Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Михаил Пиотровский: "Вместо свобод культуры возрождается командный стиль"

Из беседы директора Государственного Эрмитажа Михаила Пиотровского с Еленой Яковлевой. Полностью интервью можно прочесть на сайте "Российской газеты".



- Новый законопроект о культуре и новый, параллельный, закон о музейной деятельности - это попытка добиться нового статуса культуры? Переформатировать взгляд чиновников на нее?

- Давайте не будем вести слишком много разговоров про чиновников. Это все-таки человек, обеспечивающий выполнение неких правил. Но не создающий их. Потому что тогда дело кончится примитивным правом. Разве мелкие чиновники вправе писать рецензии на новые учебники? Или рецензировать деятельность музеев? Сами музейщики не очень это умеют, а "отвлеченные люди" - да? Сейчас боязнь чиновников становится бедой, ко мне в кабинет начинают заходить сотрудники со словами: "Михаил Борисович, тут звонили из министерства...". Я сержусь, говорю, что 25 лет, как Моисей, вожу вас по пустыне, учу тому, что Эрмитаж имеет право на собственное мнение, и тому, что не чиновник должен говорить музею "вот как должно быть", а музей чиновнику… Потому что музей всегда лучше окружающего его мира. И в музее лучше знают. Потому что на нашей работе к решению можно прийти только с учетом огромного числа факторов. Так что у нас есть навык борьбы с примитивизмом. И часть этого - чиновник должен быть персонифицирован, а не просто "звонили", только так возникает диалог и совместная работа, что и требуется.

- Стратегия развития деятельности музеев, которую вы сделали, направлена на сохранение их автономности?

- Да. Мы начали ее разрабатывать после недовольного разговора на Совете по культуре, мол, законы плохи, тендеры ужасны, людей сажают ни за что. Президент на это ответил нам очень четко: законы надо выполнять. А если они плохие, то менять их. Вот возьмите и сделайте хороший закон. Это было обращение не к министерству, а к Совету по культуре. И мы пошли его делать. И по-моему, та концепция, которую мы сделали и сейчас обсуждаем, очень хорошая. Мы опираемся в ней на знаменитое, лихачевское "У культуры есть свои права". И считаем, что они должны быть обеспечены определенными привилегиями.

Да, культуре нужны привилегии. Во всем мире у учреждений культуры есть набор налоговых льгот, для них созданы особые таможенные правила, им нужна идеологическая защита. Санкции не должны касаться культурных событий. И так далее, вплоть до наделавшего много шума тезиса: все должны решать творческие общественные организации. Это очень важный посыл. Нам нужен механизм защиты от мелкотравчатых чиновников. Особенно если в министерстве зациклились на составлении набора правил, и забыли о государственной политике.

- В чем она, по-вашему, должна состоять?

- Для начала в осознании, что русская культура сегодня делится на три важных и разных сферы. Это, во-первых, фундаментальная культура, которая должна существовать независимо от симпатий ее оценщиков, тем более что она, как правило, никому не нравится. Как существовал Пастернак в советское время, когда в течение десятилетий считалось, что он гений и трогать его нельзя. Нам может быть кто-то противен, но если он гений, как Сокуров и Шостакович, то внимание к нему - одна из серьезных задач государства. А непосредственно заняться этим, кстати, могут творческие союзы.

Вторая сфера - госзаказ. В редких случаях по госзаказу тоже могут появиться гениальные вещи, но тут нужен Эйзенштейн. Третья сфера - культурные индустрии, которые могут сами зарабатывать деньги. Это кино (если из него изъять "авторское кино") и значительная часть театра. Музеи - только частично, потому что музей не должен быть ориентирован на деньги. Для этой триады должны быть три разных вида финансирования. Государство из госбюджета финансирует госзаказ и частично фундаментальное искусство. Общество - люди платят деньги за билеты - в основном культурные индустрии. А бизнес - на свой выбор. Кто-то из меценатов выбирает фундаментальную культуру, а кто-то нечто экономически выгодное.

- Эти по-разному устроенные культурные сферы автономны? Между ними должна быть какая-то иерархия?

- Абсолютной автономности не получается. "Массовое искусство" иногда содержит в себе зерна "высокого". В "высоком" встречается что-то индустрийное (хотя при этом обычно теряется тонкость авторства, личность художника и его покровителя). Но иерархия тут нужна. Поэтому управление культурой не должно быть похоже на управление обычным производством - танков или кастрюль.

В культуре нельзя заставлять (ну разве что в сфере госзаказа, и то хорошо бы контролировать вкусы чиновников, для которых сегодня главная фигура Иван Грозный, а завтра - Ленин). Нельзя, чтобы должностные лица судили школьные учебники или музейный госкаталог - музейщики это знают лучше. А когда у чиновников серьезные резоны, мы должны все делать с ними вместе. У нас был опыт выработки разных законов совместно с министерством. И благодаря нашему тесному общению уже отменили некоторые глупости. Но это взаимное общение должна быть постоянным.

Но самое принципиальное для нас: учреждения культуры не должны быть в прямом и безусловном подчинении чиновников. Формулировка "учреждения культуры созданы для выполнения задач, поставленных перед министерством", никуда не годится. Наоборот, министерство создано для того, чтобы обеспечить выполнение наших задач. Я добился, чтобы учредителем Эрмитажа значилось правительство. Учрежденный Екатериной II, а потом Николаем I он не может быть учрежден Министерством культуры РФ. А правительством - это другой разговор. Вроде бы нюанс, но он может серьезно мешать работать. Потому что в какой-то момент начнутся окрики. Чтобы не оказаться в зоне бесконечных окриков, мы и прописываем в законе права культуры.

А автономность нам нужна в первую очередь в принятии решений. Но мы при этом не требуем, чтобы нас не проверяли. Проверяйте сколько угодно. Но право на инициативу и участие в принятии стратегических решений должно быть за нами. В культуре что-то получается, потому что она саморегулируется. Она организм, а не механизм. И музей именно организм.

- Как восприняли вашу стратегию?

- Институт имени Лихачева считает, что хорошие законы у нас уже есть. Конечно, и они бы нас устроили, если бы мы не видели четкой тенденции свертывания свобод культуры - позднесоветского и постсоветского времени. Вместо свобод возрождается командный стиль. Уже появляются, например, постановления о порядке передачи музейных экспонатов из музея в разные места. А это ступенька - к разорению коллекций. Для музея же нет ничего важнее принципа неприкосновенности коллекций. Законы о ввозе-вывозе помогают частным музеям, но лишают защиты государственные. Изменения с тендерами вовсе не облегчают музейную жизнь. Когда-то нам большими усилиями удалось законодательно решить те или иные вопросы, а сейчас это все исчезает на наших глазах. 

- Критерии обмана самих себя

- Музеям и всем остальным учреждениям культуры нужен особый экономический и культурный статус. Вся эта наша система - автономных и казенных учреждений - работать не помогает. История Кирилла Серебренникова, что бы там ни лежало в ее основе, - хороший пример того, что в творческой работе невозможно соблюдать правила. Их нужно нарушать. И по существу все их нарушают, и на это смотрят сквозь пальцы. Но можно же "нарушения", без которых не обойтись, выделить в особые правила. Кстати, с театрами это немножко получается. А кроме того, музеям и учреждениям культуры нужно выйти из идеологии услуги. Острый спор: "Мы не услуга". "А почему? Вы же для людей?" - можно разрешить. Да, музеи для людей, но не люди, а сам музей должен определять, что давать людям.

Я сейчас борюсь, чтобы по отношению к музеям перестали звучать слова "критерий эффективности работы". Министерство культуры очень жестко насаждает нам этот критерий. Мы как-то с министром сидели в пять утра в аэропорту и обсуждали, почему министерство считает нашу эффективность по проданным билетам и количеству посетителей? Потому, что ему так проще и удобнее? Но все же понимают, что это не критерий: в Эрмитаже летом просто не пройти, в Лувре стонут от избытка посетителей. И каждый музей знает, сколько он может принять людей. Эрмитаж во дворце и Главном штабе - 5 миллионов.

Когда в Третьяковской галерее украли картину, наш министр, как большой пиарщик, сказал, что толпа, в которой ее украли, знак большой популярности музеев. Это так, но мы должны соотносить ее с нашими возможностями. И поэтому Совет музеев сделал заявление о том, что критерий "как можно больше народу", приводит к тому, что нам за народом не уследить. А главная функция музея все-таки сохранить, сберечь вещь, доставшуюся нам из прошлых веков. И показать - но при условии совершенной безопасности. И речь не только о ворах, но и о свете, воздухе. Поэтому критерий посещаемости как главный и исчерпывающий для музея не подходит. 

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Пиотровский, Серебренников, Эрмитаж, культура, музеи, чиновники
Subscribe

Posts from This Journal “Пиотровский” Tag

promo philologist ноябрь 4, 02:34 1
Buy for 100 tokens
Боккаччо Дж. Декамерон: В 4 т. (7 кн.) (формат 70×90/16, объем 520 + 440 + 584 + 608 + 720 + 552 + 520 стр., ил.). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства: ladomirbook@gmail.com; тел.: +7 499 7179833. «Декамерон»…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments