?

Log in

No account? Create an account

Блог Николая Подосокорского

Культура, наука, образование

Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 5-я лекция, часть 1
9 vrata
philologist
Мюнхен, 29 августа 1912

Вчера я пытался при помощи подходящих для таких вещей слов характеризовать разницу между выходом из физического тела и теми переживаниями и чувствами, которые человек испытывает, будучи в эфирном, или элементарном, теле. Я отметил при этом, что вживание в элементарное, или эфирное, тело ощущается человеком как своего рода излияние в мировые дали, причем у него сохраняется сознание, что излияние это идет из какой-то одной срединной точки, и именно из собственной его телесности, и идет во все стороны в беспредельное. Переживание же в астральном теле ощущается как выпрыгивание из себя и впрыгивание в астральное тело.



Человек чувствует себя при этом ожившим вне своего физического тела. Все, что человек называет самим собой, он чувствует как находящееся вне него. Он точно находится в чем-то другом. Я указал вчера, кроме того, что мир, с которым тогда сталкивается человек, называется (в соответствии с моей «Теософией») «Страной духов». Можно было бы также сказать, что это «низший ментальный план». Безусловно, неверно было бы, однако, думать, что, достигнув нормальным самоотверженным путем жизни в астральном теле, попадаешь в то, что обычно называют «астральным миром», особенно если с этим наименованием связывают нечто сравнительно жизненное.

Различие между жизнью, наблюдением и опытом, которые дает пребывание в мире чувств, и тем опытом, который человек приобретает, будучи в астральном теле в стране духов, очень большое, громадное. В мире чувств мы имеем дело с материей, силами, предметами, процессами и т.д. Мы имеем в мире чувств дело также и с существами различных царств природы, а главным образом — с нашими ближними. Сталкиваясь с этими существами, мы знаем, что они проникаются ими и, благодаря этому, живут жизнью мира в соответствии с законами природы и благодаря силам природы. Короче говоря, в мире чувств мы должны делать различие между природным процессом и существами, изживающими себя в пределах этого природного процесса и проникающимися материей и силами ее. Мы имеем, таким образом, с одной стороны, природный процесс, а с другой — различные существа.



Когда же в духовном мире мы получаем восприятия в астральном теле, то такого различия уже больше нет. В духовном мире мы встречаем только сущностей, и этим сущностям не противопоставляется то, что можно назвать «природным процессом». К чему бы мы ни подошли в духовном мире тем способом, который я вчера указал, все в нем является «сущностью». Когда там что-нибудь есть, то это сущность. Там нельзя говорить, как в мире чувств: «Вот это — животное, а это — материя, которая поглощается животным». Такой двойственности там нет. Напротив, все, что там есть, — это сущность. И какую позицию необходимо занять по отношению к этим сущностям, я тоже уже сказал, а именно, что этот мир духовных Иерархий, который мы уже неод¬нократно характеризовали с других точек зрения.

Мы познакомились с миром Иерархий в их последовательных ступенях, начиная с тех сущностей, которые мы знаем как Ангелов и Архангелов, до тех сущностей, которые почти ускользают от нас, настолько они неясны, а именно — Херувимов и Серафимов. Одно лишь возможно, когда находишься в этих мирах, а именно — установить определенное отношение к этим сущностям. То, чем человек является в мире чувств, надо отбросить в соответствии с тем, что я разъяснял вчера; но, как я вам указал, мы это сохраняем в своем воспоминании. Память об этом пережитом в мире чувств мы вносим в этих сущностей, и совершенно так, как в мире чувств. Мы смотрим назад, на то, чем мы были в мире чувств. Мы это сохраняем в представлениях, вызываемых нашими воспоминаниями. Хорошо, когда на первых шагах посвящения в высшие миры человек научится строго отличать первый шаг от следующего за ним шага. Нехорошо, если человек не научится делать этого различия.



В существенном это различие состоит в том, что человек научается наилучшим образом ориентироваться в высших мирах, когда с теми воспоминаниями, которые берет туда с собой и которые ему напоминают мир чувств, не связывает представление о собственном физическом теле и своем образе. Опыт показывает, что это будет лучше. И каждый дающий советы относительно тех упражнений, которые должен быть проделаны, чтобы приблизить первые шаги посвящения, должны обратить внимание на то, чтобы к связанным воспоминаниями представлениям, которые появятся после перехода границы и прохождения мимо Стража Порога, не примешивалось созерцание физической телесной формы, но чтобы, наоборот, первые, связанные с воспоминаниями, представления, были в существенном таковы, чтобы их можно было объединить под общим обозначением морально-интеллектуальных ощущений самого себя.

Первое, что надо ощутить, это — какую моральную оценку необходимо сделать самому себе, какие имеются в нас моральные или аморальные наклонности, живет ли в нас чувство правды или, напротив, — чувство поверхностного отношения к ней и вообще, какова наша ценность как человека душевного. Это то, что обнаруживается в качестве первого переживания. Это переживание не может быть выражено словами, относящимися к миру чувств, потому что оно связано с нами интенсивнее, чем что-либо подобное в чувственном мире, когда человек только что вступает в духовный мир. Если мы там что-либо сделали, с чем нельзя согласиться с нравственной точки зрения, то все наше внутреннее существо, которым мы там обладаем, переполняется точно какой-то горечью, точно чем-то таким, что распространяется в мире, как аромат горечи, при этом, конечно, нельзя иметь в виду чувственного аромата. Человек чувствует, однако, что проникается ароматом горечи. Наоборот, то, что встречает нравственное оправдание, проникнуто приятным ароматом.



Можно было бы также сказать: «Темна и мрачна сфера, в которую входят с чувством внутреннего несогласия; светла, наоборот, и ярка сфера мира, в которую входят, чувствуя удовлетворение собой». Таковы должны быть оценки морального или интеллектуального характера, которые необходимы для того, чтобы можно было приобрести способность ориентироваться и которые окружают мир, в который мы входим, точно атмосфера. Лучше всего, таким образом, чтобы мы душевно ощущали этот мир и чтобы после освоения и ознакомления с этим душевным ощущением духовного пространства в нас возникло воспоминание; это воспоминание может иметь форму и образ того, чем является физическая телесная форма в мире чувств, но надо, чтобы она как бы вошла во вновь полученную моральную атмосферу.

То, что я вам здесь описываю, может, однако, наступить и иначе, то есть не только так, что человек вступает в духовный мир из самой середины своего земного пути, когда пройдет соответствующие шаги к посвящению. Наступает ли оно тем или иным способом — это, в основном, зависит от кармы отдельного человека и от степени его способностей. Нельзя говорить, что один способ лучше или менее хорош, чем другой, встречается и тот и другой. Человек может почувствовать себя втянутым в духовный мир из самой середины дневной жизни; но это может наступить и так, что человек почувствует иного рода переживания во сне, чем обычно. Обычное переживание во сне таково, что при наступлении сна человек теряет сознание, а с пробуждением снова приходит в сознание, и что затем, во время дневной жизни, — за исключением воспоминаний о сновидениях — не помнит свою жизнь во время сна. Он пережил ее бессознательно.



На первых шагах посвящения может, однако, произойти, что во время жизни во сне наступает нечто иное, так что самый способ засыпания будет иным. С наступлением жизни во сне человек переживает иной способ сознания. Его в большей или меньшей степени прерывают бессознательные периоды различной длительности, в зависимости от того, насколько он подвинут. Затем, однако, когда дело подходит к утру, сознание снова затухает. А затем, в первое время после засыпания, наступает то, что можно назвать воспоминанием о своем моральном состоянии, о своих душевных качествах. Это воспоминание особенно сильно после засыпания и слабеет все больше и больше, чем ближе дело подходит к пробуждению.

Таким образом, то, что может наступить при упражнениях на первых шагах по пути к посвящению, это озарение, пронизанное светом сознания во время сна, который обычно бывает бессознательным. Человек проникает тогда в те же миры высших Иерархий и чувствует свою принадлежность к ним. Но эту жизнь в мире, где все является сущностью, необходимо, в противоположность нашему обычному миру чувств, характеризовать следующим образом: в мире чувств перед наблюдателем стоит, положим, цветочный горшок. Наблюдатель стоит перед ним; цветочный горшок находится вне него; он наблюдает за ним, стоя перед ним и смотря на него.



С таким процессом наблюдения переживания в высших мирах совершенно не могут сравниваться. Вы составили бы себе совершенно ложное представление, если бы подумали, что там можно так же расхаживать и рассматривать сущности, становясь так же «извне» перед ними и наблюдая за ними, как мы это делаем в мире чувств с цветочным горшком. Это не так. Если бы в мире чувств мы хотели сравнить что-нибудь с тем, как мы относимся к миру Иерархий, то оно было бы следующим. Это только сравнение, которым я пользуюсь, но оно хорошо поясняет положение.

Вы, положим, усаживаетесь где-нибудь и решаете ни о чем напряженно не думать и вообще не думать ни о чем особенном. Как бы совершенно без всякого основания у вас тогда появляется какая-нибудь мысль, и притом такая, какой до того совершенно не было. Она захватывает вашу душу, наполняет ее, так что вы не в состоянии отделить себя от нее; вы совершенно сливаетесь воедино с этой появившейся у вас мыслью. И если у вас при этом возникает такое чувство, точно эта мысль живет и увлекает за собой вашу душу, так что ваша душа связана с ней настолько, что можно сказать: мысль в душе подобна душе в мысли, тогда в мире чувств получается подобие тому, как знакомятся и общаются с сущностями высших Иерархий. Слова: «Находишься рядом с ним, находишься вне них» теряют всякий смысл. В действительности находишься с духовной Иерархией, как мысли живут с нами; однако это не так, что можно было бы сказать: «Мысли живут в нас». Это, напротив, так, что можно было бы сказать: «Мысли в нас думают сами себя». Они изживают себя, и мы изживаем изживание сущностей.



Мы находимся внутри этих сущностей; мы едины с ними настолько, что все наше существо изливается в сфере, в которой живут эти сущности, и мы сопереживаем их бытие и знаем при этом точно: они изживают себя в нем. Никто не должен думать, что после первых же шагов по пути посвящения человек тотчас же почувствует все то, что переживают эти сущности. Достаточно, чтобы он знал, что перед ним эти сущности находятся совершенно так, как в чувственном мире перед нами находится человек, которого он видит в первый раз. Выражение: «сущности изживают себя в человеке» сохраняет свою силу, и все же при первом знакомстве с ними человек может знать о них столь же мало, сколь мало мы знаем человека, которого встречаем здесь в первый раз. Таково, таким образом, сопереживание. И оно становится все интенсивнее и интенсивнее, и человек благодаря этому проникает постепенно все глубже в существо этих сущностей.

С тем, что мы описывали как душевное переживание, сочетается, однако, еще нечто. С ним связано некое основное чувство, которое ощущается в душе как своего рода реальное данное, как отдельные переживания. Это такое основное чувство, которое я смогу вам, может быть, пояснить при помощи сопоставления с его противоположностью. Полной противоположностью этому основному чувству является то переживание, которое человек имеет в чувственном мире, когда, находясь в каком-нибудь месте, смотрит на то, что лежит вокруг него. Представьте себе, что кто-нибудь стоял бы здесь, посередине зала, и смотрел бы на все, что здесь происходит. Он сказал бы тогда так: «Вот тут человек, там человек». Таково было бы его отношение к окружающему миру.



Это является, однако, противоположностью того основного настроения, которое владеет человеком в том мире, который мы только что характеризовали. Там нельзя сказать: «Я нахожусь здесь, а там — та или иная сущность», там надо, напротив, говорить: «Я есмь эта сущность», потому что поистине таково фактическое ощущение человека. И то, что я говорил относительно отдельных сущностей, ощущается и по отношению ко всему миру. Там человек находится, собственно, во всем сам. Это «пребывание в сущностях» распространяется на все его душевное настроение. И это душевное настроение фактически ощущается, когда с полным сознанием переживается время от засыпания до пробуждения. При сознательном переживании это ощущается как излияние себя на все то, что переживается как пребывание во всем, что имеется в мире до пределов мира, вспоминаемых человеком.

Я однажды попытался сделать следующее — и это я сообщаю не как что-либо особенное, а просто, чтобы сделать мою мысль понятнее. Давно уже мне пришло в голову, что некоторые более или менее сверхчувственные состояния выступают перед нами как бы в отражении в великой мировой поэзии. Я имею в виду следующее: когда ясновидящий уяснит себе, какое основное душевное настроение ощущается им при известных сверхчувственных переживаниях, и просмотрит затем мировую литературу, то в действительно великих произведениях поэзии он встретит в различных местах такое настроение, которое проходит через целые главы или отрывки этих поэтических произведений. Это не значит, что это — оккультное переживание авторов-поэтов. Ясновидящий может, тем не менее, сказать, что при желании найти в мире чувств в форме отзвука то, что он пережил в качестве духовного настроения, он может обратиться к тому или иному великому поэтическому произведению и найдет там как бы теневой образ этого настроения.



Так, если ясновидящий читает, например, Данте, то у него появляется чувство, что в поэзии Данте имеется отблеск, тень того, что по-настоящему в его первоначальном состоянии может быть пережито только ясновидением. И вот я однажды попытался отыскать в поэтических произведениях некоторые состояния и найти своего рода совпадение, согласованность между тем, что переживается в высших мирах, и тем, что существует как бы в отражении в физическом мире. Я задался вопросом: не могло ли быть так, что это своеобразное душевное настроение, излитое в душу во время сна при условии сохранения полного сознания, то есть, иными словами, при пребывании в высших мирах может быть найдено в мировой литературе в форме отблеска этого настроения? Непосредственных результатов, конечно, не получилось.

Однако, когда я поставил вопрос иначе, то получил некоторые результаты. Переживаемое человеком позволяет ведь поставить вопрос и так: как ощущала бы другая сущность — не человека, а сущность высших Иерархий — это душевное переживание, это нахождение в высших мирах или, иначе говоря, — человек чувствует, что находится в мире и видит существ высших Иерархий. Подобно тому, как в мире чувств можно задаться вопросом, что ощущает другой человек по отношению к той вещи, которая вызывает определенное ощущение в нас, так и относительно сущностей высших Иерархий можно поставить такой же вопрос и можно составить себе представление, что переживает при этом сущность высших Иерархий. Тогда можно было бы составить себе известное представление относительно переживаний жизни в высших мирах, которая была бы возможна при действительно сознательном сне.



Эти переживания были бы более высокими, чем переживания, имеющиеся в самом человеке; вместе с тем, однако, они является переживаниями, захватывающими человеческую душу (принимающие участие в человеческой душе, составляющие значительную часть человеческой души). Можно представить себе, таким образом, сущность, принадлежащую к более высокому разряду Иерархий, чем тот, к которому принадлежит на Земле человек и которая все же в высочайшей степени в состоянии испытывть все человеческое.
Если поставить вопрос так, если иметь таким образом в виду необыкновенного, а не типического человека, и представить себе такое настроение, то получаешь возможность встретить в мировой литературе кое-что, относительно чего можно составить себе такое суждение: такое настроение является как бы отзвуком того, о чем настоящее представление можно соответственно получить, только переселившись в только что описанный мир.

В европейской литературе не встречается ни одного поэтического произведения, о котором можно было бы сказать, что в нем чувствуется настроение, излитое в душу, которая чувствует себя в высшем мире, который мы характеризовали. Прекрасное чувство испытываешь, когда начинаешь по-новому понимать и по-новому чувствовать себя чудесно воскрешенным, отдаваясь настроению, являющемуся как бы отзвуком речей Кришны в «Бхагават-Гите». Совершенно новым светом озаряются эти строки, если ясно осознаешь, что это заключается не в словах, а в том настроении, которое является как бы отзвуком, как я только что описал.



Все это я привел только в виде иллюстраций ясновидения для того, чтобы вы могли взять поэтическое произведение и попытаться отыскать излитое в него настроение, а исходя из него, могли бы ощущать отчетливо, в чем именно заключается соответствующее переживание ясновидящего, когда из повседневной жизни он сознательно переносится в соответствующие миры или когда сознание его распространяется на сон. Это настроение, это основное чувство сочетается еще с иным чувством. С ним соединяется еще иное чувство, и я попытаюсь дать вам о нем понятие, описывая словами то, что при этом переживается.

То, что при этом переживается, приблизительно таково. Человек чувствует себя излитым в этот мир. Вначале он, собственно, нигде не чувствует ничего внешнего, за исключением только той точки, в которой он находится перед тем. Эту точку он чувствует как собственное единое внешнее. То, что он совершил плохого, то, что он сделал хорошего, — все это он находит втиснутым в эту одну точку мира. Это — внешнее. В отношении же остального он чувствует себя вместе со всем тем, что сам совершил в мире, излитым по всему миру. И у него при этом появляется особенное чувство, что совершенно неуместно переживать это отношение к миру, применяя при этом некоторые естественные, свойственные чувственному миру выражения, например, совершенно прекращают иметь всякий смысл слова «прежде» и «потом», потому что с засыпанием дело обстоит так, что человек не испытывает: теперь это «прежде», а пробуждение будет «потом»; наоборот, человек испытывает некоторые переживания, наступающие с засыпанием и происходящее затем дальше.



Когда человек, однако, испытал известную сумму переживаний, то в известном отношении он стоит снова на той же точке, но он стоит на ней не так, как стоял при засыпании.
Когда говорят о «прежде» и «потом», то «прежде» в графическом изображении будет находиться в точке А, а потом в точке В. У нас такое чувство, что, говоря: «Я заснул», сказать «тогда» будет неправильным. Тут происходят разные события и «прежде» и «потом» утрачивают при этом свой обычный смысл. И если я теперь скажу (но это будет неверно): «После некоторого времени человек стоит там, где стоял «раньше», то надо себе представить, будто стоишь перед ним, будто вышел из его тела, обошел его и смотришь на себя самого. Стоишь, таким образом, приблизительно на той же точке, на которой стоял при выходе, но стоишь против себя; изменяется лишь направление.

Затем (но «затем» мы опять-таки употребляем для сравнения) события развертываются дальше и происходит так, будто мы снова возвращаемся к телу и снова находимся внутри его. При этом переживаешь не «прежде» и «потом», а скорее кругообразное движение, при котором слова: «начало», «середина» и «конец» не могут быть, собственно, употреблены иначе, как вместе. Как в том случае, когда мы имеем круг, можно, когда он очерчен, на каждой отдельной точке сказать: «Он начинается здесь» и, обойдя вокруг, сказать: «А здесь он кончается» (это можно сказать на каждой точке), так и при этом переживании мы испытываем при этом чувство, что переживаем не время, а круговое движение, циклическое движение, и при этом движении совершенно теряется чувство времени, которое обычно ощущается в чувственном бытии.



У нас только такое чувство, что мы находились в мире и что основной характер мира — циклический, кругообразный. Существу, никогда не вступавшему на Землю, никогда не находившемуся в условиях чувственного бытия, никогда бы не пришло в голову, что мир некогда имел начало и может иметь конец; напротив, мир представлялся бы ему всегда только в виде замкнутого в себе кругообразного образа. Такое существо совершенно не имело бы основания говорить, что стремится к вечному, по той причине, что все вокруг него вечно и потому оно не встретило ни одной точки, из которой можно бы взирать на вечное через временное.

Это чувство отсутствия временного, чувство цикличности наступает, таким образом, когда человек достигает определенной ступени ясновидения или когда он начинает сознательно переживать жизнь во сне. Но это чувство сочетается всегда с некоторым страстным томлением, которое проявляется в том, что человек, испытывающий это переживание в высших мирах, никогда не испытывает «покоя». Он всегда чувствует себя в движении, в каком-то круговращательном движении, он никогда не испытывает остановки. И его страстное томление связано с потребностью остановиться где-нибудь, вступить где-нибудь в условия временного; он испытывает, таким образом, именно противоположное тому, что мы переживаем в чувственном мире. В чувственном мире мы постоянно чувствуем себя во временном и испытываем страстное томление по вечности.



В высших же мирах человек чувствует себя, наоборот, в вечном и ощущает единое страстное желание: «О если бы мир остановился где-нибудь; о если бы где-нибудь можно было бы войти в условия временного бытия!». В этом состоит основное чувство, которое испытывает человек, — непрестанное движение и страстное стремление к временному, переживание себя в непрестанном на вечные времена, гарантированном становлении и томительное желание, которое можно выразить словами: ах если бы можно было как-нибудь, где-нибудь исчезнуть, погрузившись в преходящее!


См. также:
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 4-я лекция, часть 2

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky


Записи из этого журнала по тегу «Штайнер»


promo philologist июнь 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…

  • 1
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal северного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

  • 1