Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 3-я лекция, часть 1

5 июня 1912 г.

Мои милые теософские друзья! Вчера мы обратили внимание на тот факт, что начинающий оккультист, пройдя через ту подготовку, о которой уже говорилось, встречается с переживаниями, которые по указанным причинам должны быть обозначены, как заключающие в себе противоречия. Мы назвали, прежде всего, три такие переживания: 1) неоткровенный свет, 2) неизречённое слово и 3) сознание без предмета сознания. Не совсем легко будет освоиться со всем тем, что необходимо, дабы связать какие-либо идеи и понятия с тремя названными переживаниями. То, как человек мыслит в обычной жизни и то, как он мыслит и исследует также в обычных науках, — и именно то, как исследуют в естествознании, — всё это исследование, это знание связано с физическим человеческим телом.



Ибо, хотя это физическое человеческое тело не есть то, что собственно действует, когда человек производит научные исследования, но оно есть орудие, которым человек должен пользоваться, чтобы производить эти исследования, чтобы указанным образом приобретать познания о внешних предметах окружающего его мира. Всё вообще, что может быть познано этим путём, и что составляет предмет именно естественных наук (впоследствии мы будем иметь ещё случай сказать, что это не вполне относится к таким наукам, как, например, этика, социология, юриспруденция, и применимо лишь к отрасли естественных наук) — не может быть приобретено иначе, как при посредстве орудия тела и, в частности, орудия человеческого мозга.

Но, если оккультный ученик пройдёт через переживания, о которых говорилось вчера, то он приходит к возможности мыслить, не пользуясь своим мозгом. Это кажется абсурдным для современного материалиста. Тем не менее, это именно так. Это совершенно ясно показывает оккультисту, прошедшему через оккультные упражнения, его внутреннее переживание. Ибо всё знание о внешних предметах, которое может быть достигнуто обычной наукой, всё, что в ней может быть исследовано и продумано, всё это является призрачным, так сказать, безжизненным, по сравнению с теми образованиями, которые вырабатываются нашей душой, когда мы освобождаемся от мозга. Для краткости изложения, теософам можно сказать, что человек, который достиг освобождения от орудия своего физического тела, пользуется тогда для внутренней работы в душе только теми орудиями, которые даются в его эфирном теле, астральном теле и в организации его «Я». Таким образом, он пользуется тем, что мы: узнаём о человеке из теософии, помимо физического тела.



То, что тогда выступает в душе, имеет гораздо более крепкую внутреннюю силу, гораздо большую внутреннюю жизненность, чем обычные мысли о внешних предметах и, кроме того, принимает действительно вид тонкой, отовсюду окружающей нас субстанции. Нельзя сказать об этом иначе, как, что оно имеет вид волнующегося света, причем, однако, не следует думать, что это есть тот свет, который сообщается через посредство человеческого глаза, то есть через внешнее орудие тела; но нужно представлять себе, что эта распространяющаяся субстанция, в которой мы находимся, прежде всего, как в волнующемся море, — скорее внутренне ощущается, чем как-либо внутренне видится, наподобие некоторого светового сияния и т.д. Это есть нечто, внутренне ощущаемое, и оно таково, что, когда человек это действительно ощущает, то у него уже не может быть представления, что он пребывает в ничто.

Тот, кто действительно находится в этом элементе, не станет уже утверждать, что он пребывает в ничто, ибо этот элемент оказывает на него прежде всего поражающее, по сравнению со всем прежде испытанным, действие. Он действует так, точно он нас разрывает и рассеивает по всему пространству, как если бы мы растекались во все стороны в самом этом элементе, как если бы мы растворились, потеряли почву под ногами, потеряли все точки опоры, которые мы имеем во внешнем материальном. Это есть первое, что тогда прежде всего наступает. И в этом чувствовании себя разливающимся по всему пространству элементе нам дано то, что можно назвать: волнующийся, текучий, никаким образом не открывающийся во мне, духовный свет. Это есть прежде всего то, что некоторым образом, как внутреннее переживание, познаёт каждый ученик оккультизма.



Но если оккультный ученик имеет это переживание, и является в то же время слабой натурой, если он не привык в жизни много мыслить, то его встречает здесь камень преткновения, так как он не может легко двигаться дальше, он не научился в жизни много мыслить. Для этого существует та подготовка, о которой мы говорили вчера, длительное упражнение высшего рассудка, высшей силы суждения. Не то, что мы внешне усваиваем, благодаря этому высшему рассуди, а та дисциплина, через которую мы приходим, когда учимся мыслить более остро,— это помогает нам, когда мы, как исследователи оккультизма, вступаем в этот текучий (струящийся) элемент. Ибо тогда действуют, некоторым образом, не мысли, а те силы нашего самовоспитания, которые развивались в нас при мышлении. Они продолжают действовать; и тогда мы имеем не только волнующийся, сокровенный свет, но можем воспринимать в этом текучем элементе всплывающие образования, о которых мы знаем, что не восприятия внешних предметов дали нам эти внутренние образы, но что они возникают в самом элементе, в который мы теперь погружены.

Если мы достигли такой силы суждения в жизни, то мы теряемся в этом волнующемся (текучем) свете, но переживаем в нём образования, имеющие в себе гораздо больше жизненности, чем сны и видения. Но одновременно мы переживаем, что в этих образах отсутствует всё, что отличает чувственные восприятия. Мы не можем найти в них тех качеств, которые мы воспринимаем только чувствами, но мы в высшей степени можем найти в них то, что иначе мы переживаем только, когда образуем себе мысли. Но эти мысли, не просто мысли, которые к нам приходят, это суть, некоторым образом, укреплённые в себе, сущностные в себе образования.



Это есть первое, что переживает оккультный испытатель, и что всё сильней и сильней выступает с течением оккультной жизни. Сначала это выступает слабо, сначала мы должны удовлетвориться немногим, доступным для нашего переживания. Но потом нам даётся всё больше и больше, и мы учимся познавать мир, который предлагается нам, как мир, лежащий за чувственным миром. Мы узнаём, имея это переживание, нечто, совершенно особенное. А именно мы узнаём, что все те силы, которые делают нас спсобными к такому переживанию, совсем не находятся в окружающей нас земной жизни и в земной закономерности. Когда мы имеем это переживание, то мы совершенно точно замечаем, что всё, что делает нас, как земного человека, способными для внешней жизни и для естественнонаучного мышления,— всё это создано в нас теми силами, которые принадлежат земле.

Вы знаете (как теософы, мы знаем это), что человек прошёл на земле через различные изменения и преобразования, прежде чем достиг своего настоящего образа. В течение этого времени земные силы действовали на него. Постепенно его мозг, его органы чувств приняли, под влиянием земных сил, тот образ, какой они имеют теперь. И если мы хотим понять глаз, ухо и самый мозг в их настоящем виде, то мы должны сказать: в начале земного развития все эти органы были совсем другими. В течение земного развития силы земли действовали на эти органы, и придали им их современный вид. Всё, что эти органы, а также мозг, имеют от сил земли,— всё это мы применяем для повседневной жизни или в естественнонаучном мышлении и исследовании. В деятельности этого исследования нет ничего, что не было бы дано человеку силами земли. Как обыкновенный человек, который видит, воспринимает вокруг себя мир и вещи, и размышляет о них, так и учёный, который работает в лаборатории, обсерватории,— все они пользуются не другими какими-либо способностями своего мозга и органов чувств, как только теми, которые исходят от сил земли.



Но если, имея образование нашего мозга, мы имеем то, что делает нас способными переработать этот мозг так, чтобы он вынес из себя высшие члены человеческой природы, и если мы созерцаем то, что было описано выше, — этот текучий, волнующийся духовный свет, то это происходит не от земных состояний, а является подобием тех сил, которые действовали на человека прежде чем Земля стала Землёй. И мы должны сказать, когда вспоминаем, что прежде, чем стать Землёй, она прошла состояние Луны, Солнца, Сатурна; от этого состояния Сатурна, Солнца и Луны не происходят те силы, которые делают человека способным воспринимать с помощью органов чувств и охватывать эти чувственные восприятия мышлением. Но всё то, что делает нас свободными от работы чувств и мышления, от научной работы и т.д. Всё, что делает нас способными развивать в себе высшие члены,— эфирное тело, астральное тело и «Я»,— которые могут жить в волнующемся свете,— всё это мы имеем, как наследие от эпохи Сатурна, Солнца и Луны. Так что это исходит из доземной эпохи развития и не может быть находимо в пределах земного бытия.

Когда со временем наука дойдёт до того, что овладеет, так сказать, механизмом органов чувств и мозга (она достигнет этого, хотя и не так скоро), то наука будет чрезвычайно горда в этим достижением. Но этим будет понято только то мышление и то исследование, которое объяснимо из земных отношений, и поэтому имеет значение также только для земных отношений. С помощью земных сил никогда не сумеют объяснить всего мозга в целом и также не всё построение органов чувств; но чтобы вполне объяснить то, что действует в наших чувствах и в нашем мозге, что придало этим чувствам и мозгу их теперешний облик,— для этого должы будут обратиться к тому, что теософы знают, как состояния Сатурна, Солнца и Луны.



Эти предшествующие состояния нашего земного развития, то есть те силы, которые действуют, пока человек ещё не пользуется своим мозгом, своими чувствами, эти силы, которые мы унаследовали от Сатурна, Солнца и Луны, парализуются, останавливаются в своих действиях тем, что мы можем найти, когда вступаем в волнующийся свет, мы ощущаем не так, как, если бы мы это мыслили. Ибо относительно того, что мы мыслим, у нас есть чувство, что мы мыслим это теперь, а то, что мы тогда переживаем, не кажется нам таким, что мы это мыслим теперь. В высшей степени важно, чтобы вы приняли это во внимание. Ясновидящему, который вступает в это состояние, те образования, о которых я только что говорил, не кажутся мыслями, которые он мыслит теперь, но мыслями, которые сохранились только в памяти, в воспоминании,— мыслями, которые можно припомнить.

И теперь нам становится также понятно, почему мы должны игнорировать наш рассудок и перейти к укреплению памяти. Это необходимо потому, что мы должны развить в себе чувство, которое распространяется в окружающем нас духовном море света, выносит из себя образования, которые можно воспринять только как припоминаемые образования (как воспоминания). Если бы мы не прошли через укрепление памяти, то они ускользнули бы от нас и ничто (из них) не стало бы восприятием для ясновидящего. Тогда могло бы быть так, что он видел бы только распространяющееся, волнующееся, внутреннее море света.



Но этим не всё сказано. То, что воспринимается тогда памятью, делает нас прежде всего способными несколько заглянуть в давно прошедшие состояния нашего развития,— в состояния Луны, Солнца, Сатурна. Но образования, которые тогда воспринимаются, которые выступают тогда, как представления памяти, не суть нечто единственное, и даже они суть нечто более слабое. Ибо тогда воспринимается то, что действует на нас с большею силой и мощью,— то, о чём можно было бы сказать (хотя мы знаем, что это действует только наплывающий мысленный свет), что это приносит нам боль или радость, что оно начинает,— можно было бы сказать,— жалить и жечь, или же вызывает в нас состояния блаженства.

И возникает вопрос: что усматривает оккультист, который воспринимает в этом наплывающем море эти особенные образования, которые он может схватить теперь также рассудком,— образования, для восприятия которых ему нужна не только память, ибо они стали настолько сильными, что их может схватить рассудок? Итак, что усматривает в них оккультист? Видите ли, оккультист усмотрит в них что-нибудь только в том случае, если прежде он нечто изучил,— и именно, если прежде он познакомился с религиозными мыслями философов, если он несколько занимался философией. Тогда перед его духовным взором выступит тот факт познания, что истинные мыели философов являются тенями, отражениями того, что, как нечто живое, воспринимается в волнующемся свете.



Теперь наступил момент, когда вы можете понять, что такое философия. Вся философия в мире есть ничто иное, как совокупность мысленных образований, идей, которые отбрасываются, как образы, в нашу физическую жизнь и которые имеют своё истинное начало в сверхфизической жизни,— в том, что ясновидящий может воспринять указанным образом. Философ не воспринимает того, что лежит за его образами, и что он в этих образах вносит в физическое сознание. Но эти образы он получает. Оккультист всегда может указать происхождение всех великих, значительных мыслей философов, которые когда-либо играли роль в мире. Философ видит только теневой образ мысли; оккультист — реальный, живой элемент света, который стоит за этим.

Отчего же это происходит? Вот видите ли, это происходит оттого, что хотя мы,— говоря вообще,— парализовали те силы, которые исходят для мозга от развития Сатурна, Солнца и Луны, но мы всё-таки имеем в нашем мозге известный остаток от древних времён, благодаря которому человек может воспринимать по крайней мере теневые образы, отражения того, к чему мозг способен благодаря действию до-земных сил. Таким образом, те силы, которые действуют в философском мозге, не суть земные силы. Они — слабый, бледный отблеск доземных сил. Философ только не знает, что в его мозге живёт наследие до-земных времён, что он пользуется своим мозгом, как орудием, поскольку действует это наследие.



Но и это наследие также не действовало бы, если бы во время земного развития не произошло совершенно определённого изменения, о котором, разумеется, не хотят ничего знать современные философы. Если бы всё осталось только таким, что Земля была бы простым перевоплощением того, что в старом Сатурне, в старом Солнце и в старой Луне, то есть если бы Земля не давала человеку ничего большего, не приносила бы человеку ничего, кроме тех сил, которые она имеет благодаря тому, что в ней продолжают жить силы Сатурна, Солнца и Луны, то есть до-земные силы, тогда на Земле вообще не могло бы возникнуть такого размышления, какое мы находим, можно сказать, в наивысшей степени выраженным в философии. Но философия имеется у каждого человека, потому что до известной степени каждый человек философствует. И это возможно лишь потому, что произошло изменение в правильном перевоплощении Земли: от творческих сил, которые привели к бытию Землю, отделяется главная сила (например, Луна), и продолжает далее действовать на человека уже не так, как прочие силы, а так, что мы: можем сказать: в духовном отношении эта сила действует на человека так, как лунный свет действует на землю в физическом отношении (то есть отражённо).

Видите ли, в физическом отношении лунный свет действует на землю так, что Луна отбрасывает ей солнечный свет. Ибо то, что приходит к нам, как лунный свет, есть только отражённый солнечный свет. И то, что при ясновидении делает человека способным выйти за пределы только припоминаемых представлений, и что делает его способным внести в физическое сознание нечто такое, как философия,— всё это происходит от того, что на человеческий мозг, созидающим образом действует некая духовная сила, та самая духовная сила, которая в памятниках моздаизма называется Ягве или Иегова, и которая есть такой же отражённый духовный свет, как лунный свет, в физическом смысле есть отражённый солнечный свет.



Так действительно, в отношении своего мозга человек может быть понят не только как результат наследия, принесенного из до-земных состояний. Мы поймём человека и человеческий мозг только, если мы знаем, что, как физический солнечный свет отражается от Луны на землю (и тогда, когда на известном участке земли солнечный свет не видим), так человеку, поскольку он живёт в силах мозга, отражается духовный свет из-за пределов земли. Каждая инспирация — а это есть инспирация — которая предлагается человеку не его собственными силами, а приходит извне, делает его способным возвыситься до такого миропознания, которое может быть названо философским.

Это познание мира отличается тем, что оно побуждает человека искать в многоразличии вещей мира единую причину (начало). Это — главнейшая особенность, черта философии. Назовёт ли человек эту единую причину «Бог», или «Мировой Дух»,— дело не в этом. Но его стремление всё объединить и свести к единой причине, объясняется тем (это открывается ясновидящему), что мозг не есть только результат (порождение) прошлых состояний Земли, но что в нём действуют влияния из духовного мира, которые можно сравнить с влияниями лунного света (отражённые солнечные влияния), как мы об этом сейчас говорили.

См. также:
- Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Человек в свете оккультизма, теософии и философии. 2-я лекция, часть 2

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Штайнер, оккультизм, теософия, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist june 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…
Comments for this post were disabled by the author