Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Ефим Курганов. "Из сокровищ «Хвостовианы"

Ефим Курганов - доцент русской литературы Хельсинкского университета. Автор книг: “Литературный анекдот пушкинской эпохи” (Хельсинки , 1995), “Анекдот как жанр” (СПб., 1997), “Опояз и Арзамас” (СПб., 1998), “Сравнительные жизнеописания. Попытка истории русской литературы” (2 тома; Таллин, 1999), “Василий Розанов и евреи” (СПб., 2000),и “Лолита и Ада” (СПб., 2001), “Похвальное слово анекдоту” (СПб., 2001), “Роман Достоевского “Идиот”. Опыт прочтения” (СПб., 2001), “Анекдот-символ-миф” (СПб., 2002), ""Русский Мюнхгаузен": Реконструкция одной книги, которая была в свое время создана, но так и не была записана" (М., 2017), "Анекдот и литературно-придворный быт (на материале русской жизни пушкинского времени)" (М., 2018) и др.



ИЗ СОКРОВИЩ «ХВОСТОВИАНЫ»

Анекдот – жанр свободный, вольный, но тем не менее он функционирует по весьма жестким правилам, и одно из них заключается в том, что при завершении текста непременно должен сработать механизм пуанты. Пуанта – это непредсказуемый, неожиданный, нарушающий наши ожидания финал или точка поворота, как раз и придающая анекдоту особую привлекательность. Исключений не бывает. Но только в ряде случае имеет место даже не столько непредсказуемый финал, столько самый настоящий эстетический взрыв, освещающий главного персонажа анекдота особенно ярким, даже ослепительным светом. Такого рода анекдоты есть истинные перлы, доставляющие читателям и слушателям высокое наслаждение. И, кстати, этими перлами буквально пестрят анекдоты о поэте Дмитрии Ивановиче Хвостове.

Он был знаменит своим графоманством. Оно было фантастическое, гомеричекское, немыслимое. Дело даже не в том, что граф писал слабые стихи (да кто их не писал?). Важно то, что они были крайне неблагозвучны, были буквально наполнены какафониией, что не могло не вызывать смеха. И при этом Хвостов был верный рыцарь поэзии, бесконечно преданный ей, хоть и чересчур жаждавший славолюбия, и это невольно производило бурный комический эффект, чем воспользовались некоторые современники (одним из них, кстати, был Иван Андреевич Крылов) и шлифовали доставшийся им благодатный материал. Вот несколько вершинных созданий из серии анекдотов о графе Хвостове.

Да, прежде маленькая справка: Федор Федорович Кокошкин (1743 – 1833) – драматург и директор московских театров. Итак, читайте и наслаждайтесь – приведу несколько эпизодов их «Хвостовианы»:

«Однажды в Петербурге граф Хвостов долго мучил у себя на дому племянника своего Ф.Ф. Кокошкина (известного писателя) чтением ему вслух бесчисленного множества своих виршей. Наконец Кокошкин не вытерпел и сказал ему:
– Извините, дядюшка, я дал слово обедать, мне пора!
– Что же ты мне давно не сказал, любезный, – отвечал граф Хвостов. – у меня всегда готова карета, я тебя подвезу!
Но только что они сели в карету, граф Хвостов выглянул в окно и закричал кучеру: “Ступай шагом!” – а сам поднял стекло кареты, вынул из кармана тетрадь и принялся снова душить чтением несчастного запертого Кокошкина» (Касьян Касьянов. Наши чудодеи. СПб., 1875, с. 275);

«Граф Дмитрий Иванович Хвостов любил жертвовать экземпляры своих стихотворений многими сотнями экземпляров, воображая, что пожертвования эти принесут пользу нравственную. Но выходило часто, что эти экземпляры получали назначение, далеко не способствовавшее делу просвещения. Так, например, граф пожертвовал несколько сот экземпляров своей поэмы на наводнение 1824 года, под названием “Потоп Петрополя 7-го ноября 1824 года” в пользу Российской Американской компании. Все эти экземпляры были правлениями компании отосланы на остров Ситху для делания патронов» (Там же, с. 32);

«Граф Дмитрий Иванович Хвостов, первый и предпоследний граф сего имени (ибо пожилой сын его, вероятно, не женится), был известен всей читающей России. Для знаменитости, даже в словесности, великие недостатки более нужны, чем небольшие достоинства. Когда и как затеял он несколько поколений смешить своими стихами, я этого не знаю. Знаю только понаслышке, что в первой и последовавшей за нею молодостях, лет до 35, слыл он богатым женихом и потому присватывался ко всем знатным невестам, которые с отвращением отвергли его руку. Наконец пришлась по нем одна княжна Горчакова, которая едва ли не столько славилась глупость. как родной дядя ее Суворов, – победами. Этот союз вдруг поднял его: будучи не совсем молод, не благообразен и неуклюж, пожалован он был камер-юнкером пятого класса – звание завидуемое, хотя обыкновенно оно давалось восемнадцатилетним знатным юношам. Это так показалось странно при дворе, что были люди, которые осмелились заметить о том Екатерине. “Что мне делать, – отвечала она. – Я ни в чем не могу отказать Суворову. Я бы этого человека сделала фрейлиной, если бы он этого потребовал”» (Русские мемуары. 1800–1825. М., 1989, с. 477).

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Дмитрий Хвостов, Ефим Курганов, Суворов, анекдоты
Subscribe

Posts from This Journal “Ефим Курганов” Tag

promo philologist 15:20, Четверг 13
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья! Меня номинировали на профессиональную гуманитарную и книгоиздательскую премию "Книжный червь". На сайте издательства "Вита Нова" сейчас открыто онлайн-голосование на приз читательских симпатий премии. Если вы хотите, то можете меня там поддержать:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment