?

Log in

No account? Create an account

Блог Николая Подосокорского

Культура, наука, образование

Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 2-я лекция, часть 2
9 vrata
philologist
4 июня 1912 г.

Но следующая ступень в этой области, — после того как в течение долгого времени человек с величайшей остротой применял свой рассудок, — следующая ступень начинается именно с отказа применять свой рассудок. Вы видите, что теперь выступает нечто ещё более трудное, — теперь человек должен взять на себя: так судить о вещах, как он судил о них раньше, — прежде чем стал оккультистом. Он должен к вещам внешнего физического плана применять только ту силу своего суждения и рассудка, которой он пользовался раньше. То, что он затем приобрёл для своего рассудка, то, чего он достиг, и что составляет огромное преимущество и завоевание его духа, — всё это человек должен исключить из своей духовной деятельности.



Он должен опять отказаться от того, чего в течение долгого времени добивался со всей энергией и силой, когда стремился укрепить именно свой рассудок; теперь он должен всё это вырвать совершенно из своей души, поскольку это есть сознательная деятельность рассудка, и должен сказать себе: проходя свои странствия, свои положения на физическом плане, ты должен мыслить и рассуждать, как ты мыслил, рассуждал и поступал до своего оккультного развития, согласно тогдашнему состоянию твоего рассудка». Таким образом, человек должен отодвинуть себя назад, должен быть, так сказать, настолько глупее, каким он был до начала развития своего рассудка. Чем же станет тогда этот рассудок, от которого человек отказался? Применять его он больше не может; он применял его долгое время; но дальше он не может его применять.



Что же происходит с достижениями деятельности рассудка, силы суждения, кода мы отказываемся от их непосредственного применения? Тогда они переходят в нашу память, в наше воспоминание. Таков следующий шаг: всё, что человек познал благодаря своей обострённой силе рассудка, должно стать для него воспоминанием. Он не должен подвигаться дальше вперед в культуре, в развитии своего рассудка; он должен отказаться от всякого применения своего укреплённого рассудка, от желания узнать что-либо ещё о широких связях с помощью своего обострённого рассудка. И должен всё снова и снова искать в памяти то, что он приобрёл себе силой этого обострённого рассудка; всё снова и снова это должно выступать в его памяти. Он должен всё более и более стремиться к тому, чтобы завоёванное его рассудком стало для него чем-то таким, как те мысли, которые он продумывал 10 или 20 лет назад, и о которых теперь он не мыслит, а только припоминает.



Видите ли, в таких оккультных школах, как, например, древняя пифагорейская или также некоторые школы передней Азии, зрелыми для ученичества признавались только те, от которых можно было ожидать, что они выдержат обет: не вносить в свою эгоистическую волю тех способностей культуры рассудка, которых они должны были достигнуть. Затем, в течение очень долгого времени этих учеников воспитывали таким образом, что предлагали им учиться самым различным образом разделять и снова соединять явления (анализировать и синтезировать) с помощью более острой силы суждения, чем та, которая возможна во внешней жизни. Длительному воспитанию этой силы суждения придавали величайшее значение в этих правильно руководимых: школах и мистериях древности, а также и средневековья.



Затем ученик должен был дать, так сказать, мировой обет. Это второе обещание, которое ученики давали себе и своему учителю, было следующее: перестать более судить о вещах, видимых на физическом плане, с помощью тех суждений, которые были ими достигнуты силой рассудка. Но и к учениям, которые им предлагали их учителя, они также не должны были подходить критически. Им разрешалось только сравнивать то, что сообщал им учитель, с тем, чего они ранее уже достигли с помощью силы суждения. Они должны были не критиковать, а стать такими слушателями, которые только сравнивают то, что слышат теперь, с тем, что прежде приобрели благодаря обострённой силе рассудка.



Это принадлежало опять-таки к следующей ступени оккультного развития, которую можно назвать: «Исключение более острой силы рассудка и ограничение своей собственной душевной жизни памятью и воспоминанием». Кроме того, разрешалось также применять то, что в символах и образах могла порождать фантазия из этих припоминаемых суждений, понятий и идей. Итак, фантазия и память были те душевные силы, которые вступали теперь, так сказать, в свои права, которые должны были особенно вступать в действие на этой более высокой ступени. Дабы они, так сказать, дистанцировались из остальной душевной жизни и не подвергались постоянному влиянию суждений рассудка, для того они и должны были действовать отдельно.



Таким образом, ученик вступал на дальнейшую ступень своего оккультного развития. Время прохождения этой ступени заполнялось главным образом тем, что ученикам сообщали оккультные познания, переведенные уже в теософию и принявшие форму идей; ученики воспринимали эти сообщения и давали им воздействовать на себя. Разумеется, срок, в который ученики проходили эту ступень, был различным в различных мистериях, в силу которых признавалось необходимым передать большее или меньшее количество оккультных истин тем, кого готовили быть соответственным образом руководителями человечества. В большинстве случаев срок был довольно продолжительным. Следующее, к чему должен был обратиться теперь ученик, заключалось в том, чтобы со всей силой, какая имелась в его распоряжении, стремится угасить, то есть вычеркнуть из сознания, также и воспоминания, и возникновение в фантазии символы и тому подобное, а также, разумеется, и приобретённые самим «Я» понятия. Поистине, это была чрезвычайно трудная задача, и нельзя представить себе, чтобы, как правило, все ученики справлялись с этой труднейшей задачей.



Но вы можете составить себе представление о том, как ученики могли всё-таки справляться с этой задачей,— а именно, распространять полное забвение надо всем тем, что сначала они приобрели себе своей собственной силой, — если вы взвесите, что эти ученики научились удерживать свою волю в отношении внешних поступков, что они прошли через строжайшую самодисциплину, и умеют теперь действовать таким образом, как это было указано выше. Когда человек строго удерживал от проявления свою волю,— которая обычно свободно раскрывается во вне,—то собирал в своём внутреннем существе большие запасы волевых сил. Это было действительно так. Человек становится всё сильней и сильней в своём внутреннем, когда вынужден сдерживать во вне свою волю таким образом, чтобы ничто из преимуществ, достигнутых им благодаря духовному развитию, не излилось в эту эгоистическую волю.



Благодаря этому он становится всё более сильным, и достигает того крепкого волевого решения, которое необходимо, чтобы подавить, вычеркнуть из сознания всё, что было приобретено в оккультном обучении, и перешло затем в память. Как мы вычёркиваем представления, которых нельзя применять в жизни, также должно быть вычеркнуто и то, о чём только что говорилось. Это было безусловным требованием. Но не подумайте, что те, которые были такого рода оккультными учениками, становились слепыми и верящими в авторитет людьми по отношению к своим учителям. Этого отнюдь не было. Верящими в авторитет являются люди, которые с лёгкостью принимаются обычным рассудком судить о том, что они слышат. Но те люди, которые сперва помыслили в себе силу суждения, хранят затем только в воспоминании то, что они приобрели себе благодаря этой повышенной силе суждения. Эти люди, которые в способностях своей памяти и фактически открывали себя воздействию оккультного обучения, разумеется, не становились слепо верящими в авторитет; но они воспринимали то, что предлагало им оккультное обучение так, как воспринимают явления самой природы. Так именно воспринимают оккультное обучение ученики, если они прошли соответствующие предварительные ступени.



И учителя заботились именно о том, чтобы их слова действовали на учеников как сама природа. Это было возможно благодаря тому, что, пройдя предшествующую ступень развития силы суждения и рассудка, и перейдя к следующей ступени воспоминания, ученики были уже настолько подвинуты вперёд, что могли воспринимать слова, как воспринимают солнечный восход, как стоят перед волнуемым ветром морем, как стоят перед каким-либо другим явлением природы, которое наблюдают с тем, чтобы его изучить, и к которому не подходят критически, ибо тогда его не познают. Менее всего познают внутреннюю мощь какого-либо явления природы те, которые подходят к нему только со своей симпатией или антипатией. Как обычно рассматривают природу, так рассматривал оккультный ученик то, что предлагало ему оккультное обучение.



Но после того, как в течение известного времени учеников вели так, что позволяли действовать в них только воспоминанию, фантазии, памяти, и применять рассудок разрешали только в их внешней профессии в жизни, — после этого они должны были вступить в период внутреннего, душевного покоя, забвения своих собственных сил, и уничтожить в себе все свои достижения. Только тогда наступал для них момент полнейшего внутреннего душевного покоя, когда из сознания были удалены даже те представления фантазии и памяти, которых они достигли в оккультной жизни своей собственной силой. Пустой делалась в известном отношении душа; и, благодаря тому, что она делалась пустой, что из этой души исключалась эгоистическая воля, эгоистический рассудок, эгоистическая память, эгоистическая фантазия, она открывалась навстречу действительно новому миру. Это было необходимо для того, чтобы этот новый мир мог действительно войти в душу.



Вы должны ознакомиться с этим фактом, что по истине новый мир входил в душу, которая стала пустой от своей эгоистической душевной силы. Поэтому вы не удивитесь, если характеристика этого мира прозвучит странно. Что считается странным? Странно то, что человек переживает, как что-то противоречащее его прежним переживаниям. Ибо, почему люди отвергают то или другое. Прислушайтесь, что говорят в жизни, когда отвергают что-либо сказанное другим; тогда говорят: «В том, что здесь утверждается, есть противоречие». То есть находят, что это противоречит всему уже известному, знакомому, привычному, и тотчас же думают, что имеют преимущество перед этим человеком, и что вправе указать ему на противоречие в его высказываниях.



В сущности, публичное обсуждение вещей заключается именно в том, что указывают противоречия, и говорят о том или другом: «это явно ошибка, так как в этом есть противоречие». Таково большинство возражений. Этот факт, что мы встречаемся с противоречиями, потому что подходим к чему-то, что не может иметь ничего общего с нашим прежним миром, с тем, что мы до сих пор знали — этот факт мы должны принять во внимание и знать, что необходимо примириться с явными противоречиями, когда к нам подступает новый мир, который характеризуется в таких понятиях, что мы можем сказать: Да, всё это явные противоречия. Ибо так и должно быть, что новый мир характеризуется в противоречиях, потому что новый мир не был бы новым, если бы он был в полном согласии со старым и не носил никаких противоречий.



Поэтому вам не следует удивляться, если первая характеристика того мира, в который человек вступает, достигнув,— после ступени забвения,— ступени душевного покоя, может быть дана в словах, которые являют противоречие по отношению к обычному миру, где мы живём. Три вещи (принципа, идеи — прим. пер.) узнаёт человек, когда достигает того, что было описано выше. Мы можем охарактеризовать их, только если прибегнем к словам, которые сами по себе противоречат всему, что человек знает о внешнем мире. Итак, три вещи узнаёт человек, когда действительно вступает в то, что можно назвать сверхчеловеческим миром. Первое, что он узнаёт, есть «неоткровенный свет». Посмотрите кругом: разве может быть в мире невидимый свет? Существо света заключается именно в его откровении. Но первое, что человек познаёт в сверхчеловеческом мире, есть неоткровенный свет, тёмный свет, — свет, который не светит. Второе, что человек узнаёт в сверхчувственном мире, есть «неизречённое слово». Слово не существует в обычном мире, если оно не произнесено. Не произнесенное слово не есть слово. Мы имеем полное противоречие, когда говорим: Второе, что познают в сверхчувственном мире, есть неизречённое слово. И третье есть: «сознание без предмета сознания».



Вспомните только, что когда вы развиваете сознание, когда вы знаете то или другое, то всегда вы имеете объект, предмет знания. Но то сознание, которое, как нечто третье, встречает нас, когда мы вступаем в сверхчувственный мир, есть сознание без объекта, без предмета. Эти три принципа, которые можно охарактеризовать только в столь противоречивых словах, ученик встречает, когда, после описанной нами подготовки, вступает в область оккультизма. Ибо таковы три первые, действительно оккультные идеи, которые мы познаём:
1. — Неоткровенный свет.
2. — Неизреченное слово.
3. — Сознание, без предмета сознания.
И значит событие, которое может наступить для начинающего оккультиста, заключается в том, чтобы он научился что-нибудь связывать с тем, что является ему только, как противоречащее всему, что он знал до сих пор. В то мгновение, когда человек может связать в себе какое - нибудь внутреннее переживание с тремя идеями: неоткровенного света, неизреченного слова и сознания, без предмета сознания,— в это мгновение он стал подлинно оккультистом, он действительно вступил на путь оккультного познания.



См. также:
- Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 2-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky


Записи из этого журнала по тегу «Штайнер»


promo philologist июнь 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…

Комментарии отключены

Для этой записи комментарии отключены.