Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Спектакль "Гекатомба. Блокадный дневник: документальная мистерия" покажут в Великом Новгороде

17 декабря в Великом Новгороде, в здании Новгородской филармонии (Кремль, 8) в 19.00 начнется спектакль "Гекатомба. Блокадный дневник: документальная мистерия. Время действия — зима 1941—1942 годов". В основе спектакля лежат блокадные дневники ленинградцев: Льва Ильина («Прогулки по Ленинграду», СПб., 2012); Лены Мухиной («Сохрани мою печальную историю…», СПб., 2011); Юры Рябинкина (Алесь Адамович, Даниил Гранин «Блокадная книга», СПб., 2016); Ольги Берггольц («Блокадный дневник», СПб., 2015), Льва Маргулиса («Человек из оркестра», СПб., 2013); Ксении Матус (Андрей Крюков «Музыка в эфире блокадного Ленинграда», СПб., 2005); Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской («Записки оставшейся в живых», СПб., 2012); Бори Капранова, Израиля Назимова, Константина Мосолова («Ленинградцы: Блокадные дневники из фондов Музея обороны и блокады Ленинграда», СПб., 2014); Софьи Островской («Дневник», М., 2013), а также книга Лидии Гинзбург «Записные книжки. Воспоминания. Эссе» (СПб., 2002) и «Блокадная книга» Алеся Адамовича и Даниила Гранина.



"Единственное, о чём надо говорить, — это о том, что война — позор, бесчестие людей..."
(Ольга Берггольц. 8 января 1942 года. «Блокадный дневник»).

"Гекатомба — всякое значительное общественное жертвоприношение. В переносном смысле — огромные жертвы войны, террора, эпидемии". (Большой Энциклопедический словарь).

Режиссёр — Яна Тумина
Инсценировка — Яна Тумина, Наталия Соколовская
Композитор — Анатолий Гонье
Художник — Эмиль Капелюш
Художники по куклам — Кира Камалидинова, Татьяна Стоя
Художник по свету — Василий Ковалёв
Художник-технолог по костюмам — Анна Лаврова
Технический директор — Павел Колотилов
Продюсер — Юлия Поцелуева

В спектакле заняты:
народный артист России Ефим Каменецкий
заслуженная артистка России Марина Солопченко
Ольга Иванова
Александр Безруков
Виталий Гудков
Александр Кошкидько
Ренат Шавалиев
Андрей Шимко




ОТЗЫВЫ О СПЕКТАКЛЕ

Алексей Янковский, режиссер: "Гекатомба" - наверное, единственная работа о блокаде, где - пусть иносказательно - говорится почти все, что нужно сказать. А в нашей семье об этом знали хорошо; мои старшие были участниками этой истории и мне казалось, что в спектакле звучат фрагменты из их дневников.
Впервые услышав, что такой спектакль будет, я стал ждать его с большим нетерпением и трепетом, и был уверен, что он получится. Так и вышло. ..
Как известно, "в настоящей трагедии гибнет не герой - гибнет хор". Зритель ждет финала, но будет финал не спектакля и не блокады, а одной-единственной жизни. Вашей, или моей.


«Когда гекатомба стучит в твое сердце» 06.06.2018 Автор: Анна Ветлинская // Interessant.

…Создана очень сдержанная, точно выверенная постановка, где нет громких слов и резких движений — как не было их у тех, кто жил в блокадном Ленинграде и чьи дневники стали основой спектакля. <…> «Гекатомба» — мистерия. Именно так назвали жанр постановки ее создатели. И на помощь актерам приходят куклы — большие, в человеческий рост, — изображающие жителей блокадного города, и спецэффекты, которые, оказывается, возможны не только в авангардных постановках, и свет, и музыка. Причем создавалось это всё молодой командой, участники которой смогли максимально точно прочувствовать и отобразить атмосферу почти мертвого города. Сейчас много говорят о генной памяти, об особом составе крови блокадников, который передается по наследству. Кажется, в этих разговорах есть большая доля правда. Потому что как иначе объяснить тот факт, что не видевшие войну художники и музыканты так ее поняли и так пронзительно донесли это понимание до зрителей.

И вот уже не театральные софиты освещают сцену, а лучи военных прожекторов, и кукольные тела становятся похожи на тела живых изможденных людей, и музыка звучит в такт блокадным метрономам. В этой максимально достоверной обстановке актерам тоже надо было не сфальшивить, не переиграть. Да и вообще надо было не играть — жить вместо тех персонажей, чьи дневники они читали. А блокадные жители экономили силы — много не разговаривали, лишних движений не совершали, так что в распоряжении актеров был минимум выразительных средств. Только слова.

И этих слов хватило, чтобы зал погрузился в блокадную атмосферу и каждый, наверное, представил себя на месте героев. Генная память ли так себя проявила или сила искусства, но даже громко аплодировать по окончании спектакля было как-то неловко. Не будешь же, действительно, аплодировать голодавшим и умиравшим людям. А это значит, у создателей спектакля получилось осуществить задуманное — блокадные страницы ожили, и каждая говорила только об одном: такое не должно повториться.
О патриотическом воспитании и духовных скрепах сегодня кричат на каждом углу, правда, в чем они должны выражаться, не всегда понятно. Зато иногда достаточно такого вот тихого спектакля, чтобы всё встало на свои места — и патриотизм, и скрепы.



Ленинградский дневник памяти» 09.06.2018 Автор: Лиза Барабанова // Мusecube

…Постановку можно назвать одой, посвященной городу Ленинграду, который, как и всякое живое существо, был совершенно беззащитен перед ужасами войны. Но вместе со своими жителями очень хотел выжить и надеялся на то, что светлое будущее все-таки наступит. …Эту постановку обязательно надо увидеть всем, включая детей. Когда после ее просмотра выходишь из театра, то, оглядываясь по сторонам, смотришь на дома и улицы, как в первый раз. Настолько по-новому они выглядят. Проникаешься к своему городу еще большей любовью и какой-то особой нежностью. Думаешь, как же много ты страдал, Ленинград, и спасибо, что выжил. Это история, о которой не хочется вспоминать, но просто необходимо помнить.


«Не страшно» 16.06.2018 Автор: Марина Дмитревская // ПТЖ-блог

Страшнее ленинградской блокады, кажется, ничего нет. Это гекатомба — «жестокое и бессмысленное уничтожение или гибель множества людей (во время войн, стихийных бедствий, эпидемий и т. п.)», как говорится в словарях. А Яна Тумина поставила не страшный спектакль. Как так? Ведь страшнее блокады нет ничего, и разные люди в разные годы говорили мне, что настоящий блокадный архив — это закрытый Президентский архив, и нам его никогда не откроют, потому что если откроют — нужен будет новый Нюрнбергский процесс о преступлении против человечности. Эти разные люди в разные годы говорили мне одно и то же: на заре перестройки, в 1989-м, М. С. Горбачев пустил в этот архив Серджио Леоне, собиравшегося снять фильм «900 дней» (или «Однажды в Ленинграде»?). Леоне три часа смотрел подлинную, не перлюстрированную блокадную кинохронику, и у него случился сердечный приступ. И он умер. Даже если это миф, то по сути все так: страшнее блокады ничего нет, и если прочувствовать всю правду — то умереть. И мы очень много этого страшного знаем, хорошо представляя себе эту жизнь «во плоти»: нечистоты, трупы близких, хранящиеся за оконными рамами до весны, грузовики, везущие околевших мертвецов с болтающимися руками (стоя больше помещается в кузов), трупоедство, мародерство — все то, на что преступно обрекла людей власть, сытно евшая в закрытых партийных и гэбэшных столовых… …Яна Тумина отважно минует свинцовые мерзости трагедии, ее плоть. Она делает спектакль о бесплотной метафизической красоте блокады и тех ленинградцев, которые заглушали голод мыслями о музыке или гармонии пустой Дворцовой площади. О том, как выживали дух и души.



«Контрапункт хлеба и зрелищ» 18.06.2018 Автор: Мария Кингисепп // Вечерний Петербург

…Этот спектакль не отпускает: стоит комком в горле, дергает за рукав, теребит за плечи — и гладит по голове (как трясут или баюкают друг друга артисты на площадке). Он бередит — и тут же ласкает! — душу. Удивительное впечатление с неожиданным послевкусием: черная безысходность тематики имеет невероятно воздушную и светлую подачу. Так происходит, когда работа строится на сильной литературной основе, говорит выразительным театральным языком, имеет выверенный пластический рисунок и обладает высоким сценическим интеллектом.

Тумина в своей особой — лабораторной, специфической, авторской — манере занимается синтетическим театром, в котором жанровая условность гармонично сочетается со строгой документальностью. В «Гекатомбе» она выразительно эстетизирует страх и смерть посредством простейших бытовых образов и драматических ритуалов. Действие строит на контрапункте, на стыке эмоциональности и хладнокровия: глухой голос исповеди, сдержанная интонация — и вскрик признания, выплеск чувства. Застывшие маски, скупые движения — и свет в глазах. Лучик надежды — и экспрессия в бешеном туре вальса...

В оформлении спектакля внешние физические (приобретенные) несовершенства персонажей озарены их хрупкой внутренней (вечной) красотой. В сценографии Эмиля Капелюша — карандашная растушевка или камерность бытовых картин «малых голландцев». Художник по свету Василий Ковалев, кажется, больше затемняет пространство и лица, чем выхватывает части площадки шарящими лучами военных прожекторов. Художники по куклам Кира Камалидинова и Татьяна Стоя, подобно скульпторам, лепят молчаливых своих героев-блокадников, творя их безукоризненными в своей слабости.

…В «Гекатомбе» потрясающий текст: предельно простые мысли, фразы короткие, честные, искренние, стиль дневниковых записей почти литературный (особый склад характера и ума ленинградцев стал легендой). Содержание диктует соответствующую деликатную, интеллигентную подачу. Высказывание становится грозным, но учтивым. Композитор Анатолий Гонье пишет кажущийся сбивчивым, как взволнованный разговор по душам, саундтрек. Музыка, по-ленинградски пронзительная, в миноре, взахлеб. Вальс на три четверти, фрагменты мелодий русских и советских композиторов, обрывки беспечных довоенных романсов не звучат — шуршат, царапают патефонной иглой под стук метрономов…

В хоровом и оркестровом многоголосии, перемежаясь с монологами и партитурами, воют сирены, грохочут взрывы, осыпая сцену пылью и осколками кирпича, пока герои, пригнувшись, прячутся в бомбоубежище, с трудом и неловкостью двигаются, блуждают впотьмах, падают при попытке резких движений, спорят с обстоятельствами и приходят в отчаяние. Здесь все постановочные решения элегантны и умны, а театральная материя одновременно плотна и бесплотна. Спектакль, посвященный огромным и неоправданным жертвам войны, содержащий жуткие эпизоды хроники и немыслимые цифры статистики, воздействует наоборот: эта «театральная ленинградская симфония» заставляет сегодняшнего благополучного зрителя узнавать о тяготах и лишениях, несчастье и гибели. Не потому, что юбилей или какой-то другой формальный информационный повод. Потому, что стыдно быть душевно черствым. И важно иметь гражданскую позицию — такую, которая не имеет привязки к памятным датам.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Великий Новгород, Вторая мировая война, театр
Subscribe

Posts from This Journal “Великий Новгород” Tag

promo philologist october 15, 15:20 14
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья! Меня номинировали на профессиональную гуманитарную и книгоиздательскую премию "Книжный червь". На сайте издательства "Вита Нова" сейчас открыто онлайн-голосование на приз читательских симпатий премии. Если вы хотите, то можете меня там поддержать:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments