Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Сергей Мясоедов: "Большинство нынешних студентов не способны услышать выступление и вычленить суть"

Настоящее бизнес-образование не опирается на учебники и требует от преподавателей не ярких лекций, а правильного молчания, считает Сергей Мясоедов, проректор РАНХиГС и директор Института бизнеса и делового администрирования (ИБДА). В интервью журналисту Игорю Крючкову для портала "Что и требовалось доказать" он рассказал об образовательных программах MBA, западной моде на Россию и воспитании миллениалов.



- Чем МВА отличается от обычной двухгодичной магистратуры по менеджменту?

- Отличие первое, принципиальное: на программе МВА не могут учиться люди, у которых нет практического опыта, включая управленческой работы. Прийти сюда, как в магистратуру, после бакалавриата нельзя. Если в группе оказывается 30-40% таких студентов — это уже не МВА. Второе. Это программа для людей с лидерским и предпринимательским талантом, нацеленных на карьеру и высокие доходы и уже доказавших на практике, что им это дано. Именно поэтому на программах MBA высокие цены. В среднем программа стоит 1,5-2 млн рублей, это стоимость автомобиля. Но эта цена служит фильтром, который отсеивает лишних людей без достаточного опыта, мотивации и таланта. MBA — это своего рода консерватория для тех, кто уже умеет хорошо играть, у кого прекрасный слух, кто уже где-то учился и успешно выступает. Но хочет пробиться еще выше и стать виртуозом.

Третье. Программа МВА по-хорошему должна быть адаптирована к размеру бизнеса. Фокус управленческих проблем у «Газпрома» и у средней компании, которая поднялась на стартапе и сейчас накачивает мускулы, абсолютно разный. Для преподавания часто нужны разные команды профессоров и практиков. Это, как правило, могут себе позволить только крупные бизнес-школы. (К слову, вузовские профессора-теоретики, преподающие на бакалавритате и в магистратуре, без специальной переподготовки на МВА обычно хорошо преподавать не могут. В ИБДА вузовские и МВА-преподаватели — это разные команды.) В классическом варианте обычная программа МВА рассчитана на средний менеджмент, а программа Executive МВА — на топ-менеджмент, но на российском рынке это не всегда так. Учебные планы похожи, у них одинаковая структура, но на программе МВА акцент делается на практический инструментарий и бизнес-технологии, а на Executive MBA — на лидерские навыки и развитие нестандартного стратегического видения.

Объясняю простыми словами: вы — средний менеджер, вы пришли на эту программу. Допустим, вы работаете в компании в отделе маркетинга. Вам для карьеры нужны инструменты маркетинга. Не по Филиппу Котлеру (американский экономист, теоретик маркетинга. — ЧТД) — теорию Котлера изучают и в магистратуре. Вам нужен Котлер в привязке к российским условиям. Неплохо было бы, чтобы вам еще объяснили особенности местного мерчендайзинга, региональной выкладки товаров на витринах с конкретными примерами. Поэтому на программе МВА разбирается много кейсов с групповым обсуждением. Каждый учащийся получает в конце отдельную специализацию часов на 150: там могут вести занятия только практики, работающие в этой сфере, в маркетинге. Они рассказывают о нашем маркетинге в последние годы, о том, что делают наиболее успешные менеджеры, чтобы у них были высокие продажи.

На программе Executive МВА такого практического инструментария намного меньше. Там акцент делается на стратегическое видение, на лидерство и на развитие личного потенциала. Потому что как только вы становитесь руководителем любого предприятия, вы перестаете решать финансовые вопросы, у вас уже есть бухгалтер. Вы перестаете решать маркетинговые вопросы, у вас есть маркетолог. Вы начинаете думать о том, как развивать бизнес, о стратегических вопросах. И вас надо «деспециализировать», поднять над функциями, усилить ваш лидерский потенциал — эмпатию и умение руководить людьми, научить смотреть на направления развития компании с высоты птичьего полета.

- Как преподавать таким успешным студентам, которые уже очень много знают и умеют?

- На программах МВА уровень интерактивности занятий должен быть выше 50%. На хороших программах мы ориентируемся скорее на 70-75%. Я довольно долго был преподавателем обычной вузовской программы в МГИМО. Моя главная задача была выйти на трибуну и красиво говорить — с примерами, вздохами и цитатами. Таким преподавателям аплодируют. Хороший преподаватель бизнес-образования должен, наоборот, уметь по максимуму молчать. Его задача — прийти, дать вводную и разговорить тех, кто сидит в аудитории. Потому что у них есть актуальный опыт. Пока то, что происходит сегодня на рынке, опишут в учебнике, пройдет пять лет, это все уже устареет. А деньги-то зарабатываются на самом «свежаке». То есть задача преподавателя на программе MBA — начать дискуссию: «А вот Котлер предложил такую идею в области маркетинга. Ребята, подумайте, как вы можете ее использовать?»

Если преподаватель умеет разговорить студентов-управленцев, вызвать их на мозговой штурм, тогда и происходит так называемое «enrichment through sharing» — обогащение через обмен опытом. Так вы начинаете создавать практические знания. Кроме того, на программах МВА очень большое внимание уделяется тому, что называется soft skills. В магистратуре о них рассказывают, здесь их тренируют. Все крупные бизнес-школы договариваются с ведущими бизнес-тренерами. Мы в ИБДА тоже это делаем. На программе МВА вместе с преподавателями работает в среднем примерно 15-20 известных российских практикующих консультантов, коучей и тренеров, у которых есть свои фирмы. Мы покупаем их лучшие тренинги, выбрав то, что важно для нашей программы. Мы понимаем, что допускаем их на наше маркетинговое поле. Потом эти тренеры и коучи часто предлагают нашим учащимся и другие свои продукты.

- Зачем вообще нужна программа МВА, если можно поработать с хорошим коучем? Коуч сможет быстро вникнуть в конкретные проблемы клиента, постараться помочь найти их решение.

- Одно не исключает другого. Но индивидуальный коуч не заменит вам групповых упражнений. Во-первых, не все готовы целиком раскрыться коучу. Во-вторых, если это коуч, а не консультант, его задача не том, чтобы дать рекомендации, а в том, чтобы структурировать мысли самого клиента. А на групповом мозговом штурме можно посмотреть, что думают другие. Выбрать решения, проверенные их опытом. Коуч из вас вытягивает мысли, помогает вам разобраться с собой, вы с ним должны быть предельно откровенны. Чем выше уровень людей — тем менее они доверчивы. А если они недоговаривают, то эффективность «сдувается».

А на программе МВА или ЕМВА в группе, допустим, сидят 25-35 человек из разных регионов страны. У многих свои предприятия, кто-то на больших фирмах работает. То есть ребята интересные, что называется, «позитивные девианты», хотят все время что-то менять. Им преподаватель вбрасывает какой-то кейс и предлагает начать анализ с учетом их опыта. Поскольку студенты из разных отраслей, из разных предприятий и регионов, у них нет между собой «лобовой» конкуренции. Обсуждают они не себя, они обсуждают кейс, привнося в него столько своего опыта, сколько хотят. Такой метод не менее эффективен, чем работа с консультантом или коучем. Кроме того, на наших программах МВА/ЕМВА, как в ведущих бизнес-школах мира, в ближайшее время появится группа модераторов, которая будет помогать учащимся в проведении проектной работы.

- Вы говорите, что MBA должна учитывать местную специфику, и в то же время развиваете программы сотрудничества с иностранными вузами, дающие двойные дипломы. Нет ли здесь противоречия?

- Учитывать местную специфику должны любые управленцы, которые хотят преуспеть. Если вы чувствуете культуру, то можете лучше управлять рисками, работать на грани фола, приближаясь вплотную к красной черте, но не переходя ее. И в этом скрыты резервы ускорения, внедрения прорывных технологий, то есть огромный потенциал для бизнеса. Расскажу для примера маленькую историю. В начале 1990-х (это было до либерализации цен, в эпоху дефицита) я преподавал в течение одного семестра в американском университете в Северной Каролине. Очень хотел подзаработать. И вот у меня появилась такая возможность: слетать за тысячу километров в штат Огайо и там прочесть несколько лекций. Обещали заплатить $400. Я очень обрадовался, а мой университетский куратор в Северной Каролине говорит: «Сергей, ты на этом деле можешь получить еще $300». Как? «Можно взять бесплатно университетскую машину, заправить ее, тоже бесплатно, а в Университете штата Огайо попросить компенсировать стоимость авиабилета. Только когда поедешь, ни в коем случае не нарушай скоростной режим, иначе разоришься на штрафах».

Так я и сделал. Когда на указателях было «60 миль в час», я ровно с такой скоростью и ехал. Но заметил, что меня все машины потихоньку обгоняют. В Университете Огайо я, конечно же, спросил одного профессора, мол, как же так? Говорили же, что в США не нарушают. Тот объяснил мне: «Если на указателях 60 миль в час, то можно спокойно разогнаться до 68. Потому что камеры такие нарушения не фиксируют. Но нельзя превышать больше чем на 10 миль в час, иначе точно влетишь на штраф». Когда я ехал назад, то ускорился на те самые 8 миль в час и выиграл примерно 1,5 часа времени. Тогда я и понял: если ты знаешь правила ведения бизнеса в разных деловых культурах, ты можешь лучше просчитывать риск. И возможности для более быстрого движения и получения прибыли серьезно расширяются. Именно для этого нужны программы с двумя дипломами — российским и, например, европейским.

Сколько наших миллионеров уехали за границу, думая, что они там инвестируют и все будет отлично. И сколько таких бизнесменов возвращалось назад ни с чем. Они не чувствовали местных правил. У тех, кто поступает на двойные программы, уже есть определенный план: либо предложение работать в крупных западных или восточных компаниях, либо конкретный иностранный бизнес-проект. Иногда студенты просто хотят уехать, поэтому им нужен иностранный диплом. Есть и такой интерес, мы его тоже удовлетворяем. Кстати, сейчас мы заметили необычный тренд. Начал быстро расти интерес к России со стороны иностранцев (и «западников», и «восточников»). Не хочется рассуждать о политическом фоне, но факт остается фактом. Как мы об этом узнали? Когда полтора года назад запустили программу обмена магистрантами с французской бизнес-школой NEOMA. Французы нам сказали: «Давайте установим квоту в 10 человек». Так вот, на семестр обучения в Москве подали заявления 230 французских студентов.

Такого спроса на Россию не было, по-моему, даже в 1990-е. Так что сейчас потрясающий шанс для экспорта российского образования. Конечно, если наши программы будут качественными. И мы будем грамотно учитывать кросс-культурные риски. По моему ощущению, в ближайшее время большие бизнес-школы начнут разворачиваться в сторону многоязычных программ. Мы уже запустили бакалавриат на трех языках — английском, французском и русском — с обязательными стажировками. Наши студенты должны уезжать на два года во Францию, а их студенты — два года стажироваться в России. То же самое, я думаю, будет происходить и с программами MBA.

- В бизнес-среде довольно популярна тема новых ценностей поколения миллениалов. Замечаете ли вы эти новые ценности? Как обучать «новых людей»?

- Этот вопрос касается не МВА, а бакалаврских программ в первую очередь. Мы давали нашим выпускникам бакалавриата заполнить анонимную анкету. В ней был вопрос: «В каких компаниях вы хотели бы работать?» 80% ответили, что хотят работать в собственном бизнесе, который они создадут как стартап. В этом отношении у нас в ИБДА специфическая выборка. Насколько мне известно, в среднем по стране большинство выпускников хотят работать в госсекторе или «Газпроме», где меньше риска. Ведь мы учим талантливую молодежь быть предприимчивыми, становиться лидерами. Наш лозунг: «Мы учим умных не быть бедными». Как говорит специалист по эффективному менеджменту и научный консультант ИБДА РАНХиГС Ицхак Адизес, «успешный менеджер — не тот, кто не падает, а тот, кто не боится падать, сразу поднимается и бежит дальше».

Теперь об отличиях нового поколения. У молодых нет страха. Или, вернее, нет такого страха, который есть у моего поколения. Ребята более мобильны, они готовы переезжать из одного города в другой. Они хотят творческую работу и не хотят провести всю жизнь офисным планктоном на одном государственном предприятии с плохой зарплатой, чтобы под конец жизни рассуждать о трудовой династии. Они настроены на смену трека карьеры, а такая тактика, судя по статистике, приводит к самому стремительному карьерному продвижению. «Мы будем работать там, где можем принести больше пользы окружающим и самим себе», — вот как думает молодое поколение. Эти люди гораздо лучше пользуются компьютером и гораздо меньше (сейчас скажу то, что не понравится многим моим коллегам) читают стоящую на полках «научную» макулатуру.

Характерно, что комиксы и «краткие изложения» становятся все популярнее. Мне кажется, это отражение скорости изменений в мире, которые порождают изменения в мышлении. Молодые люди стремятся схватывать краткую суть проблемы, не углубляясь в детали. Они понимают, что потом смогут самостоятельно добирать информацию по интернет-каналам. Эволюционное развитие и загрузка памяти всеми сокровищами, накопленными человечеством, судя по всему, не для них. Как их обучать? Раньше наша система образования по большей части была построена на транслировании и запоминании знаний. Профессор читает курс, студенты усваивают и сдают. Теперь нужен проектный метод. Надо стараться ужимать число лекционных часов и увеличивать часы самостоятельной проектной работы (естественно, направляемой преподавателем), стажировки и практику. Проектные занятия помогают молодым людям преодолеть инфантилизм, учат их работать в команде, развивают гибкие навыки.

У большинства нынешних студентов есть четыре проблемы, связанные с коммуникацией. Они не умеют грамотно говорить, не могут изложить свои идеи в виде презентации, не способны услышать выступление и вычленить суть, не знают, как переработать большое количество материала в небольшое эссе. Этому надо учить на всех вузовских программах. Потому что это затрудняет трудоустройство, начальную часть карьеры. Проектно-командная работа этому учит. Еще одна проблема стоит особняком и связана с нашей традиционно патерналистской культурой. Это проблема позднего преодоления инфантилизма, неготовность решать проблемы самим, брать ответственность. В значительной мере это «болезнь», идущая от успешных родителей, которые считают своим долгом «довести детей до пенсии». Миллениалам надо помогать выходить из группы «создателей проблем» (problem makers) и перемещаться в группу «решателей проблем» (problem solvers). Это не всегда легко. Но у этого поколения есть большой потенциал. И если общество даст ему социальный лифт и перспективу востребованности, новое поколение «выстрелит» прорывными проектами и успехом.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: mba, РАНХиГС, вузы, магистратура, образование, студенчество
Subscribe

Posts from This Journal “вузы” Tag

promo philologist декабрь 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment