкам, пропадала для этого земного человече¬ства? Только если мы можем вновь вернуться, если мы можем вновь применить в совершенно новой жизни то, что мы усвоили как жизненный опыт в жизнях предыду¬щих, только в этом случае жизнь имеет смысл. Поэтому бессмысленно вообще стремиться к совершенству души для этого земного бытия, если оно рассматривается как единственное, а также и для той внеземной вечности.



И тем более бессмысленно такое стремление для тех, кто полагает, что всякое бытие прекращается после прохождения сквозь врата смерти. Какие силы, какая энергия, какая жизненная уверенность появились бы у людей, если бы они знали, что сила, которая, как кажет¬ся, пропадает, на самом деле может реализоваться в но¬вой жизни! Культура нашего времени такова, какова она есть, потому, что для этой культуры чрезвычайно мало собрано из инкарнаций, прежде пройденных человеком. Поистине души обеднели в череде инкарнаций. Как же получилось, что обеднели души?



Оглянемся на давние времена, предшествующие мис¬терии Голгофы. Тогда еще существовало древнее яснови¬дение, тогда еще были магические волевые силы. Так ос¬тавалось еще и во времена раннего христианства. Но то, что нисходит из высших миров в эти последние времена старого ясновидения, было уже только злым, демоничес¬ким. В евангелиях мы повсюду видим в окружении Хрис¬та Иисуса демонические натуры. То, что в древние времена было в человеческих душах исконной взаимосвязью с божественно-духовными силами и существами, было ут¬рачено душами. Тогда среди людей явился Христос. Люди, живущие в наше время, прожили с той поры — в зависимости от своей кармы — две, три или четыре ин¬карнации. Христианство и должно было оказывать та¬кое влияние, какое оно оказывало до наших дней, ибо в человечестве были слабые, опустошенные души. Хрис¬тианство не могло развить своей внутренней силы, пото¬му что слабые души присутствовали в развитии челове¬чества.



В какой мере это имело место, можно понять, если бросить взгляд на другую волну человеческой куль¬туры, ту волну, которая привела развитие человечества на Востоке к буддизму. Буддизм обладает убеждением в существовании перевоплощения и кармы, но при этом трактует ход развития человечества так, как будто зада¬ча его только в том, чтобы как можно скорее увести че¬ловека из жизни. В этой поднявшейся на Востоке волне уже не было стремления к бытию. И мы видим, как все, что должно вдохновлять и направлять людей на выпол¬нение ими своей земной миссии, отступило у представи¬телей той культуры, которая является носительницей буддизма. И если бы буддизм нашел особое распростра¬нение на Западе, это было бы свидетельством того, что много есть весьма слабых и нежизнеспособных душ, ведь именно они и приняли бы буддизм. Везде, где буддизм проявится на Западе в какой бы то ни было форме, это будет свидетельством того, что души эти хотят как мож¬но скорее уйти от своей земной миссии, что они не мо¬гут ужиться с нею.



Когда христианство распространилось в Южной Ев¬ропе и было принято затем северными народами, души этих народов были сильны своей инстинктивной силой. Они восприняли христианство, но оно могло проявить поначалу лишь свои внешние стороны, то есть то, для чего особенно важно, чтобы человек в современной культуре достиг углубления Христова импульса, дабы этот Христов импульс стал глубочайшей силой самой че¬ловеческой души и душа благодаря этому становилась бы, живя навстречу будущему, все более и более богатой, все более и более глубокой. Человеческие души проходи¬ли через слабые инкарнации, и христианство поначалу оказывало им внешнюю поддержку. Теперь же пришли времена, когда души должны стать внутренне сильными и твердыми. Поэтому в будущем станет не столь важно, что делает душа во внешней жизни. Но важно будет то, чтобы она нашла сама себя, чтобы она углублялась, что¬бы она получала представление о том, как приводить внутреннее во внешнюю жизнь, как осуществлять зем¬ную миссию с тем сознанием и той значительной глуби¬ной, которые приносит усвоение истин перевоплоще¬ния и кармы.



Пусть будет положено лишь скромное начало прихо¬ду в жизнь идей перевоплощения и кармы, но это скром¬ное начало имеет огромную важность. Чем больше мы станем судить о человеке, так сказать, по его внутренним способностям, чем больше станем делать жизнь внутрен¬ней, углублять ее, тем больше будем мы способствовать тому, что должно стать основной чертой будущего чело¬вечества. Внешняя жизнь все усложняется, с этим нельзя ничего поделать, но души будут соединяться глубиной внутренней жизни. Пусть тот или иной человек внешне осуществляет ту или иную деятельность, но внутреннее достояние души будет соединять друг с другом отдельные души в антропософской жизни и побуждать их действо¬вать так, чтобы эта антропософская жизнь могла все больше перетекать и в жизнь внешнюю.



Мы знаем, что вся внешняя жизнь укрепляется, когда душа обретает в антропософии свою реальность; поэтому соединятся люди всех внешних направлений жизни, всех внешних профессий и всех внешних типов жизни. То, что даст ан¬тропософия, приведет к созданию души внешнего культурного движения, внешняя жизнь будет одушевлена. Чтобы это смогло произойти, в души прежде должно войти сознание важного закона кармы. Чем дальше мы будем продвигаться в будущее, тем больше нужно будет каждому чувствовать в этом сознании одушевление всей жизни.



Внешние законы и установления сделают внешний ход жизни столь сложным, что люди перестанут ориен¬тироваться в такой жизни. Напротив, усвоение закона кармы приведет к тому, что в душу войдет знание того, что она должна делать, чтобы, следуя себе, идти своим путем через мир. Лучше всего ей удастся это там, где со¬бытия регулируются внутренней жизнью души. В нашей жизни есть такие вещи, которые удаются легко, потому что человек следует внутреннему побуждению, которое уверенно руководит им. Так, к примеру, мы ходим по улицам. Не нужно предписаний для каждого пешехода, в ка¬кую сторону надо уступать дорогу при встрече с другим пешеходом. Тем не менее два человека, встречаясь друг с другом, редко сталкиваются, ибо есть руководящая ими внутренняя необходимость. Иначе пришлось бы приста¬вить к каждому конвойного, который говорил бы ему, налево или направо нужно идти.



В некоторых кругах и хо¬тят приставить к людям с одной стороны конвойного, с другой — врача; правда, пока сие неосуществимо! Но именно следуя свободному внутреннему началу, легче всего идти вперед. Поэтому в человеческом общежитии эти внутренние силы нужно направить на человечное внимание друг к другу, на уважение человеческого досто¬инства. А это может быть только в том случае, если людей будут понимать так, как их можно понимать, имея в виду закон перевоплощения и кармы. Такое человечес¬кое общежитие осуществится в более высокой сфере лишь тогда, когда в души войдет значение этого закона. Это лучше всего покажет какой-нибудь конкретный при¬мер, скажем, рассмотрение взаимосвязи пламенной веры и знания, любви и чувства собственного достоин¬ства; это видно и из такого рассмотрения, какое мы провели вчера.



Я не зря хотел прочесть вам такие лекции, как вче¬рашняя и сегодняшняя. И речь тут идет не столько о том, что именно было сказано — сказать можно было иначе. То, что говорилось вчера и сегодня, не есть дело первостепенной важности. Но важным мне представля¬ется то, чтобы люди, примкнувшие к антропософскому культурному движению, так прониклись идеями перевоп¬лощения и кармы, что поняли бы, как должна изменить¬ся жизнь, если в каждой человеческой душе будет созна¬ние перевоплощения и кармы.
Современная культурная жизнь сложилась вне созна¬ния перевоплощения и кармы, такое сознание было ис¬ключено. И самое важное, что должна принести антро¬пософия, это то, чтобы эти вещи по-настоящему вошли в жизнь, чтобы они пронизали собою культуру и суще¬ственно преобразили ее.



Современный человек говорит, что перевоплощение и карма — это-де бредни, чепуха, ведь видно, что люди рождаются и что они умирают, но чтобы при смерти че¬ловека из него что-то вылетало, этого не видно, а потому на это нечего обращать внимание. Но другой может воз¬разить: не видно, чтобы что-то вылетало, но можно учесть эти законы, и только тогда станут объяснимы все жизненные процессы, и можно постичь некоторые вещи, которые без этого остались бы непонятными. И вот как относятся друг к другу эти два человека, так от¬носятся друг к другу настоящее и будущее, то будущее, культура которого включит в себя учение о перевопло¬щении и карме и их законы.



И если при формировании современной культуры идеи перевоплощения и кармы не играли никакой роли как общие идеи человечества, то во всех культурах будущего они будут играть первей¬шую роль! Все это нужно живо сознавать, чтобы антропософ чувствовал — указанным образом он участвует в создании новой культуры. Это ощущение, это чувство интенсивно¬го значения перевоплощения и кармы для жизни, могло бы стать тем, что объединит сегодня группу людей, вне зависимости от тех внешних обстоятельств, в которых находятся эти люди. Люди, которых связывает такой на¬строй, могут объединиться только через антропософию.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Перевоплощение и карма. 4-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Штайнер, антропософия, карма, реинкарнация, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist июнь 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments