Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Ованес Акопян. "Лучо Белланти и «христианская астрология»"

Текст приводится по изданию: Акопян О.Л. Волки в овечьих шкурах: «Рассуждения против прорицательной астрологии» и ренессансная мысль Италии конца XV - начала XVI в. — М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2018. — 256 с. — (MEDIAEVALIA).



Лучо Белланти и «христианская астрология»

Надо сказать, что далеко не все коллеги Джованни Пико единодушно восприняли его нападки на астрологию. ...Многие задавались вопросом, насколько «Рассуждения» аутентичны; других смущали дружеские (насколько это было возможно) отношения Джованни Пико с Джироламо Савонаролой. Наконец, для некоторых астрология по-прежнему оставалась привлекательной дисциплиной. В этой главе речь пойдет о двух мыслителях, которые не поддержали Джованни Пико делла Мирандола, но, напротив, выступили против него. Одним из наиболее принципиальных оппонентов Пико стал... сиенец Лучо Белланти. О нем нам известно совсем немного; правда, эти скудные биографические данные позволяют понять, почему он написал свою «Защиту против астрологии». По всей видимости, он происходил из знатной сиенской семьи, но установить дату его рождения не представляется возможным. Об уровне его образования можно судить только по тому, что сам он называл себя «магистром искусств и медицины» — другие подробности его интеллектуального формирования нам неизвестны.

Первые сведения о нем появляются в источниках 1483 г., когда он принимает активное участие в политических баталиях в своем родном городе; когда его «партия» потерпела неудачу, Белланти был вынужден покинуть Сиену. Правда, ссылка длилась недолго; в 1487 г. Белланти вновь оказывается в Сиене, где установился благоприятный для его семьи режим, в рамках которого одну из ведущих должностей занял брат Лучо Леонардо Белланти. В течение последующих лет Лучо был втянут в многообразные политические процессы, связанные с сохранением независимости Сиены от более мощной Флоренции и с внутренней борьбой, которая в основном развернулась между ним и будущим правителем Сиены Пандольфо Петруччи. После победы последнего Белланти уехал из родного города, и хотя его брат пытался уговорить Петруччи проявить милость (судя по всему, правитель не был против), Лучо в Сиену больше не вернулся.

В 1495 г. он ненадолго оказался во Флоренции, где принял участие в спорах вокруг «Рассуждений против прорицательной астрологии». Дело в том, что согласно преданию, Белланти точно предсказал, сколько лет проживет Джованни Пико делла Мирандола; это точное прорицание сделало его известным среди ренессансных астрологов, поэтому не стоит удивляться тому, что узнав о возможной публикации трактата Джованни Пико людьми из круга ненавистного ему Савонаролы, Белланти выступил против хулителей близкого ему знания. В историографии долгое время существовала путаница относительно того, когда Белланти опубликовал свою апологию астрологии. Поскольку Белланти оказался во Флоренции в 1495 г., еще в XVIII в. сложилось твердое убеждение, что свои «Возражения на "Рассуждения против астрологов" Джованни Пико делла Мирандолы» он отдал в печать в это же время, правда, в Болонье. Однако среди печатных книг конца XV в. такой текст обнаружить не удалось. Самой ранней из публикаций труда Белланти была книга, изданная во Флоренции 9 мая 1498 г., т.е. за 4 дня до отлучения Савонаролы и за 14 дней до его публичной казни, что неизбежно заставляет нас повторить тезис об антисавонаролианском характере сочинения.

Через 4 года, в 1502 г., уже после таинственной смерти Белланти, в Венеции выходят в свет два его труда, посвященных астрологии, — "Защита астрологии против Джованни Пико делла Мирандола. Книга об истинности астрологии" и "Возражения против "Рассуждений против астрологов" Джованни Пико". Спустя несколько десятилетий, в 1554 г., в Базеле под третьим названием снова выходит то же опровержение Пико («В защиту астрологии против Джованни Пико делла Мирандола»), а заодно и под вторым известным титулом — «Книга вопросов об истинности астрологии». Оба текста представляют большой интерес в связи с теми спорами об астрологии, которые велись в ренессансной Италии конца XV - начала XVI в. Однако только в одном из них Белланти непосредственно выступает против Пико; «Книгу об истинности астрологии» следует использовать как любопытный, но все же второстепенный материал. Нельзя пройти мимо того, как сиенский медик выстраивает свою аргументацию. Структура обоих трактатов доказывает, что Белланти не стоит причислять к сторонникам новой, гуманистической культуры: приводя доводы в защиту астрологии, он изъясняется предельно сжато и на более простой латыни, чем Пико.

«Книга об истинности астрологии» состоит из двадцати «вопросов», что уже говорит о попытке следовать форме средневековых философских диспутов. Итоговый объем (около 170 страниц печатного текста) отнюдь не поражает воображения, а в некоторых главах сиенец осознанно сдерживает себя, не позволяя себе подробно расписывать положительные аспекты предсказательных практик. Второй трактат, направленный против Пико и Савонаролы, также построен интересным образом: сочинение разделено на 12 частей в соответствии с 12 книгами «Рассуждений против прорицательной астрологии». Используя такой подход, Белланти стремится последовательно опровергнуть основные аргументы Пико, а заодно наглядно показать своему читателю, в чем конкретно граф Мирандолы был не прав. В этом тоже легко усмотреть влияние средневековых трактатов, построенных на опровержениях какого-либо мнения с последующим выводом самого автора. То, в какой форме Белланти пытается обосновать истинность астрологии, лишь доказывает его большую приверженность средневековой культуре, нежели гуманистической. Подобные предварительные наблюдения находят подтверждение в тексте его сочинений.

Поскольку речь идет о заочной полемике между Белланти и Пико справедливо будет начать с трактата «В защиту астрологии», направленного специально против «Рассуждений против прорицательной астрологии». Особенности работы Белланти с текстом «Рассуждений» обнаруживаются с первых строк. Сиенец начинает свой труд с попытки доказать, что мнения тех авторов, которых Пико избирает себе в «союзники» для борьбы с астрологией, не столь однозначны. Подобно своему оппоненту, Белланти первым делом упоминает Гомера и Цецилия, которые, как уже говорил Пико, считали злейшими врагами тех, кто обманывает человека в обличье его друзей. Точно так же Белланти отсылает читателя к библейской цитате о волках в овечьих шкурах. Но далее сиенец не продолжает риторику Пико, а резко меняет направление своих рассуждениях, обрушиваясь с критикой на тех, кто под видом добродетелей смущает народ и, в том числе, возводит хулу на астрологию. По его словам, только люди, несведущие в этом вопросе, могут приводить подобные доводы о том, что астрология традиционно была противна как гражданским, так и церковным законам. Кроме того, Белланти высказывает сомнение, что астрология бесполезна в медицине и прочих областях своего возможного применения.

Далее сиенец прибегает к довольно интересной манере ведения спора: он стремится доказать, что первоначально Джованни Пико придерживался иной точки зрения, и только с течением времени поменял ее на кардинально противоположную. Для этого он обращается к «Апологии», адресованной Лоренцо Медичи, и «Речи к кардиналам», которые осудили «900 тезисов», где, по мнению Белланти, Пико в целом выступал как сторонник астрологии. После этого сиенец выражает удивление, почему за столь короткое время, отделяющее «Апологию» и «Рассуждения против прорицательной астрологии», Пико из адепта предсказаний превратился в их яростного противника. Неудивительно, что в этом повороте во взглядах Пико Белланти видит влияние Савонаролы. Подобный оборот лишь подтверждает, что сочинение Белланти направлено не столько против графа Мирандолы, сколько против Савонаролы, адаптировавшего «Рассуждения» и сделавшего доводы против астрологии доступными простому народу.

Поскольку Белланти поставил себе задачу последовательно опровергнуть все нападки Пико на астрологию, прежде всего, он рассматривает наследие тех авторов, которые, по словам графа Мирандолы, были противниками предсказаний. При этом Белланти не слишком заботится о том, чтобы достоверно следовать хронологии: его интересует стремление Пико приписать всем «ученым философам» отрицательное отношение к астрологии. Потому он сразу же упоминает двух главных философов древности — Платона и Аристотеля, — полное игнорирование которыми прорицательных практик Белланти трактует прямо противоположным образом, чем это делал Пико. Во-первых, Белланти признает, что действительно астрология, подобно целому ряду других важных занятий, у Платона не упоминается вовсе, а, во-вторых, он высказывает мнение, что для обоих философов астрология никоим образом не отличалась от астрономии и фигурировала в их трудах под этим весьма почетным названием.

В отношении прочих мыслителей Античности Белланти действует схожим образом: например, он признает, что Пифагор и Демокрит не одобряли астрологию (как о том говорил Пико); однако он добавляет, что именно они стали первооткрывателями магических штудий. По его словам, несмотря на то, что Сенека был противником астрологии, он, как яркий представитель стоицизма, не мог остаться в стороне от рассуждений о фатуме; а Цицерон, по Белланти, выступал не столько против самой астрологии, сколько против астрологов. Точно так же Белланти призывает пересмотреть представления об астрологии Плотина, предлагая в большей степени довериться Матерну и Порфирию, чем Пико. Сиенец не проходит мимо аристотелевской традиции, указывая на то, что ведущие последователи Стагирита — Александр Афродисийский и Аверроэс — не были противниками предсказаний, пусть последнего из них Белланти довольно неумело пытается оправдать за теорию о едином интеллекте. При этом важно отметить, что Белланти никоим образом не поддерживает мнение о низком уровне философствований Птолемея, интерпретировавшего Аристотеля. Сиенцу общий ход мысли античного астронома представляется верным.

Особенно интересным выглядит перечень флорентийских гуманистов и ученых, большинство из которых сначала Джованни Пико, а затем и Джанфранческо, сделали жупелом борьбы с астрологией. Кроме Лукина, Белланти упоминает Тосканелли, который, по его справедливому замечанию, был профессиональным астрологом и делал предсказания для представителей семейства Медичи, и Леона Баттисту Альберти, будто бы положительно высказывавшегося об астрологии в своих «Книгах об архитектуре». Белланти не забывает о Марсилио Фичино, чьи «Три книги о жизни» он интерпретирует как образец медицинской астрологии; и таким же образом расценивает медицинские трактаты Николо Леоничено. Наконец, последний из современников, позицию которого в отношении астрологии Белланти не был в состоянии полностью опровергнуть, Анджело Полициано, становится жертвой своего филологического образования: сиенец напоминает, что в силу своих основных занятий Полициано был далек от астрономии и астрологии — видимо, Белланти считает, что такая фраза сможет посеять определенные сомнения читателя относительно познаний Анджело Полициано в данном вопросе.

Учитывая манеру ведения спора Белланти, не стоит удивляться, что он не только высоко ценит признанных астрологов Античности и Средневековья — Манилия, Бонатти, Петра из Айи и других, — но и, вслед за некоторыми средневековыми мыслителями, настаивает на отсутствии противоречий между высказанной ими точкой зрения и христианством. Кроме того, Белланти настаивает на том, что церковные постановления никогда не запрещали занятия астрологией, а лишь ставили преграды прочим, не столь благообразным магическим практикам. Неудивительно, что благодаря подобной апологии астрологии с псевдо-христианских позиций Белланти получает возможность апеллировать к мнению раннехристианских и средневековых теологов, как будто придерживавшихся сходных с ним взглядов. В результате таких ухищрений, использовав доводы Пико против него самого, сиенский медик полностью меняет «историографическую» составляющую спора: те авторитеты, которых автор «Рассуждений» считал противниками астрологии, у Белланти приобрели принципиально иной статус. Теперь, создав необходимый ему историко-философский фон, противник Джованни Пико с полным правом может обратиться к доказательству истинности астрологии, как с теоретической, так и с практической стороны.

В статье, посвященной Белланти, О. Помпео Фаракови указывает на то, что основополагающее влияние на астрологические воззрения сиенца оказала «аристотелезированная астрология»; в ее основе лежит четкое разграничение двух понятий: судьбы, предопределенность которой отрицалась, и цепи физических причин, складывающихся в единое целое и формирующих некоторое событие. Представление о последнем явлении, достаточно близкое к философии стоиков, получило развитие в трудах как древнегреческих, так и арабских перипатетиков. По мнению итальянской исследовательницы, принимая эту точку зрения, Белланти ориентировался, прежде всего, на уже упомянутый выше трактат «О судьбе» Александра Афродисийского. Неудивительно, что О. Помпео Фаракови прослеживает далее эту «аристотелевскую» линию вплоть до средневековых схоластов, в том числе Фомы Аквинского и Иоанна Дуне Скота, которые сходным образом, по ее мнению, понимали понятие судьбы.

С одной стороны, предположение крупнейшего современного специалиста по истории астрологии верно: влияние перипатетической традиции, прежде всего, в ее радикальном, арабизированном варианте, на Белланти и на многих других адептов астрологии не вызывает никаких сомнений. С другой стороны, отдельные мысли, высказанные О. Помпео Фаракови, мне видятся не совсем верными. В первую очередь, на основе тех фрагментов из трактата Белланти, на которые она ссылается, достаточно проблематично понять, насколько центральным следует считать влияние на Белланти Александра Афродисийского. Как и в «Рассуждениях» Пико, так и в трактате «В защиту астрологии» в указанном ею контексте перечисление тех или иных имен вряд ли репрезентативно, ведь цель авторов — привлечь на свою сторону наиболее выдающихся мыслителей прошлого. Итальянская исследовательница же, обращая столь пристальное внимание на Александра Афродисийского, почти сразу же сталкивается с фигурой Оригена, не вписывающегося в эту схему, но упоминающегося в одном ряду с перипатетиками. Разумеется, О. Помпео Фаракови понимает это, но желание увидеть те философские причины, которые заставили Белланти выступить против Пико, в итоге, как кажется, превалирует над анализом самого текста. Не подвергая ревизии выводы Помпео Фаракови, я могу лишь сказать, что исследовательница, на мой взгляд, не проявила должного интереса к деталям и контексту.

Прежде всего, нельзя пройти мимо того, что действительно в тех пассажах, где Белланти рассуждает о действенности астрологических предсказаний, а не просто называет важных для него авторитетов, имена Платона и неоплатоников встречаются крайне редко. Позволю себе предположить, что сиенец был мало знаком с той традицией, на возрождение которой множество лет потратил Марсилио Фичино. Те случаи, когда на страницах трактата «В защиту астрологии» возникают представители Академии, чаще всего обусловлены тем, что в схожих ситуациях эти же мыслители упоминались в «Рассуждениях». По-иному обстоит дело с перипатетической традицией, к которой у сиенца естественным образом примыкают Птолемей и средневековые схоласты; при этом, в отличие от Джованни Пико, Белланти не игнорирует арабских комментаторов: при необходимости Аверроэс становится полноправным авторитетом.

Структура самого трактата позволяет нам понять ход мыслей Белланти: отвечая на обвинения Пико, он в соответствующей главе приводит свое суждение по тому или иному вопросу. Опустив технические аспекты полемики, когда Белланти указывает на неточности в расчетах Пико, можно заметить, что им двигали благородные мотивы. Согласно средневековой традиции «христианской астрологии», Белланти видел несомненную ценность в предсказаниях, по его мнению, лишь подтверждающих истинность христианской догматики.

Интенции автора прослеживаются уже во введении к трактату, где отказ от использования магии связывается с попыткой «волков в овечьих шкурах» ввести простых людей в заблуждение. Следуя этой логике, перед Белланти стоит двойная задача: доказать, что астрология имеет право на существование с физической и с богословской точек зрения. В отличие от «Рассуждений», где по объему теологическая составляющая незначительна и может считаться более или менее традиционной, в трактате «В защиту астрологии» Белланти стремится найти умеренный баланс между натуральной философией и богословием. Неудивительно, что для решения первой проблемы он избирает своими авторитетами Аристотеля и Птолемея; во втором же случае в основном следуют цитаты на Фому Аквинского и Иоанна Дуне Скота. Первым делом Белланти стремится опровергнуть ключевой тезис Пико о том, что небо, являющееся универсальной причиной, не может одновременно определять частности. Напомню, что на основании этого довода Пико отрицал все причинно-следственные связи, которыми оперируют астрологи. Белланти же предпочел ответить Пико, используя стратегию оппонента: в качестве авторитета, который будто бы высказывает противоположную точку зрения, в трактате «В защиту астрологии» выступает Стагирит. Ссылаясь на Аристотеля, сиенец высказывает два предположения.

Во-первых, он заявляет, что небесные тела содержат в себе свойственные им качества и производят разнообразные эффекты. Из этого следует, что каждая планета влияет на подлунный мир характерным только для нее образом; разумеется, все эти процессы порождаются перводвигателем, создающим нужное движение небесных тел. Интересно, что, по мнению Белланти, схожей точки зрения придерживался Фома Аквинский. Однако одновременно с этим Белланти не ставит под сомнение, что небесные тела обладают некими общими характеристиками. Например, он указывает, что не только Луна или Солнце могут излучать тепло или свет; наоборот, такая возможность присутствует в природе каждой звезды. Как и чуть выше, Белланти сразу же пытается убедить своего читателя, что подобное мнение было присуще не только одному Аристотелю; в данном случае сторонником этой точки зрения выступает Птолемей. Это лишний раз доказывает, что сиенец не считал убедительной критику философских построений Птолемея, изложенную в «Рассуждениях».

Продолжая ход своей мысли, Белланти обрушивается на один из важных тезисов Пико, согласно которому действенными планетами могут считаться лишь Солнце и Луна. Сиенец возражает своему оппоненту, прибегая, как и некогда Пико, к сравнению размеров разнообразных небесных тел. Правда, в отличие от своего оппонента, Белланти недоумевает, по какой причине автор «Рассуждений» считает мощной планетой Луну, а Сатурну и Юпитеру, в несколько сотен раз превышающих размеры Луны и некоторых звезд, отказывает в каком-либо ощутимом воздействии.

Второй вывод, к которому приходит Белланти, естественным образом вытекает из первого. Как я уже указывал выше, Джованни Пико делла Мирандола обвинял астрологов в стремлении объяснить события дольнего мира влияниями горнего. Именно по этому пути пошел Лучо Белланти, и первостепенный вопрос, который он ставит перед собой, заключается в том, чтобы пересмотреть представление Джованни Пико о трансформации небесных влияний при проникновении в материю. Сиенский медик уверен, что в действительности небо определяет как всеобщие, так и частные явления жизни, и в этом высшей причине ничто не может помешать, в том числе и материя. Для убедительности своих взглядов он несколько раз призывает обратиться к трудам Аристотеля, в основном упоминая «Метеорологику». С его точки зрения, универсальный порядок стоит выше любых преград и не может сводиться только к случайному или обязательному, частному или всеобщему. Интересно, что говоря в данном фрагменте «о безвредной силе звезд», подчиненных этой причине, он ссылается на Аверроэса, правда, сказать, насколько аристотелизм Белланти было пропитан влиянием Комментатора, проблематично.

Однако, кроме арабского перипатетика, в подтверждение своих слов о соотношении причин и свойств горнего и дольнего миров он дополнительно цитирует Фому Аквинского и Иоанна Дуне Скота. Упоминание двух великих схоластических докторов имеет две цели: во-первых, это позволяет Белланти перейти к теологическим доказательствам ценности астрологических предсказаний; во-вторых, как я уже говорил выше, в середине 1480-х гг. в рамках «900 тезисов», наравне с Платоном и Аристотелем и Аверроэсом и Авиценной, Джованни Пико предполагал «примирить» Фому Аквинского и Иоанна Дуне Скота. После римского скандала Пико ни разу не возвращался к этой идее, а имя знаменитого францисканского доктора в трудах графа Мирандолы больше не упоминалось. Нет никаких сомнений, что Белланти знал об этой попытке Пико. В трактате «В защиту астрологии» сиенский медик неоднократно говорит о двух схоластах так, как будто в их воззрениях не было никаких противоречий, а по основным вопросам они были согласны друг с другом. Сложно сказать, насколько это была сознательная позиция Белланти, но можно вполне допустить, что подобная стратегия была избрана оппонентом Пико неслучайно.

Приступая к теологическим доказательствам того, что астрология может быть полезной, Белланти сразу же использует цитату из Фомы Аквинского. Вслед за доминиканским теологом, сиенец утверждает, что небо является естественной причиной, ведущей человека к Богу. Но Белланти не останавливается на этом: из данной фразы он предлагает сделать вывод, что человек «согласно своему телу» зависит от расположения небесных тел, воли и замысла Бога и ангелов, этими телами управляющими. Таким же образом действия человека определяются взаимодействием с этими высшими сущностями. Неоднократно указывая, на то, что его мысли находят отражение в трудах Фомы Аквинского, в конце концов сиенский медик подходит к своему главному богословскому тезису. Исходя из максимы о подобии между двумя мирами — горним и дольним, — он заключает, что наиболее точный образ отношений между небом и человеком — микрокосм. Этот традиционный топос, хорошо известный в Средние века, позволяет Белланти свести воедино две линии — философскую и богословскую. Кроме того, использование подобной системы доказательств не оставляет никаких сомнений в философской ориентации Белланти и его конечных намерениях. При помощи классических аристотелевых и схоластических аргументов он стремится придать астрологии легитимный статус помощницы богословия.

Похожие мысли мы встречаем в другом труде Белланти — «Книге об истинности астрологии». Как уже было сказано выше, по форме этот трактат является неплохим примером средневековых философских сочинений. Однако не менее характерным выглядит содержание. Называя астрологию наукой, поскольку она изучает естественные причины небесных воздействий, Белланти подтверждает свое суждение теми же примерами: в VII и VIII главах второго «вопроса» он вновь указывает на подобие низшего и высшего миров. Целью же астрологических предсказаний, основанных на математических данных и потому достаточно точных на практике, он считает познание божественного замысла, что позволит человеку избежать фатальных ошибок. Таким образом, в двух своих трактатах Лучо Белланти предстает ярым защитником средневекового представления о «христианской астрологии». Опираясь на труды Аристотеля, Птолемея и схоластических докторов, прежде Фомы Аквинского и Иоанна Дуне Скота, он стремится восстановить высокий статус астрологии как помощницы богословии, который пошатнулся в результате нападок Джованни Пико делла Мирандола и Джироламо Савонаролы.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Аристотель, Иоанн Дунс Скот, Италия, Пико делла Мирандола, Ренессанс, Савонарола, Фома Аквинский, астрология, христианство
Subscribe

Posts from This Journal “астрология” Tag

promo philologist june 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment