Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Оскар Рабин. "Да здравствует фестиваль!"

Оскар Яковлевич Рабин (1928-2018) — российский и французский художник, один из основателей неофициальной художественной группы «Лианозово». Организатор всемирно известной «Бульдозерной выставки» (1974). Кавалер ордена Российской академии художеств «За служение искусству» (2013). Ниже размещен фрагмент из книги воспоминаний Оскара Рабина "Три жизни" (1986).



ДА ЗДРАВСТВУЕТ ФЕСТИВАЛЬ!

Подготовка к Международному фестивалю молодежи началась задолго до его открытия. Разрешая в 1957 году устроить Международный фестиваль, Никита Хрущев стремился ошеломить приехавших в Союз западных гостей. Чтобы достойно представить СССР в области искусства, по всей стране организовали серию выставок. На нижней ступени находились областные, где производился первичный отбор. Лучшие произведения отсылались на республиканские выставки, и после нового отсева полотна представлялись на общесоюзную выставку, где жюри делало окончательный отбор. И тогда я решил попытать счастья. Пришлось собрать все мужество, чтобы представить на Московскую городскую выставку четыре очень тщательно написанных пейзажа. Отвергли все четыре. Однако на том же конкурсе я увидел, что жюри приняло три работы не знакомого мне тогда художника Олега Целкова. Это были режущие глаз яркие полотна, написанные плоскостно и без перспективы. Тогда я не знал, что эти картины выполнены в манере позднего "Бубнового валета".

Жюри проявило исключительный интерес к работам Целкова, и меня удивили горячие споры, которые вокруг них развернулись. Мои скромные пейзажи казались мне гораздо лучше сделанными хотя бы с точки зрения профессиональной. Домой я вернулся очень расстроенный и сказал сам себе: ”Ну, что ж, если вам это нравится, вы это получите!” В то время Кате исполнилось семь лет, и она, как все дети, любила рисовать. Рисовала цветными карандашами все, что видела - дома, деревья, бабушку с дедушкой. Я подумал: ”А что, если увеличить один из ее рисунков и перенести его на полотно!” И тогда же я написал картину ’’Бабушкины сказки”, потом пейзаж с луной и двумя мяукающими котами — он назывался ’’Мечта о третьем коте” — и еще две работы в том же духе. Для меня подобная живопись, выполненная кистью и мастихином, превратилась почти в игру. Позже я понял, что именно эта игра позволила мне раскрепоститься, освободиться от всего, что сковывало до сих пор.

Тем не менее, неся свои ’’Сказки” и ’’Котов” на выставку, я чувствовал себя чуть ли не обманщиком. Но мои новые картины вызвали настоящую баталию между членами жюри. Обсуждение длилось больше сорока минут. Увы, и на этот раз ни одна работа не была принята к показу. Решив не отчаиваться — у меня вдруг появилось ощущение, что должны произойти перемены, — я стал искать, что бы могло им понравиться. Решил обыграть ’’социальный” сюжет. Нарисовал ’’безработного”, который сидел в мятой шляпе на пороге какого-то мрачного дома. Берзработный глядел вдаль, опустив меж колен узловатые, натруженные, ’’рабочие” руки. Изображенная на другой картине проститутка, стояла, опершись о фонарь и вызывающе курила сигарету. Это уже для того, чтобы в отношении девицы не оставалось никаких сомнений. Я проституток сроду не видел и думал, что курение сигарет является определяющим признаком их профессии. То, что подобные сюжеты почерпнуты из западной жизни, подразумевалось само собой, ибо кто же у нас не знает, что ни проституток, ни безработных в стране Советов нет. Кроме того, я сделал несколько монотипий (техника, в то время мало знакомая).

Между членами третьего выставкома вновь разгорелись ожесточенные споры по поводу моих ’’социальных” картин. Одни находили их чрезвычайно сильными, другие говорили, что подобные полотна могут оскорбить наших западных гостей. Победила точка зрения последних, но зато они приняли одну из монотипий, на которой был изображен скромный букет полевых цветов. Эта моя монотипия и была выставлена на фестивале и даже получила почетный диплом! В тот же вечер, вернувшись домой, я уничтожил и ’’Безработного” , и ’’Проститутку”. Слава Богу, что эти надуманные картины не понравились начальству. Впрочем, я отлично понимал, что если бы они начальству понравились, я был бы доволен. Тогда я считал совершенно естественным, что надо писать работы, которые нравятся начальству — все равно, будь то рекламные плакаты нашего комбината, будь то пейзажи или натюрморты. А если хочешь писать для себя, для души, то и занимайся этим дома для собственного удовольствия и показывай самым ближайшим друзьям.

Незадолго до фестиваля я познакомился с широко известным в московских кругах художником Юрием Васильевым. Евгений Леонидович говорил, что он делает интересные вещи. В то же время я знал, что Васильев — член партии и занимает прочное положение в Союзе художников. Как это могло совмещаться? Как ни странно, могло, и вскоре я в этом убедился. Придя к нему домой, я увидел на стенах удивительные для меня абстрактные полотна , скульптуры в стиле Арпа и мобили в стиле Кальдера. Одна особенно привлекла мое внимание: деревянная колода в человеческий рост с вклееными в нее предметами — монеты, пуговицы, осколки стекла. Васильев работал над скульптурой много лет и считал, что закончит ее к концу жизни. ’’Настоящий художник, — сказал он мне, — должен постоянно собирать всюду то, что ему нравится, и затем вносить в свои произведения”. Работы Васильева оказались настоящей историей современного искусства, но я этого не знал и был поражен. Надо сказать, что и сам Юра не скрывал того, что он работает в стиле того или иного западного художника.

На фестивале Васильев выставил портрет, выполненный в вангоговской манере, Васнецов — в дереновской, на картинах Жилинского и Коржева лежал явный отпечаток итальянского неореализма, проникшего в Союз благодаря кинофильмам. В коржевской картине ’’Любовь”, например, на берегу реки сидят двое — мужчина и женщина. Лица у них усталые, грубые, руки большие, натруженные. Неподалеку лежат два велосипеда. Ни серпов, ни молотов, ни сияющих вершин коммунизма... Лет через десять, когда подобная манера вошла в моду, и власти стали терпимо к ней относиться, меня нередко спрашивали, почему я не последовал тогда примеру этих художников. Ходил бы теперь в преуспевающих. Я никогда не знал, что ответить.

Перед фестивалем художественную Москву залихорадило. Люди постоянно встречались, обменивались мнениями, обсуждали, в основном, картины членов ’’левого крыла” Союза художников. Те горделиво на всех поглядывали. Меня, мелкую сошку, никто не замечал, но и я, помнится, тоже никого не замечал, ходил возбужденный общей празднично-напряженной атмосферой. Когда фестиваль открылся, перед художественным павильоном образовалась огромная очередь. С утра я уже бежал в парк Горького и толкался в зале, где висела моя монотипия. Никогда ни до того, ни после я не испытывал такой гордости, какую вызывала во мне эта маленькая скромная работа Это была первая и, увы, последняя моя картина, которая была выставлена на официальной советской выставке.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Оскар Рабин, СССР, искусство
Subscribe

Posts from This Journal “Оскар Рабин” Tag

promo philologist 21:37, saturday 4
Buy for 100 tokens
Гашек Я. Похождения бравого солдата Швейка: в 2 т / Ст. О.М. Малевича. Пер. и коммент. П.Г. Богатырева. Иллюстрации Й. Лады. - Санкт-Петербург: Вита Нова, 2020. - 456 с. ISBN: 978-5-93898-738-8. Тираж: 700 экз. Роман «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны», самое…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment