Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

"В Новгороде на Крещенье многие купаются в проруби, в Старой Русе этим суевериям не верят" (Якушкин)

Павел Иванович Якушкин (1822-1872) — российский писатель-этнограф, собиратель народных песен, присловий, загадок и побасёнок. Ниже размещен фрагмент из его книги "Путевые письма из Новгородской и Псковской губерний" (СПб.: Типография Торгового дома С. Струговщикова, Г. Похитонова, Н. Водова и К®, 1860).



Старая-Руса. 13-го Декабря 1858.

Добрался я наконецъ до Старой-Русы. Военныя поселенія, такъ сказать, заолонили собою память о старинѣ. Пользуясь досугомъ, спѣшу записать кое-какія собранныя иною свѣдѣнія о торговлѣ. По Ильменю, Ловати и Полѣсти суда, которыя преимущественно строятся въ Холмѣ, доходятъ до Старой-Русы: лѣтомъ ходитъ сюда разъ въ недѣлю пассажирскій пароходъ и буксируетъ суда, въ-особенности самины, очень тяжелыя на ходу; онѣ строятся длиной отъ 7 до 10 саженъ, шириною отъ 1 1/2, до 2 саженъ, глубиною отъ 2 до 3 аршинъ; самина называется также голубятницею; на саминахъ клади кладутъ отъ 4,000 до 2,000 пудовъ дровъ, овса больше, сѣна меньше: сѣно паруситъ, и при небольшомъ противномъ вѣтрѣ самина съ сѣномъ должна стоять; на саминѣ только 3 человѣка рабочихъ, а потому на ней дешевле провозъ.

За медленностію хода, пассажировъ на саминѣ не возятъ. Пассажировъ и легкій товаръ возятъ въ лодкахъ извозницкихъ, которыя тоже плоскодонны, длиною отъ 3 до 4 саженъ, шириною въ одну сажень; онѣ дѣлаются съ палубою на носу, и у передней части палубы двѣ мачты, парусь ставятъ косой, латинскій, какъ выразился купецъ С***. Изъ плоскодонныхъ судовъ были прежде еще семерки въ 7 саженъ длиною глубиною отъ 4 до 5 аршинъ, съ двумя мачтами; также водовики, которые еще больше семерокъ и того же устройства; но, за мелководьемъ рѣкъ и озера, ихъ замѣнили саминами. Рушинка или Руська лодка, иначе и чаще называемая сойма, вошла въ употребленіе не больше 10-15 лѣтъ; строится съ килемъ длиною 3 сажени, шириною 1 сажень, глубиною 1 1/2 аршина; она сшивается кореньями и потомъ сбивается желѣзными скобами; на ней рѣдко возятъ товары, а больше пассажировъ; это судно называется рѣйнымъ: можетъ рѣять, т. е. лавировать.

Полулодокъ - та же сойма, только гораздо шире, и нѣсколько длиннѣе, а потому и на ходу не такъ легка. На полулодкѣ рабочихъ бываетъ отъ 4 до 8 человѣкъ; но какъ она можетъ поднять до 8,000 пудовъ легкаго товара и до 6,000 п. сѣна, то провозъ на ней обходится дешевле, чѣмъ на другихъ судахъ. Всѣ лодки дѣлаются съ двумя мачтами и почти всѣ съ палубами. Сѣнныя барки, крытыя, на которыя кладутъ отъ 7 до 8,000 пудовъ сѣна. Она на мѣстѣ стоитъ до 300 p., на ней 8 человѣкъ рабочихъ, идетъ до Питера 9 недѣль, а случается и все лѣто. Коли нѣтъ своей барки, то нанимаютъ и платятъ за провозъ съ пуда 7--8 к. При каждомь суднѣ бываетъ непремѣнно маленькая лодка, которая здѣсь называется п_о_возка. На этихъ судахъ идетъ товаръ въ Петербургъ.

Главный товар: сено, дрова, овес и лен; не в большом количестве: кожи; говядина, тряпье, рожь, яблоки. От устья Шелони до устья Ловати, с берегов Ильменя, с Осташкова, Демьянска, Холма, Старой-Русы, Сольцы, Порхова, Острова и Пскова через Ильмень проходит в Питер товара, по рассказам здешних старожилов, на сумму до 4.300,000 р. сер. Из одной Старой Русы в этот год отправлено: льну до 70,000 пуд., ценою около 3 р. 60 к. сер. за пуд. Цены на лен бывают очень неправильны: от 2 до 5 р. сер. за пуд. Кроме того отправили много кудели или изгребы и пакли. Паклей называют очески от льна при чистке, самые грубые, когда снимут со льна паклю, при дальнейшей его чистке, идет изгреба. За провоз льва берут копеек по шести от Старой Русы до Питера. Овса, по цене до 3 р. 20 к. сер., идет до 100,000 чегвертей; овес бывает до 2 p. cep., а нынче был дорог.

Сено берут прямо с пожней (с покосов); по рекам Полисти и Ловати, а вообще по берегам Ильменя. Лучшим же сеном считается Бронницкое, которое идет ко Двору. Дрова больше берут на Ловати. Вся вообще торговля по озеру Ильменю с Новгородом и Питером, с основания военных поселений, значительно упала. Так например: из одной Старой Русы отправлялось, по рассказам купцов, одного льна до 250,000 пуд., а теперь лучшая цифра не превышает нынешней, т.е. 70,000 пуд. Вообще военные поселения расстроили хозяйство народное, в особенности в первые годы: когда мужики ходили на ученья, им не до работы было; а теперь при обращении поселенцев в государственные крестьяне, вероятно, положение их улучшится, но пока оно еще не устроилось.

Въ Старой-Русѣ бываютъ слѣдующія гулянья, которыя здѣсь называются праздницкими: праздницкая Женъ Мѵроносицъ у церкви Успенія, Троицкая у церкви Троицы, Духовская у церкви Св. Духа, Преображенская противъ церкви Спаса Преображенія за рѣкой, Кузьмо-Демьянская противъ бывшаго монастыря, говорятъ, очень древняго, уничтоженнаго Аракчеевымъ при постройкѣ для военныхъ поселеній провіантскаго и солянаго магазиновъ; праздницкая еще бываетъ, тоже противъ бывшаго монастыря на другомъ берегу, близъ слободы Перхина или Перина, Егорьевская -- весной, Никольщина -- весной и зимой, Дмитріевщина, Веденщина -- у приходскихъ церквей. Ивановщина теперь празднуется, не по прежнему; сперва, до Аракчеева, наканунѣ Ивана Купала, за ворота ставили выкопанный кустъ дѣдовника (рѣпейника?), который и стоялъ тутъ, пока совсѣмъ завянетъ, а вечеромъ, тоже наканунѣ, на улицахъ раскладывали кучи жигучей крапивы, чрезъ которыя перепрыгивали парни и дѣвушки. Теперь этотъ обычай вывелся; только на праздницкихъ хороводы играютъ.


Старая-Руса. 14 Декабря 1858.

Я познакомился съ А. А. С. Онъ занимается много русской исторіей. У него написаны огромныя три тетради, въ которыхъ между прочимъ есть вещи и хорошія; онъ отъискиваетъ мѣста около Русы, упоминаемыя въ лѣтописяхъ. Онъ мнѣ разсказалъ замѣчательную исторію о бывшемъ здѣсь архивѣ. Когда Аракчеевъ сталъ устроивать солдатскій "заводъ", всѣ дѣла, находившіяся въ архивѣ, велѣно было передать военному начальству. Начальство распорядилось такъ: всѣ дѣла и бумаги до-петровскія выбросило на улицу. С. говоритъ, что онъ съ такого выброшеннаго подлинника списалъ опись Старой-Русы, составленную при Михаилѣ Ѳеодоровичѣ, послѣ сдачи Шведами Новгорода. Была и другая опись Русы и опись пожней, составленная при Алексіѣ Михайловичѣ, но тоже утрачена. У С. я видѣлъ хронографъ прекраснаго письма, въ листъ, на 740 листахъ, оканчивающійся 1613 годомъ; шлемъ, найденный въ курганѣ Кіевской губерніи, и Псалтирь, печатанную, кажется, при Грозномъ.

Потомъ ходили мы по городу: городъ какъ городъ, всѣ наши города на славный Питерь городъ сбиваются: улицы прямыя, широкія, и хорошо выстроенныя, съ магазинами модъ, водокъ и проч., набережныя очень красиво отдѣланы, лавокъ около 200. На постройку позволено брать изъ городскихъ суммъ деньги по 5% съ уплатою при займѣ части суммы и процентовъ, но берутъ очень неохотно. До уничтоженія солдатскихъ поселеній, въ думѣ городской предсѣдательствовали господа офицеры, которые и распоряжались постройками. А было когда-то время и Старой-Русы: въ 1467 году въ моръ умерло 28 поповъ, 1, 500 монаховъ, да народу мелкаго, христіанъ православныхъ, 9,000, да отъ Ивана III бѣжавшіе 9,000 утонули въ Ильменѣ: народу выбыло не мало! А все-таки при Иванѣ Грозномъ съ однихъ соловарень старорусскихъ сходило въ царскую казну 18,000 тогдашнихъ рублей; при Михаилѣ Ѳеодоровичѣ въ Старой-Русѣ было 400 соловаренъ и 300 лавокъ около теперешнихъ ваннъ. С. мнѣ говорилъ, что до Аракчеевщины въ Старой Русѣ было 18 первогильдейскихъ капиталовъ. Теперь еще указываютъ на всю набережную, застроенную купеческими домами, которымъ только и дѣло было что соль варить; но переулки, въ которыхъ прежде жили работники-соловары и трепцы, теперь опустѣли. Трепцовъ, т. е. тѣхъ, которые ленъ трепали, сперва было до 2,000, а теперь не доходитъ и до тысячи.

С. отвелъ меня на соловарни; онѣ только недавно стали отдаваться въ арендное содержаніе (за 15,000 р. сер.), а прежде состояли въ казенномь управленіи. Вы не можете вообразить какое странное впечатлѣніе дѣлаетъ видъ разрушающихся домовъ, въ которыхъ помѣщались чиновники, казенные управляющіе, соляное управленіе, соляная полиція, и тому подобное.... Эти соловарни отобраны отъ горожанъ и устроены казеннымъ образомъ при Екатеринѣ II. Мой чичероне повелъ меня на одну городильню на самый верхъ, по полуразрушенной, частію безъ перилъ, и покрытой гололёдкою, лѣстницѣ. На мой вопросъ --"за чѣмъ туда идти?" онъ только сказалъ "увидите" и я, покоряясь ему, кои-какъ карабкался за нимъ. Наконецъ онъ привелъ меня на какой-то полуразвалившійся балконъ. "Здѣсь" -- сказалъ онъ --"сидѣла мать отечества, Екатерина Вторая Великая!" Я его поблагодариль. и просилъ повести меня еще къ ваннамъ. Ванны очень красиво, европейски, устроены. Соляное маленькое озеро не замерзаетъ, и не дорожки, а крытыя галлереи кругомъ.

Нынче хотѣлъ уйдти изъ Русы, да сказалъ мнѣ С., что у фонъ-З***, постоянно здѣсь живущаго, есть много книгъ, рукописей и вещей. Я сей же часъ послалъ къ нему просить дозволенія посмотрѣть его кабинетъ и получилъ отъ него разрѣшеніе на завтрашній день въ 4 часа. Еще могу сказать одно, что соборъ здѣшній, по словамъ С. очень древній; этотъ соборъ былъ некрасивъ. Графъ Аракчеевъ, какъ человѣкъ образованный, не захотѣлъ его такъ оставить; а какъ новый соборъ было дорого строить, то онъ только украсилъ древній: придѣлалъ къ нему. много хорошихъ украшеній, дурныя вещи сломалъ, и вышелъ Соборь Военныхъ Поселеній -- хоть куда! Въ этихъ же видахъ онъ сломалъ церковь Іоанна Предтечи, гдѣ теперь стоитъ часовня. Когда рыли фундаментъ для этихъ пристроекъ, отрыли кладбище. Многіе скелеты нашли перевернугыми, и въ нихъ по забитому осиновому колу. Вы вѣрно знаете, что умершимъ колдунамъ, чтобы они не пугали міръ православный, вбиваютъ, коли они ходятъ покойниками по міру, перевернувши ничкомъ, осиновый колъ въ спину, да и опять закапываютъ.

Кстати: вотъ нѣсколько названій травъ, записанныхъ мною со словъ здѣшняго мужика Григорія Абрамова. Сорокоприточная: "отъ сорока притокъ; впадаётъ отъ сорока притокъ; впадаётъ по сухимъ мѣстамъ; плетется въ середкѣ, какъ прутчичекъ (шнурокъ), а по бокамъ, какъ копѣечка". Мядушники: "отъ грудей пьютъ; по мокрымъ мѣстамъ шапкой роотетъ, розовенькой копѣечкой; помогаетъ отъ многихъ болѣзней". Суконникъ: "точно какъ бѣлое сукно; какъ идете по бору, такъ на бору ростетъ". Заячья кислица: "она и скусомъ кислая, а сама такая гладкая. Когда женщинѣ разрижаться -- такъ та трава". Въ Новѣгородѣ на Крещеньѣ многіе купаются въ пролуби, а въ Старой-Русѣ этимъ суевѣріямъ не вѣрятъ.


Старая-Руса. 15 Декабря 1858.

Нынче поутру ходилъ къ г. фонъ З***. У него кабинетъ набитъ его работою: тонко вырѣзанныя изъ кости разныя вещицы, картонныя коробочки и т. п., все показываетъ его нѣжную душу. Разъ ѣздилъ онъ на охоту, и у него расковалась лошадь. Онъ заѣхалъ въ кузницу подковать ее, и нашелъ тамъ двѣ кольчуги: одну двойчатую, другую простую; первая прекрасно сохранилась и отличной отдѣлки: каждое колечко украшено маленькою пуговкою. Шлемъ, у котораго одинъ только наушникъ оторвался; одиннадцать стрѣлъ, длиною до 5 четвертей, дерево совершенно смотритъ новымъ; стрѣлы эти оканчиваются желѣзнымъ копьецомъ, вбитымъ въ стрѣлу, которая послѣ, должно быть, струной связана, а съ другой стороны на четверть съ 4 сторонъ перёна, т. е. въ стрѣлѣ вдѣлана гривка пера; нагрудникъ, у котораго нижняя часть сдвижная; два меча, одинъ русскій, другой рыцарскій.

Онъ разспросилъ кузнеца, гдѣ онъ нашелъ, что далъ, и что хочетъ съ ними дѣлать? Тотъ отвѣчалъ, что купилъ у мужика, а тотъ, пахавши землю, выкопалъ изъ земли (на мѣстѣ Шелонской битвы), купилъ за рубль серебромъ, а теперь думаетъ перековать на подѣлку. Г. фонъ-З*** быль великодушенъ: онъ предложилъ кузнецу рубль сереб. и два пуда желѣза; кузнецъ охотно согласился и фонъ З*** сдѣлался владѣльцемъ этихъ вещей. Кромѣ того, у него же я видѣлъ перстень, на которомъ вырѣзанъ драконъ, или что-то подобное; крестъ въ вершокъ, на которомъ превосходно сохранились изображенія: посреди Спаса, на верху ангела, а по бокамъ и внизу по два Евангелиста; эти двѣ вещи серебряныя. Далѣе: двѣ серьги серебряныя, на каждой серьгѣ два подвѣска, украшенные камнями; эти серьги толщиною почти въ ржаную соломину; ружье венеціанское, съ вычурнымъ замкомъ, который заводится ключомъ: кремень падаетъ на быстро вертящееся огниво, которое находится среди замка; это ружье прекрасно отдѣлано мозаикой, украшено арабесками, -- и т. д.; пистолетъ съ двумя стволами, стрѣляющими въ одно время, съ ножемъ посреди, съ мѣдной ложей. Замѣчательно, что всѣ эти вещи найдены на мѣстѣ Шелонской битвы.....

Когда я предложилъ г. фонъ-Щ*** уступить мнѣ вещи, онъ запросилъ за двойчатую кольчугу, шлемъ, 4 стрѣлы и нагрудникъ 150 p. cep., за два меча 10 р. сер. При этомъ былъ С. и сталъ его уговаривать не продавать: пропадутъ дескать. Г. фонъ-З*** на это очень равнодушно отвѣчалъ, что ежели ему дадутъ деньги, то ему все-равно -- пропадутъ ли они, или нѣтъ. "Я охотникъ, страстный охотникъ, прибавилъ онъ нѣмецко-русскимъ языкомъ, а дадутъ деньги -- пусть пропалъ!" Отъ него мы пошли въ городское училище, въ которомъ два класса, и два учителя въ военныхъ мундирахъ (изъ унтеръ-офицеровъ -- теперь коллежскіе регистраторы, кажется), и одинъ священникъ: въ этомъ училищѣ учатъ Закону Божію, Ариѳметики до десятичныхъ дробей, да Грамматики первую часть. Учащихся мальчиковъ и дѣвочекъ до 85. Для такого города, какъ Старая-Руса, довольствоваться этимъ училищемъ слишкомъ мало, а потому двѣ мадамы завели пансіоны; у одной мадамы 8 дѣвочекъ, а у другой до 15 дѣвочекъ и мальчиковъ. Въ одинъ изъ нихъ я заходилъ: учатъ дѣвицъ -- сама содержательница, да сестра, да племянница, да священникъ: другихъ учителей нѣтъ, да и достать негдѣ.


С. Ужинъ. 26-го Декабря 1858.

Вчера около 12 часовъ вышелъ изъ Русы. Руса хоть и не та Руса, которая была до Аракчеева, все-таки очень торговый городокъ: въ уѣздномъ городѣ больше 100 лавокъ открытыхъ; это хоть бы другому и губернскому! Лавки всѣ большею частію съ крестьянскимъ товаромъ; это тоже хорошо: стало-быть этотъ городъ строенъ не для Питера, а для жителей. Пройдя съ версту отъ города, я сошолся съ мужикомъ изъ Бологижа. Онъ слышалъ, что въ Старой Русѣ будутъ продавать водку задешево, и пошелъ въ городъ къ обѣднѣ, но слухъ оказался ложнымъ, и онъ проходилъ даромъ. Дорогой онъ разговорился и разсказалъ про "Аракчеевщину". Пріѣхалъ Аракчеевъ, и сталъ всѣхъ брить, только стариковъ за 60 лѣтъ оставилъ.

Сталъ Аракчеевъ деревни въ связи ставить: Звозъ, Мозольчино, Лозьево, Дубки-Бабки, Гущино -- всѣ перевелъ въ Дубовицу. Вотъ другой годъ какъ имъ свободу дали, они и стали переходить на старыя мѣста, Гущино уже все перешло. Мой спутникъ зазвалъ меня къ себѣ обѣдать. Мужики живутъ вообще очень богато, земли у нихъ довольно; на душу высѣваютъ 10 мѣръ ржи и 20 овса кромѣ пожней. Однимъ они обижаются: сперва брали у нихъ по мѣркѣ -- съ души, а теперь отобрали у нихъ земли съ 30 душъ одну десятину, и заставляютъ ее обработывать. Этимъ они вообще недовольны. Не знаю, правду ли онъ говорилъ, что Аракчеевъ завелъ такой порядокъ: мальчика, какъ подростетъ, требовали въ училище, гдѣ учили грамотѣ, а кромѣ того маршировкѣ, а какъ войдетъ въ лѣта, то отправляли въ полевые полки. Три сына есть -- трехъ возьмутъ, одинъ -- и одному не спускаютъ.

Только такой порядокъ былъ не долго: года черезъ два дали кафтанчики форменные, велѣли всѣмъ бороду брить, голову стричь, да начальства много понадѣлали, съ тѣмъ и оставили. А теперь другой годъ пошелъ, какъ и начальство отбросили, оставили однихъ своихъ. Съ тѣхъ поръ мы и обросли прибавилъ разказсчикъ. Изъ-самомъ-дѣлѣ обросли: теперь трудно найти бывшаго поселянина бритаго и стриженаго. Здѣсь въ Бологижѣ во время обѣда (мы опоздали къ обѣду и обѣдали вдвоемъ), мальчикъ лѣтъ 10, сынъ хозяйскій, принесъ кучу костей: они собираютъ кости и продаютъ булынямъ за самую бездѣлицу: у одной дѣвочки было набрано костей до 3 1/2 фунтовъ, да тряпья комокъ, и объ ней какъ объ счастливицѣ говорятъ, что она получила 3 коп. сер. Рѣдко случается, чтобъ эти вещи, тряпье и кости, продавались за деньги, большею частію за кренделёкъ, серёжку и т. п.

При самомъ выходѣ изъ Бологижа мнѣ попались Тверскіе крестьяне. Они были въ Ростовѣ (Ярослав. губ), набрали тамъ огородныхъ сѣмянъ и скапидару, и ѣхали за Чудовскую станцію. Ихъ было шесть подводъ, на каждой подводѣ хозяинъ и работникъ, которому хозяинъ платитъ до весны отъ этой поры, т. е. всего недѣль за 12 по 10 руб. сер. У каждаго сѣмянщика, какъ они здѣсь называются, есть свои знакомые. Каждый хозяинъ заработываетъ за всѣми расходами отъ 45 до 60 руб. сер. Когда я встрѣтился съ этими сѣмянщиками и просилъ ихъ подвезти меня, то они, какъ народъ торговый, не соглашались; какъ только же я объявилъ, что "около кабака будетъ привалъ", они всѣ бросились на возы и просили сѣсть. Проѣзжая черезъ Чернецъ, Большо-Учно, мои попутчики сходились вмѣстѣ, шли пѣшкомъ, и пѣли пѣсни. У одного изъ нихъ былъ замѣчательный голосъ, только манера его не хороша: походила очень на Тургеневскаго рядчика. Этотъ господинъ жилъ въ Питерѣ и тамъ образовался. Они и теперь каждое лѣто ѣздятъ въ Питеръ и тамъ торгуютъ, а на зиму пріѣзжаютъ домой, пробудутъ дома недѣли двѣ, три, въ Тверской губерніи, а послѣ заѣзжаютъ въ Ростовъ, берутъ сѣмена и ѣдутъ по своимъ знакомымъ. Распродавши, за 500 верстъ отъ дома, свои товары, они часто продаютъ и лошадей, и сани, а сами великимъ постомъ возвращаются домой по чугункѣ.

Нынче на улицѣ собрались дѣвицы и парни, и ходили въ хороводѣ. Здѣсь хороводъ водятъ такъ: по одну сторону стоятъ въ линію дѣвицы, а по другую тоже въ линію парни. Поютъ пѣсни, не хороводныя, а какія попало; первый парень подходитъ къ дѣвицѣ, поклонится ей, возьметъ ее за руку и проведетъ ее по всему ряду, опять поклонятся другъ другу и станутъ сзади всѣхъ, дѣвушка къ дѣвицамъ, а парень къ молодцамъ; потомъ другая пара такимъ же порядкомъ, потомъ 3-я, 4-я, сколько найдется. Тамъ опять 1-я, 2-я и такъ далѣе. Наконецъ остановятся и пойдутъ такимъ же образомъ въ другую сторону. Пробывши на улицѣ часа три, я самъ пошелъ въ хороводъ, да и случилась бѣда: я не зналъ, что надо дѣвушкѣ поклониться -- они и осмѣяли; но послѣ все обошлось хорошо. Какъ расходится хороводъ, парни закричатъ: о! о! ура! о! о! И нечего грѣха таить: большею частію парни дѣвушекъ "кто въ овинъ, кто подъ тынъ" -- какъ разсказывалъ мнѣ старикъ крестьянинъ.


Шимской перевозъ. 2-го Января 1859 г.

Новый годъ, сколько я ни ходилъ по улицамъ въ Ямъ-Мшагѣ, встрѣтилъ не такъ, какъ мнѣ хотѣлось; посидокъ не было: подъ праздникъ грѣхъ собираться на посидки. По улицамъ народу было мало; мятель дула страшная, и въ Ямъ-Мшагѣ у меня никого не было изъ знакомыхъ. А въ этотъ вечеръ, говорятъ, хорошо бываетъ: дѣвушки сходятся по три, по четыре и льютъ олово, ходятъ на ручей, отгребаютъ камушки, и по нимъ судятъ, каковъ будетъ женихъ: коли камушекъ гладкій и женихъ будетъ гладкій, коли шершавый, то и женихъ шершавый; пѣтуха межъ кучекъ съ овсомъ пускаютъ. По утру пошелъ къ обѣднѣ, а послѣ обѣдни, познакомившись съ священникомъ, осматривалъ церковную библіотеку. Въ ней я нашелъ Цвѣтную Тріодь, напечатанную при Іоаннѣ и Петрѣ; обличеніе Никитино, написанное при Алексіѣ Михайловичѣ; синодикъ, въ которомъ изъ царей Петръ упоминается почти послѣднимъ, и то приписано другою рукою. Замѣчательно, что онъ названъ Великимъ, но послѣ это названіе замарано, потомъ написанъ Петръ III совершенно другой рукой и новѣйшимъ почеркомъ, а весь синодикъ полууставомъ. Въ этомъ синодикѣ упоминаются роды Сергіевыхъ, Ушаковыхъ, Скворцовыхъ, Ямскихъ-Охотниковыхъ, Устиновыхъ, Череменецкихъ, Володимеровыхъ, Щербаковыхъ.

Въ настоящее время Скворцовыхъ, Ямскихъ-Охотниковыхъ, Череменецкихъ, Володимеровыхъ и въ окружности нѣтъ. Здѣсь же видѣлъ образъ Соборъ Богородицы. Церковный староста, здѣшній крестьянинъ Василій Васильемчь Часный, разсказывалъ мнѣ, что этотъ образъ украденъ раскольниками въ 1823 году изъ Базловки. Этотъ образъ пишется такъ: Богородица на верху, а соборъ Апостоловъ внизу. Раскольники, отрѣзавши нижнюю часть, верхнюю бросили въ пролубь въ р. Мшагу, гдѣ и была она найдена; а нижнюю и по сю пору не нашли. Послѣ обѣдни мы отправились къ священнику, куда скоро пришелъ Б. В. Часный, а потомъ содержатель станціи, того же села крестьянинъ. Они много говорили о названіи мѣстностей: я имъ далъ Погодинскую брошюру, и просилъ узнать -- какія изъ названій сохранились до сихъ поръ.

Вотъ что между прочимъ они мнѣ разсказали: Въ Свинортѣ стоитъ обыденная церковь Ивана Богослова. Царь Иванъ Грозный, проѣзжая чрезъ Свинортъ, въ день своихъ имянинъ, приказалъ ее выстроить; она вся сдѣлана изъ плиты, а не изъ кирпича. Въ этой церкви, говорятъ они, есть чаша деревянная: даръ Грознаго въ день освященія. Послѣ пошли мы съ В. В. къ содержателю почтовыхъ станцій. Онъ, какъ самъ говоритъ, старовѣръ, но у него все на дворянскую ногу: диваны, кресла, зеркала, закуска дворянская, и въ заключеніе муфта, которую носитъ его жена. Одно только напоминаетъ православный домъ: въ обоихъ углахъ образа. Изъ его оконъ я видѣлъ окрутниковъ, нѣсколько парней, человѣкъ 5--6, окрутились (нарядились) рыцарями. Изъ рубахъ женскихъ, изъ юбокъ, шалей сдѣлали курточки, коротенькія юбки, на голову намотали шали, соломы, и вышли что-то въ родѣ шлемовъ, потомъ завернули тоже шалями лица до носа. Въ такомъ нарядѣ окрутники ѣздятъ только на новый годъ, отъ обѣда до вечера, разумѣется, какъ подобаетъ рыцарямъ, верхами. Пробывши здѣсь полчаса, или нѣсколько больше, я поѣхалъ съ В. В. къ нему, и у него остался довольно долго, слушая его разсказы.

Жители Ямъ-Мшаги всѣ хлѣбопашцы, у нихъ, какъ и у всѣхъ здѣсь, земля раздѣляется на выти, на каждую выть полагается 12 душъ, на каждую выть высѣваютъ 12 четверикомъ. Случаются урожаи самъ-десять, а средніе самъ-4, самъ-5. Кромѣ того занимаются ловлею рыбы: ловить мережами начинаютъ съ полнаго разлива до Николы, а потомъ со Спаса -- пока вода станетъ. Рыба водится слѣдующая: щука, язь, окунь, сопа, плотникъ (плотва), "у самую Миколу лещь съ икрой", налимъ, изрѣдка судакъ и сиги. Весною, по рѣкѣ ставятъ заколы: на 20 верстахъ заколовъ 15 ставится. А на заводяхъ у устья заколы эти ставятъ поперегъ рѣки, выбирая гдѣ мельче, изъ лучинокъ, т. е. изъ досчечекъ пальца въ 2--3 толщиною. Эти лучины перепутываютъ мочалой изъ старыхъ кулей или чѣмъ придется. Лучины привязываются одна въ другой какъ можно ближе, чтобъ рыба не могла пройдти, когда же вода станетъ сбывать, рыба начнетъ сваливаться къ низу, къ самому заколу. Тоже одинъ изъ главнѣйшихъ здѣсь промысловъ составляетъ извозничество.

Во время послѣдней войны здѣшніе извощики выѣзжали на 400 и болѣе подводахъ (по 3 подводы на человѣка, стало быть болѣе 100 извощиковъ). Другими ремеслами они стыдятся заниматься: топоръ взять въ руки -- ни за что! Въ послѣднее время выучились человѣкъ 18 портняжничать, а прежде ѣздили сюда портные ярославскіе. Долго я сидѣлъ у почтеннаго Василія Васильевича. Надо правду сказать, что рѣдко отыщется такой крестьянинъ: онъ образованъ, и я видѣлъ у него исторію Карамзина и Энциклопедическій Лексиконъ. Онъ ихъ читаетъ толкомъ и при всемъ томъ любитъ свое крестьянство, и живетъ, какъ онъ выразился: "по закону Божію, какъ Богъ велѣлъ". Когда я ему объявилъ -- за чѣмъ я хожу, -- онъ съ разу понялъ и обѣщалъ помогать. Отъ него я пошелъ домой.

У моего хозяина, который и бѣднѣе и грубѣе Василія Васильевича, были гости -- его племянница, изволите видѣть, отдана замужъ за Нѣмца. Такъ эта пара, пожаловала къ "дяденькѣ", и они всѣ трое пировали и кутили. Не вдругъ смекнувъ, въ чемъ дѣло, и не зная гостей, я присѣль къ нимъ. Барыня сейчасъ со мной заговорила: "Какъ здѣсь дурно проводятъ святки; никакихъ такихъ хорошихъ удовольствій не дѣлаютъ. Вотъ у насъ въ Сольцѣ, это можно чести приписать! Сдѣлаютъ вамъ лодку!!..." -- "Врешь, дура, лодку какъ есть и съ мачтой поставятъ на полоза!" обозвался дяденька Русской Нѣмки. "Ну выходитъ сдѣлаютъ! Запрягутъ лошадей, да такъ и катаютъ! А въ Новгородѣ!....." Я оставилъ ихъ, замѣтилъ въ книжку все слышанное и виденное, да и легъ спать.

Я думалъ, что день мой кончился; нѣтъ: только что я заснулъ, пришелъ отъ становаго пристава разсыльный, разбудилъ меня и просилъ, впрочемъ очень вѣжливо, пожаловать къ становому. Я подумалъ-подумалъ и пошелъ: онъ отъ меня стоялъ черезъ нѣсколько дворовъ. Прихожу. Этотъ почтенный господинъ сидитъ въ халатѣ и пьетъ пуншъ съ какимъ-то торговымъ мужикомъ (какъ послѣ я узналъ, отцомъ той, которая вышла за Нѣмца). "Почему вы, милостивый государь, не явились ко мнѣ сейчасъ по прибытіи въ Ямъ-Мшагу?" -- "Да ежели позволите вамъ сказать откровенно, -- отвѣчалъ я: не имѣлъ ни желанія, ни охоты, ни надобности" -- "Я все-таки начальникъ, а къ начальнику всегда должно являться; этого наконецъ вѣжливость требуетъ". Я видѣлъ, что начальнику не угодно было меня посадить, взялъ стулъ и подсѣлъ къ столику; это его немного озадачило.- "Позвольте узнать: зачѣмъ вы сюда прибыли?".- Я сталъ ему разсказывать, онъ не понимаетъ, я ему показалъ письмо ко мнѣ отъ Редакціи Р. Бесѣды на бланкѣ съ печатью -- онъ пришелъ въ недоумѣніе; но надо было видѣть ужасъ "начальника", когда я ему сказалъ, что Географическое Общество, состоящее подъ предсѣдательствомъ Великаго Князя Константина Николаевича, посылаетъ многихъ для этой же цѣли.-- "А у васъ есть какая-нибудь бумага отъ него?" -- "Меня не Общество отправило, но я все-таки имѣю отъ него предложеніе собирать пѣсни, сказки и т. под." (Я въ-самомъ-дѣлѣ получилъ такую бумагу отъ Общества по ходатайству В. И. Даля.)-- "И подписана она Обществомъ?" -- "Нѣтъ, однимъ генералъ-адьютантомъ Литке." -- "Сдѣлайте одолженіе, доставьте мнѣ ваши бумаги завтра поутру." На другой день поутру, часовъ въ 8, ко мнѣ приходитъ разсыльный за бумагами.

Я отослалъ. Жду часъ, жду другой: надо идти, а нельзя: бумаги не возвращены!.... Наконецъ я посылаю хозяина. Онъ возвратясь и говоритъ, что становой самъ идетъ. Ну, думаю, хочетъ меня вѣжливости учить: знать съ визитомъ идетъ. Входитъ становой и эксъ-становой, котораго я видалъ прежде.-- "Здравствуйте, батюшка!" -- "Здравствуйте, батюшка; прошу покорно садиться", сказалъ я, ему указывая на стулъ.-- "Все то у васъ бумаги, все то бумаги, сказалъ онъ усаживаясь. Да ни какъ у васъ хозяина дома нѣтъ?" -- "Да, кажется." -- "Прекрасный человѣкъ, вашъ хозяинъ!.... А я васъ выпустить не могу-съ!" -- "Это почему?" -- "А такъ-съ! позвольте осмотрѣть ваши вещи!" -- "Съ большимъ удовольствіемъ: извольте..." -- "Нѣтъ, милостивый государь, одинъ я не стану... эй! сюда?" Съ этими словами въ комнату ввалилось человѣкъ десять или больше народу.-- "А, вотъ что попосидкамъ ходите, ко мнѣ не явились! Это понятые. Гдѣ ваши вещи?"

Я ему указалъ на портфель: у меня только и было вещей, а остальныя я оставилъ въ Новѣгородѣ. Становой, спросивъ у хозяйскихъ: "все-ли?" сталъ разсматривать бумаги и читать ихъ вполголоса: "самина.... рушинка...." и засмѣялся, а за нимъ и всѣ понятые. Добрался онъ до пѣсенъ: "Скоро Дунюшка" -- Отставной становой не утерпѣлъ, засмѣялся, и во все горло запѣлъ: "Дунюшка, Дунюшка притомилася!.." -- "Да кто жъ эту пѣсню не знаетъ?" говорили понятые, смѣясь изъ угожденія становому: "у насъ любую дѣвку спроси -- споетъ!" Долгобъ эта исторія еще продолжалась, если бы становой не отыскалъ писемъ ко мнѣ.

Онъ хотѣлъ ихъ читать вслухъ, но я рѣшительно не позволилъ. Тутъ было между другими письмо отъ Купріянова, и мое заготовленное письмо къ Ч.; первый ѣздилъ по Новгородской губерніи съ предписаніемъ отъ Губернатора; поэтому становой его зналъ, а къ Ч. я писалъ наканунѣ и по счастію съ полнымъ титуломъ на конвертѣ. Это меня спасло отъ дальнѣйшихъ бѣдъ. Становой сконфузился и сталъ отдавать назадъ мои вещи. Но -- каюсь -- я разсердился и требовалъ, чтобъ онъ далъ мнѣ какую-нибудь бумагу, по которой я бы могъ на него жаловаться. Онъ сперва не хотѣлъ, но такъ-какъ я настаивалъ, то онъ объявилъ, что можетъ составить актъ. Пошли мы къ нему въ канцелярію, вещи мои понесли за нимъ, тамъ составили какой-то глупѣйшій актъ; при этомъ еще случилось маленькое несчастіе украли у меня нѣсколько тетрадокъ, при переноскѣ вещей въ канцелярію. Вѣрно соблазнился какой-нибудь понятой: мужики папиросы дѣлаютъ изъ всякой бумаги: думаю и мои тетради пошли тоже на папиросы.

От становаго я прямо пошел в Шимское. Уже начинало смеркаться и погода была не совсем хорошая. Народ здесь до-нельзя приветливый: мнѣ понался водовозъ и предлагалъ стать на дровни, за бочкой, и я насилу отговорился только тѣмъ, что могъ замочить полушубокъ. Подходя къ Шимскому, уже довольно поздно; я встрѣтилъ мужика. "Куда же ты, родной, - сказалъ онъ: ты пережди до завтра въ Шимскомъ, а завтра Богъ дастъ, найдешь обратныхъ -- доѣдешь!" Я поблагодарилъ его за совѣтъ, мы разошлись, и онъ запѣлъ. "Спаси Господи люди Твоя...".

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Великий Новгород, Новгородская губерния, Павел Якушкин, Старая Русса
Subscribe

Posts from This Journal “Новгородская губерния” Tag

promo philologist june 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments