Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 6-я лекция, часть 2

Мюнхен, 30 августа 1912

Ариманическое — что же это такое? Когда мы встречаем Аримана в сверхчувственном мире, то видим, что его своеобразная особенность иная, чем люциферическая. Чтобы вступить в сверхчувственном мире в определенные отношения с Люцифером, необходимо, в сущности, только освободиться и очиститься от шлака неправильной самости, от эгоизма чувственного мира. Тогда человек приобретает в Люцифере очень хорошего водителя в сверхчувственных мирах. Человек тогда не легко подпадает под его влияние. С Ариманом дело обстоит иначе, и задача его в мировой эволюции иная. Люцифер все сокрытое держит открытым; цели же Аримана можно характеризовать для нашего чувственного мира приблизительно так: там, где находится наш чувственный мир, там, где он видим, — там и Ариман. Только он невидимо, сверхчувственно пронизывает чувственный мир.



Какую помощь оказывает Ариман? В пределах чувственного мира помощь его очень велика. Он приходит к каждой душе на помощь в том, чтобы возможно больше из чувственного мира, из того, что в нем происходит и может происходить только в нем, было унесено ввысь, в высшие миры. Ведь чувственный мир для чего-либо существует; ведь он не только Майя. Он существует для того, чтобы в нем происходили события, чтобы человеческие существа имели переживания. И то, что в чувственном мире происходит и переживается, уносится ввысь, в вечность, и в том выражается сила Аримана. Передать мгновение вечности — в этом заключается сила Аримана. Однако в человеческой душе, вразрез с этой силой Аримана, проявляется нечто иное.

То, что люди переживают в чувственном бытии, является для них бесконечно ценным; я не думаю, что встречу противоречия, если скажу: страстное стремление сохранить по возможности больше для вечности из того, что переживается в чувственном мире, эта наклонность, это стремление гораздо больше, чем другая, живущая в человеческой душе, наклонность — унести с собой вниз, в чувственный мир возможно больше из сокрытых духовных миров. Человек, естественно, любит чувственное бытие, и ему хотелось бы унести из него ввысь, в духовные миры, возможно больше. Некоторые религиозные направления, желающие дать возможно большее успокоение своим последователям, говорят им, что все имеющееся в чувственном мире можно прекрасно взять с собой в духовное бытие.



И к этому же стремится и ариманическая сила: она направлена на то, чтобы все имеющееся в чувственном мире восходило вместе с человеком в сверхчувственные миры. Эта наклонность, это стремление уносить чувственное ввысь, в сверхчувственный мир, очень сильна в человеческой душе. От них не так легко отделываются, когда через посвящение или через смерть восходят в высшие миры. Поэтому когда человек становится сущностью высшего мира, то сохраняет еще в себе это стремление. И если он в высших мирах встречает Аримана и тот оказывает помощь человеку в сохранении того, что приобретено и испытано в физическом мире — а он это делает очень охотно, — то положение становится крайне опасным. Те, кто желают переживания мгновения сохранить для вечности, не встречают более охотного помощника, чем Ариман.

Очень многие люди, пройдя врата сверхчувственного мира, начинают признавать, что Ариман — весьма удобный помощник, потому что стремления его всегда направлены на то, чтобы происходящее на Земле ввести как часть в высший мир и завладеть им там для себя и для своих сотрудников. Однако это еще не самое худшее, потому что человек не входит в сверхчувственный мир, если предварительно не отбросит до известной степени своей самостности. Если бы он проникал в сверхчувственные миры со всей, свойственной ему на Земле, деятельной силой, то он ухватился бы за фалды Аримана и считал бы его самым приятным товарищем. Однако человек восходит в духовный мир иным.



В духовном мире человек обладает способностью признавать за ним нечто божественное ввиду того, что он с чрезвычайной трагичностью пронизывает земную эволюцию в чувственном бытии и всегда стремится так преобразовать чувственное бытие, чтобы оно стало бытием духовным. В этом заключается глубокая трагичность Аримана. Ему хотелось бы превратить тотчас же в духовное все, что так или иначе когда-либо проявлялось в чувственном мире. Он борется в масштабе миропорядка за очищение, за «прокаливание в огне» всего чувственного. Это представляется ему хорошим. Однако по понятию божественно-духовных сущностей, противником которых является Ариман, это представляется весьма плохим. Весьма многое, что ему хотелось бы совершить, должно быть сделано по-иному. Мне хотелось бы привести пример.

В применении к общему миропорядку вы увидите из этого примера, что Ариман стремится к тому, что он считает хорошим, что это хорошее нельзя, однако, применять к мировому порядку. Возьмите какую-нибудь животную сущность, которая в своем прогрессирующем развитии в чувственном бытии принуждена сбрасывать кожу; она периодически меняет кожу, являющуюся как бы отображением ее самой, и продолжает дальнейшее развитие в новой жизненной форме. Для новой жизненной возможности данного существа нечто должно быть сброшено; Ариману хотелось бы все спасти: ему хотелось бы, чтобы змея не сбрасывала кожу, но чтобы все, что должно быть сброшено, перерабатывалось в масштабе мирового порядка.



Того же самого хотелось бы и человеку в чувственном бытии. Со многим не хотелось бы человеку расставаться. Ему хотелось бы взять это с собой в высшие миры, несмотря на то, что по мысли высшего мирового порядка оно предназначено для временного, для мгновения. Если бы человек мог, то, подчиняясь живущему в нем сильному влечению к чувственному миру, он среди всех вопросов о неизведанных или иных путях интересовался бы всегда больше всего вопросом: где можно найти Аримана? Как можно получить его помощь, чтобы заключенное в мгновение взять с собой в вечность? И в этом случае как раз хорошо то, что человек не может найти Аримана в чувственном мире ввиду того, что он невидим, сверхчувственен. Чтобы Ариман оставался возможно более невидимым в чувственном мире, это относится к обязанности Стража Порога. Таким образом, человек может развивать только свои собственные силы для сохранения мгновения в вечности и может только бессознательно пользоваться помощью Аримана. Тут в чувственное бытие человека врывается снова хорошее и дурное в виде двух полюсов.

Человек идет по пути человеческой эволюции. И задача человека на этом пути — хорошая, настоящая, истинная задача — состоит в том, чтобы все, имеющее ценность с точки зрения вечного, вознести в сверхчувственные миры и приобщить к царству вечного. В этом ведь и заключается наша обязанность, чтобы многие ценные сокровища мгновения приносить в жертву на алтаре вечности. Если мы можем воспользоваться помощью Аримана для ценных сокровищ мгновения, то это хорошо. Если же мы встречаем Аримана в сверхчувственном мире (а до этого мы ведь не можем его видеть) и он видит сохранившуюся в нас наклонность возносить в сверхчувственный мир все, лишенное всякой ценности, то это для него весьма большие ценности, но для противников его это лишено всякой ценности.



Тут мы являемся для него хорошим орудием, при помощи которого он из чувственного мира переводит в вечность то, что здесь пользуется любовью и что переносится в эту вечность именно благодаря тому, что пользуется нашей любовью. И здесь, таким образом, мы снова видим, что исходящее от Аримана само по себе не может быть названо ни хорошим, ни дурным, но что оно, напротив, хорошо или дурно в зависимости от того, как человек к нему подходит и в какое к нему становится отношение. Из этого мы можем заключить, как поверхностны и легковесны все описания, которые даются в ответ на вопросы: каков Ариман? Каков Люцифер? Ответов на эти вопросы, собственно, нет, потому что характеризованы эти сущности могут быть только в тех мирах.

Таким образом, человек вплетен в жизненный лабиринт. Как Люцифер, так и Ариман оказывают влияние на этот жизненный лабиринт, и человек должен искать пути, чтобы занять правильным образом позицию по отношению к этим могуществам. Это-то и вызывает возможность нашего развития, потому что благодаря этому мы принуждены искать надлежащих отношений к сущностям сверхчувственного мира. И отношения к сверхчувственному миру складываются не столько благодаря познаниям, полученным по способу чувственного познания, сколько благодаря тому, что человек, в духе приведенной характеристики, устанавливает определенные отношения к этим сверхчувственным сущностям. Человек пребывает, таким образом, в жизненной темноте, в которую врываются влияния сущностей, как добрые, так и злые, в зависимости от того, как себя человек поставит по отношению к ним.



Такова жизненная тьма. Жизненный свет, духовный свет, светит в эту жизненную тьму только благодаря тому, что мы становимся в правильное отношение к отдельным сущностям сверхчувственного мира, влияние которых врывается в наш физический мир, и благодаря тому, что мы сознаем, что должны изменить наше представление и понятие, если хотим говорить о сверхчувственных мирах. Мне хотелось бы привести вам еще один пример, насколько необходимо изменить свое мышление, если хочешь правильно определить отношение чувственного мира к сверхчувственному.

Мы живем в чувственном бытии; живем так, что и вокруг себя, и на себе чувствуем воздействие того, что называем своей жизненной судьбой. И каждый, обладающий правильным самосознанием, знает, что сочувствие, совместное ощущение симпатии и антипатии к жизненным судьбам относятся к наиболее сильным и глубоким чувствам, которые человек вообще может ощущать и которые наиболее глубоко проникают в нашу душу. Тут происходит, однако, так (почему это происходит, мне нечего говорить, потому что об этом много говорилось в начальных курсах), что в нашем высшем “Я” (Ubergeerdneten), которое, в соответствии со всем сказанным во вчерашней и позавчерашней лекциях, только напоминает об обыкновенном “Я”, только сохраняет его в себе как воспоминание, что в этом высоком “Я” мы сами приготовляем себе ту судьбу, которая нас затем мучает иногда в течение целой жизни.



Разве нет людей, которые потому и отказываются от идей перевоплощения, что у них нет никакого желания строить себе новое существование после того, как они прожили это?! Почему у них такие мысли? Потому что они запутались в убеждении, что в тех мирах, в которых человек находится после смерти, все протекает так же, как в мире чувств. Здесь многое может нам нравиться, а многое — и не нравиться, но чувствовать так, как мы чувствуем здесь, нам и в голову не приходит, когда мы находимся в жизни между смертью и новым рождением. Там мы ощущаем совершенно иначе, хотя ничего и не знаем об этом здесь. Когда после смерти мы приходим в духовный мир, то говорим себе: «Ты жил в условиях чувственного бытия; у тебя была определенная способность, но эта способность проявлялась в тебе чрезвычайно односторонне; возможно даже, что ты ею пользовался неправильно.

Теперь в новом земном бытии, в новой телесности тебе необходимо держать себя так, чтобы эта односторонность сгладилась. И чтобы несовершенство стало совершенством. Иными словами — то, что в тебе было несовершенным, когда ты был в одной форме, ты должен получить в другом, совершенном виде, пребывая в другой форме; благодаря взаимодействию должны наступить выравнивание и гармонизация». Затем, в период между смертью и новым рождением, наступает момент, когда человек говорит себе: «Я хочу родиться вновь в таких условиях, чтобы в новой жизни быть совершенно неспособным заниматься, например, живописью, ввиду того, что я ею уже занимался и приобрел достаточный опыт. Будучи неспособным к живописи, я буду в состоянии никогда не допускать в свою душу суждений, как если бы рисовал сам; я буду таким, каким должен быть, если сам встану перед вещью.



Мне нужно будет приобрести себе новые силы, потому что это может быть благотворно для гармонизации и сглаживания того, чем я обладал раньше». Так можно смотреть назад — на жизнь между рождением и смертью, на то, что было счастливо прожито. Человек говорит себе при этом: «Если бы только можно было направить всю свою эволюцию таким образом, чтобы так прожить жизнь». Из сил, которые возникают именно таким образом, должно поэтому родиться страстное желание: «То, что я раньше пережил в счастье, я теперь должен пережить в страдании». И тогда устраивают все таким образом, чтобы в какой-то определенной области пережить страдания, которые вызывают продвижение человека вперед.

Тогда получается такое положение, что в сверхчувственном мире человек стремится к страданиям и боли, а в чувственном мире ощущает их как нечто такое, отчего ему хотелось бы освободиться. Тут поистине обнаруживается практическое различие между жизнью в чувственном бытии и жизнью в сверхчувственных мирах, между смертью и новым рождением. Совершенно иные силы действуют в нашей жизни между смертью и новым рождением, чем те, которые нам симпатичны или антипатичны между рождением и смертью. Что делает тот человек, который захотел бы судить о жизни в сверхчувственных мирах в зависимости от симпатий или антипатий в чувственном бытии? Он перспективно переносит в сверхчувственный мир то, что имеется в мире чувств.



Это совершенно также, как если бы вы нарисовали розу на какой-нибудь стеклянной доске. Вы смотрите на эту доску, стекла не видите, смотрите сквозь стекло, и рисунок отбрасывается на находящуюся сзади гигантскую стену, и вам кажется, что это так и есть в действительности. В действительности же этого совершенно нет, и вы только перенесли туда рисунок. Таким же точно образом человек хочет оценивать и сверхчувственный мир по своим симпатиям и антипатиям, которые он ощущает в чувственном бытии; он проецирует в сверхчувственный мир нечто, что затем, как тень, отражается в сверхчувственном мире и имеет свое значение. Оно оказывает свое влияние.

Это опять-таки указывает на то, что мы называем «жизненной тьмой». Почему находимся мы в жизненной тьме в период между рождением и смертью? Потому что правомочными и само собою разумеющимися для жизни между рождением и смертью являются суждения, оценка жизни, которые для того бытия, в котором мы пребываем между смертью и новым рождением, являются недействительными. Для чувственного бытия нам необходима такая душевная жизнь, которая для мира сверхчувственного не имеет ни ценности, ни значения. Мы должны поэтому через познание и исследования в сверхчувственных мирах дать возможность другому свету из сверхчувственных миров светить в мир чувственный и способствовать общему миропорядку.



Величайшая ошибка, которую человек может совершить в отношении своего миросозерцания, — это мысль, что приобретенные им в чувственном мире понятия и идеи можно распространить на мир сверхчувственный, когда у человека нет ни терпения, ни выдержки, чтобы проникнуться описанием произведенных в сверхчувственных мирах исследований того, что из сверхчувственных миров бросает лучи в темноту чувственного бытия. Здесь перед нами встает такой вопрос: «Разве только тот может отдаваться воздействию духовного света сверхчувственных миров, кто сам может взирать на эти миры, то есть, кто прошел через посвящение?

В мире эта мысль чрезвычайно распространена. Часто говорят: «Как можно что-либо понять в сверхчувственных мирах, если сам не получил посвящения?» И на эту мысль обычно отвечают, что единственно правильным является прохождение пути посвящения и восхождения в сверхчувственный мир. Как обстоит дело с этим вопросом, как относится понимание к созерцанию сверхчувственных миров, в какой мере можно получить жизненное утешение и жизненные силы при помощи понимания духовного света в жизненной темноте ... — все это должно послужить исходной точкой для завтрашнего обсуждения, которое даст нам возможность проникнуть еще глубже в ту проблему, которую мы рассматриваем в этом цикле.


См. также:
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 4-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 5-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 5-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 6-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Штайнер, инициация, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist декабрь 1, 15:14 5
Buy for 100 tokens
Беседа публициста Николая Подосокорского с губернатором Новгородской области Андреем Никитиным. Андрей Сергеевич Никитин родился в 1979 году в Москве. Он - кандидат экономических наук. В 2011-2017 гг. - генеральный директор Агентства стратегических инициатив по продвижению новых проектов. В…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment