?

Log in

No account? Create an account

Блог Николая Подосокорского

Культура, наука, образование

Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Людмила Винокурова о 1970-х гг.: "Не было возможности сесть и спокойно подумать, что же происходит"
9 vrata
philologist
Людмила Михайловна Винокурова, 1946 года рождения. С 1978 по 1992 год работала во Всероссийском научно-исследовательском проектно-конструкторском светотехническом институте им. С.И. Вавилова (ВНИСИ). Ниже размещен фрагмент ее воспоминаний об эпохе Застоя в СССР. Текст приводится по изданию: Дубнова М., Дубнов А. Танки в Праге, Джоконда в Москве. Азарт и стыд семидесятых. — М.: Время, 2007.



Я — дочь офицера советской армии, так что с детства пришлось поездить. Мы жили и на Украине, и в Дагестане, в Прибалтике... С шестого по восьмой класс я училась в Германии, а потом меня родители отправили в Москву, и я жила в семье у отцовского друга. А он работал в КБ у Туполева, так что проблем с посещением театров у меня никаких не было: закрытые предприятия очень хорошо снабжались билетами. Я попадала и в Большой, и в оперетту, и во МХАТ. И все билеты были в партер, достаточно близко от сцены. Когда я смотрела оперу, то словно попадала в другой мир. Со мной что-то происходило: я переставала помнить, кто я, что я... Может, накладывало отпечаток сознание того, что попасть на этот спектакль было совсем не просто...

Когда я училась в Московском политехническом институте, отца направили из-за границы в Пермь. Я тоже перевелась в Пермь и там уже доучилась. Там, в Перми, и замуж вышла. В Москву мы перебрались уже в 1978 году, с двумя детьми. В Москве я работала во ВНИСИ, начала с инженера, а закончила старшим инженером-конструктором. У нас в институте все были с высшим образованием, писали научные книги. Но книголюбов, тех, кто по-настоящему много читал, были считанные единицы. Часто хотелось поговорить про новую книгу, обсудить. Но когда я начинала: «А ты читала эту книгу?.. А когда ты последнюю книгу читала?» — «Ой, не помню... Много лет назад!»

У нас работали кандидаты наук, которые неграмотно писали. Работала я во ВНИСИ до 1992 года, пока не ослепла на один глаз. Мне пришлось уйти — однажды я не увидела, что начертила за кульманом. Все, кто работал в нашем институте столько же времени, сколько я, или даже больше, — все или умерли, или стали инвалидами. Наш институт оказался очень вреден... Я бывала в театрах: на Таганке несколько раз, в Моссовете на «Карамазовых». У меня не было возможности часто ходить в театр: двое детей и муж, который не любил бывать дома.

МАКУЛАТУРНЫЙ АЗАРТ

Основным удовольствием того времени были книги. Мы ночами стояли, чтобы сдать макулатуру и получить томик Дюма, например, или Дрюона. На пункте приема макулатуры заранее вывешивалось объявление, какого числа будут давать какую книгу, но ведь талонов могло не хватить на всех их было всего-то 15—20 штук. Поэтому приходили с макулатурой с вечера, занимали очередь. За талон на книгу нужно было сдать 20 кг макулатуры, за двухтомник — 40 кг. Люди с высшим образованием перли на себе эти килограммы, потом писали номерочки на ладонях и дежурили. Зимой ходили в соседние подъезды греться и через определенное время приходили среди ночи на перекличку. У меня была подруга-театралка, и мы с ней коротали ночи тем, что она пересказывала спектакли. Так подробно, что и ходить не надо...

А сейчас о чем говорим? О тряпках, об изменениях в нашей жизни. Совершенно незначительные разговоры - а я не помню, чтобы раньше мы вели такие разговоры... » А утром макулатуру сдаешь, получаешь свой талончик на книжку, заскакиваешь на минутку домой — и бегом на работу. Я очень много читала. Почти все книги, которые есть дома, я прочла, а книг у нас очень много: они в шкафах, в коридоре, на антресолях, во всех комнатах. Как-то нас обокрали, причем взяли самые приличные книги. Да и гости приходящие тоже потаскивали. Многое пропало: дала почитать и забыла кому. А бывало, что дашь книгу почитать, а ее не возвращают. А обратно потребовать наглости не хватает. Но я все равно никогда не жалела давать книги. Несколько раз нарывалась: я дам кому-то книги, а они мне — нет: «У нас не принято давать читать». Мне это было непонятно, я терялась... А когда я теряюсь, то ничего не могу ответить...

Дефицит книжный был страшный, и я доставала книги у друзей, по знакомым. А из библиотек не тащила. Многие тащили, а я никогда не могла взять чужое. Читала Золя, Стендаля, Мопассана. Диккенса прочла полтора раза: первый раз — всего, второй — избранное. Он был в библиотеке у моей подруги. Читала самиздат: «Дети Арбата» Рыбакова, «Белые одежды» Дудинцева. Очень трудно было достать детективы, и их я покупала из-под полы, около книжных магазинов. Хотя этих продавцов гоняли. Или менялась книгами с коллегами.

Мои родители привезли из Германии прекрасную библиотеку, но ее трудно было перевозить с места на место, и книги временно оставили у брата отца в Крыму. И родственники потом нам ее не вернули. Мама мне не стала ничего объяснять, сказала просто: «Библиотека пропала...» Я могла совершить безрассудный поступок: купить из-под полы книгу, когда деньги нужны были на еду. Так, я купила за 20 рублей «Женщину в белом» Коллинза, уже потрепанную, не новую. Но не было жалко денег. Я могла экономить на себе: могла ходить в одной юбке и двух кофточках, но голод интеллектуальный старалась заглушить. Я очень долго читала «Архипелаг ГУЛАГ», мне становилось плохо... Прочту одну, две главы — и отдаю обратно (его нельзя было долго держать у себя). А потом снова беру... А детям я не могла дать читать «ГУЛАГ» — это и для меня-то был шок. Я их оберегала. Сыну старшему давала читать что-то, когда он учился в десятом классе: кажется, «Белые одежды»...

ПОКУПАТЕЛЬ СОЛИ

У нас не было возможности сесть и спокойно подумать, что же происходит. Утром бежишь на работу, в обеденный перерыв — по магазинам. Стоишь в очередях за продуктами. Причем все заканчивается именно тогда, когда перед тобой остается один или два человека... Где-то в подсознании было, что это ненормально, когда ты не можешь купить кусок мяса или масло. Но это было изо дня в день, и ты привыкаешь, и думаешь, что так и должно быть... После работы опять по магазинам, купить что-то элементарное, типа соли. Ведь бывало, что и соль нельзя было купить: периодически запускались какие-то провокационные слухи, что надо ждать чего-то плохого, что пора закупать соль и спички... И начинаешь закупать...

А когда приходишь домой, нужно срочно что-то приготовить, постирать, собрать детей. Потом спать — и по новой... Я очень заматывалась. Доставали, конечно, и хрусталь, и мебель, холодильник, стенки. Но эти покупки, в отличие от книг, не имели жизненно важного значения. Вот эту стенку, которая у нас до сих пор стоит, мамин брат доставал по огромному блату. Мог и лучше достать — но они нам были не по деньгам. А вещи... Если мне нужны были сапоги, то я откладывала по 10 руб. в месяц, и через год покупала. Когда я родила сына, то потихоньку вышла из комсомола. Мне предложили перейти на другую работу, я согласилась, и когда оформлялась, то сказала, что не комсомолка. Было понятно, что комсомол — это игра, но если раньше у меня было много свободного времени, то теперь появилась семья, и я не могла сидеть на этих собраниях: надо было за ребенком в ясли...

МОЯ БОРЬБА

У меня не было ощущения опасности. Я понимала, что несправедливость была, есть и будет всегда. Но эта несправедливость у меня ассоциировалась не со строем, но всегда с конкретными людьми. Когда кого-то обижали, я всегда заступалась. Но всегда — за кого-то, а не за себя. Мне не приходило в голову противостоять режиму, или хотя бы его не поддерживать. Сейчас мне стыдно. Но тогда очень многое зависело от твоего поведения. И зарплата тоже. Я помню, что как-то на евреев пошло гонение: их не увольняли, но притесняли, перестали принимать на работу. И люди начали уезжать в дружественные страны по путевкам и не возвращались.

В нашем институте не могло быть антисемитских настроений: у нас все, начиная со старших научных сотрудников, были евреи. И когда кто-то очередной не возвращался из поездки, то говорить об этом не говорили, но на лицах чувствовалось одобрение: «Молодец, мужик, сумел вырваться!» А гордость за свою страну если и возникала, то совсем в пионерские годы. А потом уже нет, никогда. Я помню совершенно чистую, пустую Москву в дни Олимпиады. Я вывезла детей из города: мы все боялись провокаций. Нам говорили, что приедут люди из разных стран, в том числе из капиталистических, недружественно относящихся к нашей стране. И они могут и воду отравить, и бомбу подложить...

ТАРКОВСКИЙ

Был период, когда я очень увлекалась фантастикой. Читала Стругацких, Лема. Поэтому, конечно, смотрела все, что связано с фантастикой. И Тарковского в том числе. Но режиссеров я не запоминала. Когда кино посмотришь, то рассказываешь про что, по какому роману, и кто играет. А режиссеров мы не запоминали...

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky


Записи из этого журнала по тегу «Застой»


promo philologist июнь 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…

Сейчас совкодрочеры набегут зубоскалить на тему "дочь офицера".


пока что ты первое и единственное набежавшее.

грамотно построенное "беличье колесо" в котором бегали людишки при коммунистах, и сейчас бегают...

Катастрофическая аллегория: работала во всесоюзном научно-исследовательском светотехническом институте -- пока не ослепла на один глаз.
В этом, как в камере обскуре, отразился весь Совок.

(Удалённый комментарий)
Может кто-то и говорит о тряпках, только люди, к счастью, разные. Круг надо нормальный подбирать - и вместо тряпок будут и книги, и режиссёры, и спектакли.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal северного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Почему же люди болели во ВНИСИ? Химия-экология? Световой режим работы? Кто-нибудь знает?

Личные проблемы со здоровьем автора.

Младенчество.

Когда я родился рост мой был маленьким. Моя мама бегала по врачам, включая логопеда, и пыталась узнать почему у моего папы рост 185см а у меня только 52см. Врачи отнекивались и кивали на портрет Ленина, обещая что всё впереди, но я об этом не знал и наматывал на ус.

Детство.

Когда я впал в детство на меня обрушилась советская реальность. Моя мама читала мне перед сном А. Солженицына, а папа стучал по попе ремнём со звездой, напоминая что он офицер Советской Армии, а не хуй собачий, как думала мама.

Отрочество

Когда я стал отроком, мне дали имя и отправили в школу. Когда я доучился до законов Бойля-Мариотта и Гей-Люсака, я стал писать сидя и думать как не справедлив этот мир.

Юность

Юность совпала с началом Перестройки и концом Горбачёва ( в хоршем смысле этого слова, с моей точки зрения). У мненя появился небольшой бизнес, меня пытались убить и мой бизнес стал большим. Я много читал, но дойдя до "Курочки-Рябы", понял что нужно валить. Владимир Путин говорил мне что не нужно, а Государственная Дума намекала что давно пора.

Пожилые годы.

Живу на острове. Названия острова никто не знает и по нему бегают много голубоглазых блондинок без трусов. На мои намёки сбегается вся толпа и мне становится тяжело и я искрене жалею об СССР, где было так легко!


Edited at 2018-09-17 01:59 (UTC)

кандидаты наук, которые неграмотно писали

Вот такие «учёные».

У моего отца было несколько заместителей. Два -- по науке (базовая и прикладная). Дело происходило на излёте СССР, в некоем научно-исследовательском институте Академии наук некоторой национальной союзной республики.
Он был совершенно, клятвенно и несомненно уверен, что оба "научных" заместителя (коренной конечно же национальности) не знали и не смогли бы объяснить разницу между синусом и косинусом. Но проверить стеснялся. Да и что бы та проверка дала?
Он рано умер. Двое синус-косинусов теперь академики своей академии, один даже был президентом. И живы, и на пенсию не собираются.

Читала самиздат: «Дети Арбата» Рыбакова, «Белые одежды» Дудинцева.
Странно читать в самиздате тексты, опубликованные в советских журналах с большим тиражом.

Они были опубликованы только на излете СССР, "Дети Арбата" - в 87 году. А она пишет о 70-х,

на тему книг в ссср. те,кто жил в москве имели возможность подписаться на собрания сочинений,которые оплачивались в рассрочку и печатались годами. постоять в очереди надо было всего один раз. любой малообеспеченный чел при желании мог собрать библиотеку, было бы место,где ее хранить.
про макулатурные дела несостыковочка в тексте этой дамы, типа стояли в очереди всю ночь, а выдавали талонов на 10-20 книг.зачем же тогда стоять, если талонов заведомо не получишь?! вранье.
выходила масса литературных журналов, в которых печатались и фантастика, и зарубежные вещи, подписку распространяли кроме отделений связи на всех предприятиях и в учебных заведениях. как правило,рабочий класс такой литературой не интересовался и желающие из ИТР или научной интеллигенции вполне могли получать все, что захочется.причем надо учитывать цену вопроса этих журналов-относительные копейки. например, наш почтовый ящик в те годы всегда был забит под завязку газетами и журналами.
на тему посещения театров. кто хотел, тот ходил. нет денег-можно посидеть на галерке за три копейки,как делали студенты.




(Удалённый комментарий)
Ей стыдно за своё непротивостояние режиму 1970-х... А в теперешней действительности не стыдно, ей, её детям? Нехорошую жалость вызывают такие запоздалые признания. Она не понимает, чтой ей не в чем стыдится.

Почему ослепла? Каков диагноз? Если глаукома, то это наследственная патология

тупое обывательское увлечение "обсуждать книги". Зачем их обсуждать? Пусть каждый находит там что находит, зачем эти пустые разговоры то псевдоумные?

Надо было чем-то заниматься на работе.