Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Н.В. Ревякина. "Гуманист Пьер-Паоло Верджерио об умственном труде и ученых"

Пьетро Паоло Верджерио (1370—1444/1445) — итальянский гуманист, ученик Салютати, автор одного из первых обстоятельных трудов по вопросам воспитания и образования — «О благородных нравах и свободных науках» (1402). Текст приводится по изданию: Европа в средние века: экономика, политика, культура. Сборник статей. К 80-летию академика С.Д. Сказкина. - М.: Наука, 1972.



ГУМАНИСТ ПЬЕР-ПАОЛО ВЕРДЖЕРИО ОБ УМСТВЕННОМ ТРУДЕ И УЧЕНЫХ

В сочинениях гуманистов и особенно в их письмах можно часто встре­тить размышления о собственных занятиях и их целях, обоснование общественной значимости этих занятий. Подобные размышления тем интереснее, что относятся к эпохе, когда интеллектуальная дея­тельность — основная сфера приложения гуманистических сил и та­лантов — все сильнее обособляется, выделяясь из других областей жизнедеятельности, постепенно обретает свою функцию и свою спе­цифику и начинает признаваться обществом как самостоятельная сфера. Наиболее существенной и характерной чертой этого явления является секуляризация интеллектуальной деятельности и ее носи­телей. Имея свои предпосылки и некоторые успехи в развитом средне­вековом обществе, все эти процессы развертываются в полной мере только в эпоху Возрождения.

Важную роль в них играли гуманисты, деятельность которых способствовала становлению самосознания интеллигенции эпохи Возрождения. Источник, с помощью которого можно продемонстрировать ос­новные направления процесса становления самосознания гуманисти­ческой интеллигенции, — переписка гуманиста Пьера-Паоло Верджерио (1370—1444). Большая часть этой переписки приходится на период с 1389 по 1405 г., наиболее плодотворное время в творчестве Верджерио, занятого в эти годы преподавательской и научной дея­тельностью в Болонском и Падуанском университетах. Позже Верд­жерио отошел от преподавания и перешел на службу в римскую ку­рию, а в 1417 г. уехал вместе с императором Сигизмундом в Венгрию, где сыграл видную роль в развитии гуманизма. Из других источников для решения поставленного вопроса можно привлечь трактат Верджерио «De ingenuis moribus» (ок. 1402 г.) — об­разец гуманистической педагогики. В своей переписке ученый и педагог Верджерио решает вопрос о своем призвании, защищает необходимость умственных занятий для об­щества, рисует идеал ученого.

В умственных занятиях Верджерио пропагандирует упорный и самоотверженный труд, всецело поглощающий человека. Гуманист уверен, что люди не рождаются мудрыми и учеными, но приобретают все «studio atque industria». Как в физическом труде, так и в умствен­ном необходимы прежде всего упражнение и усердие; чем неутомимее трудятся, например, в ораторском искусстве, тем красивее получается речь. В занятиях моральной философией и ораторским искусством, которые Верджерио выбрал для себя, он намерен, как он сам заявляет, проливать пот, и ни натиск судьбы, ни случайность не отвратят его от этого намерения. Мысль о преданности своим занятиям повторяет­ся неоднократно. Своих корреспондентов — собратьев по умственному труду — Верджерио постоянно убеждает настойчиво трудиться, не оставляя начатого, ибо только этим путем, пройдя через все лишения и трудности, можно достигнуть высот. Как пример для подражания он называет некоего Якоба де Фирмо, которого ничто не может отвлечь от честных трудов.

Похвалы же друзей в адрес самого Верджерио подстегивают его и заставляют предаваться самобичеванию: он инер­тен и медлителен по сравнению с другими; он столько дней провел праздно и столько ночей проспал, а ночь для неутомимого Верджерио «подобна смерти», ибо «во сне исчезает все время». Одно из писем Верджерио рисует его трудовую жизнь в Падуе. Каждое утро он поднимается рано, задолго до рассвета, сидит при свече с книгами, готовясь к занятиям; затем идет на занятия, где сна­чала опрашивает учеников, потом читает 2-3 лекции. В таких трудах проходит весь день. А если случается время для отдыха, то обычно это прогулка во дворике или под крышей. Первая часть ночи снова посвящена занятиям...

В этой «жажде познания, в столь сильном стрем­лении к науке и славе, в столь усердных упражнениях в литературной деятельности» проходит жизнь гуманиста Верджерио, девизом к ко­торой могут стать его слова, сказанные другу: «vigila et labora». Вспоминая, как он изучал греческий язык, Верджерио говорит, что этот устрашающий многих труд никогда не казался ему наказа­нием. Более того, свою нелегкую жизнь, усиленные занятия, бес­сонные ночи Верджерио называет одновременно и большим наслаж­дением. Такие заявления очень характерны для него. «Проливать пот в научных занятиях» и «жить в них с радостью» — для Верджерио не противоположные вещи. Наслаждение, присутствующее в умствен­ных занятиях, не означает, однако, что они — праздность и досуг. В этом отношении Верджерио считает возможным сравнить умствен­ные занятия с государственной и военной деятельностью и находит сходство в том, что всем им присущи как наслаждение, так и тяжелый труд, в них нет места праздности, так что никакому бездельнику в эти сферы нет дороги.

Настойчивая защита умственных занятий как упорного труда создает впечатление, что Верджерио полемизирует с невидимым про­тивником, опровергающим подобный взгляд. Очевидно, это спор с обы­денным взглядом на научные занятия, с недоверием трудовых слоев общества к созерцанию, скомпрометированному монахами. В заявле­ниях гуманиста видно стремление отстоять умственный труд, сделать его в глазах общества важной сферой жизнедеятельности. Убедить же предприимчивое и деятельное общество эпохи Возрождения в значи­мости этого рода занятий можно было, доказав, что они — тоже труд. И как специфическое качество этого труда, роднящее его с более вы­сокими сферами деятельности, подчеркивается присущее ему наслаж­дение. Оценивая умственные занятия как труд, Верджерио, однако, высказывается против чистой науки и считает, что человек не должен целиком отдаваться созерцанию, так как он тогда становится дорог только самому себе и мало полезен государству.

Для Верджерио заниматься философским познанием мира — великое дело, более великое — жить согласно философии, самое же превосходное — соеди­нение того и другого. Вот поэтому-то Верджерио выступает так активно в сочинении, написанном им в форме письма от имени Цицерона Петрарке, против обвинений, направленных в его адрес Петраркой. Позиция Цицерона, ученого, принимавшего активнейшее участие в государственной жизни и затем в гражданской войне,представляется ему справедливой и необходимой, гражданским долгом ученого. Подобное отношение к умственному труду определяется у Верд­жерио, на наш взгляд, рядом обстоятельств. Важную роль среди них играют защищаемый им принцип деятельной жизни и его граждан­ская позиция, сформировавшаяся под сильным влиянием граждан­ских идей Флоренции и их наилучшего выразителя — Салютати; в дальнейшем эта позиция нашла питательную среду в Падуе, где традиции демократических свобод долго сохранялись и при тирании Каррар. Наряду с этим на Верджерио оказало влияние и распростра­нившееся в эпоху Возрождения гуманистическое представление о бла­годетельной роли знания, способного силой мудрости и нравственного влияния устроить мир наилучшим образом. Сказались, очевидно, и недостаточная расчлененность общественной практики и не вполне сложившаяся в силу этого обособленность умственного труда даже в сознании его носителей.

В каких формах проявляется умственный труд и каковы его це­ли в представлении гуманиста? Верджерио говорит о научной и педагогической деятельности, понимая их в неразрывном единстве. «И мы делаем нечто, когда си­дим под крышами учебных заведений, когда учим и исследуем сами, создавая движением мысли нечто достойное о разуме, природе, нра­вах... Тем, что мы создали что-то своим умом или сохранили в памяти многие знания, мы достигли высшего». В деятельности ученых-педагогов Верджерио выделяет собствен­но творчество, сохранение знаний и их передачу. О собственно творческой функции людей умственного труда и об их роли в сохранении культурных ценностей у Верджерио есть целый ряд высказываний, где речь идет в основном о предмете, наибо­лее интересующем гуманиста, — о «studia humanitatis». Верджерио глубоко убежден, что «для сохранения памяти о прошлом более всего необходимы памятники письменности, в которых описываются дея­ния людей, превратности судьбы, редкостные творения природы и обо всем этом содержатся суждения времен. Передаваемое челове­ческой памятью мало-помалу исчезает, едва превышая век одного человека.

То же, что хорошо вверено книгам, остается вечным...» Отсюда высокая оценка труда писателей, поэтов, историков — «бо­жественных умов», без труда которых не может быть долгой, а тем более вечной, памяти о каком-либо деле. И поскольку памятники письменности и книги, создаваемые исто­риками и писателями, являются «верной памятью о событиях и всеоб­щей кладовой всех знаний», «мы должны позаботиться о том, чтобы взять их у предков; и если мы сами ничего не в состоянии сочинить, мы должны целыми и невредимыми передать книги потомкам; тем самым мы позаботимся о полезном для тех, которые будут после нас, а тех, которые ушли, мы вознаградим своим трудом». Верджерио обвиняет свое время и предшествующие века, в те­чение которых была допущена гибель многих прославленных трудов выдающихся авторов. Поэтому гуманист приветствует инициативу Флоренции по «спасению гибнущих наук Греции и насаждению их в Италии» и одобряет приглашение во Флоренцию Эмануила Хризолора. Гуманист защищает от забвения и уничтожения не только духов­ную культуру; одним из первых среди гуманистов он проявляет бе­спокойство по поводу состояния памятников материальной культуры.

Создание и сохранение культурных ценностей, с точки зрения Верд­жерио, имеет прежде всего определенное воспитательное значение. Верджерио глубоко убежден, что в мудрости содержатся «опыт, правила и уроки всей жизни», и поэтому, считает он, люди, призван­ные к практической жизни, могут стать более благоразумными, усвоив наставления тех, которые пишут книги, и следуя примерам тех лю­дей, о которых в этих книгах рассказывается. С подобных позиций он оценивает книгу гуманиста Джованни Конвертино да Равенна «De elegibili génère vitae»:его работа нужна для того, чтобы то, что «он узнал на опыте, лучшем учителе дел, показал бы юношам с помощью разума и наставлений». Творчество ученого Верджерио расценивает, таким образом, с точки зрения необходимой связи знания с жизнью. Эта связь мыслится, однако, не только как приобщение к опыту и мудрости, но и как нравственное совершенствование, ибо знание у Верджерио теснейшим образом связано с добродетелью и порой прямо отождествляется с нею.

Точно так же и передача знаний, реализующаяся в процессе обра­зования, включает в себя наставление в мудрости и нравственное во­спитание, и соответственно «studia liberalia» называются дисциплины, «с помощью которых развиваются и взращиваются добродетель и мудрость и благодаря которым тело и душа предрасполагаются к луч­шим поступкам». Образование Верджерио считает лучшим наследием и достоянием, делом первостепенной важности, о котором родители должны позаботиться в отношении своих детей. Ученики — один из главных результатов труда ученых-педагогов. В письме к Барцицце Верджерио выражает надежду, что добродетель того не бесплод­на, поскольку, обучая юношей, он передает им знание риторики и выпускает умеющих говорить по правилам красноречия, а кто красно­речиво говорит, тот должен и жить добродетельно. Верджерио еще не подчеркивает общественного характера деятель­ности ученых-педагогов. Она представляется ему частным делом по сравнению с государственными и военными занятиями, имеющими своей целью общее благо. Однако лишенная чистого созерцания, эта деятельность отвечает требованиям активной жизни, за которую ратует гуманист, и, соединяя в себе передачу знаний и нравственное воспи­тание, несомненно приближается к общественному служению.

Основные принципы гуманистического образования и воспитания изложены Верджерио в работе, специально посвященной этому пред­мету, — педагогическом трактате «De ingenuis moribus...», анализ которого может быть темой самостоятельного исследования. Нас же в связи с общей оценкой умственной деятельности, различных ее форм и целей интересует в данном трактате определение значимости научных дисциплин. Верджерио отходит от традиционной системы «семи свободных искусств» и от греческой системы образования, о которой упоминает, и перечисляет научные дисциплины, распространенные в его время: моральную философию, историю, риторику, поэтику, музыку, логику, грамматику, естествознание и связанные с ним учения о перспективе и о весе, астрономию, геометрию, арифметику, медицину, юриспруден­цию, богословие. Богословие, как «знание возвышеннейших причин и вещей, которые удалены от наших чувств и которых мы касаемся только посредством разума», стоит в конце перечня и роль его никак не оценивается. Очевидно, Верджерио, как и Петрарка, не видит практической пользы от религиозной метафизики; его понимание си­стемы образования целиком основано на светских принципах. В образовательном процессе Верджерио ставит на первое место гуманитарные дисциплины и среди них — моральную философию, историю и риторику.

Он называет эти дисциплины гражданскими и подчеркивает прежде всего их воспитательную функцию, их роль в формировании человека-гражданина, государственного деятеля по преимуществу. В философии, которую гуманист рассматривает исключительно в моральном плане, заключены предписания, чему подобает следовать в жизни и чего избегать, она рассуждает о назна­чении людей. Философия учит правильно думать, что, с точки зрения Верджерио, в любом деле является главным. По поводу философии высказывается и еще одна интересная мысль: она потому считается свободной наукой, что ее изучение делает людей свободными. Эта же мысль повторяется и в письмах, где говорится об освобожде­нии духа, которому способствуют учения о нравах. Очевидно, это освобождение надо понимать как обретение посредством философии внутренней свободы, благодаря которой человек становится лично­стью, т. е. приобретает самоценность и достоинство, составляющие его главное достояние и ценимые неизмеримо выше родовитости, богатства и т. п. Очевидно, не только моральное воспитание, но и фор­мирование личности как таковой составляет, по Верджерио, задачу философии.

И другая гражданская дисциплина — история — имеет большую пользу: в ней содержатся примеры того, чему следовать в жизни и чего избегать, она дает разумные советы и увеличивает жизненный опыт. Знание истории необходимо всем людям, но особенно тем, кто находится на государственной службе. Последняя мысль повторяется неоднократно. Столь же необходимо красноречие, учащее людей веско и красиво говорить. В этой дисциплине Верджерио подчеркивает прежде всего важность содержания, поэтому для красноречия имеет большое зна­чение история: она дает примеры, воздействующие на людей сильнее, чем любое рассуждение. Если три «гражданские науки» имеют прежде всего воспитательное значение, то грамматика и логика рассматриваются Верджерио как дисциплины, в некотором смысле подсобные по отношению к другим. Грамматика — прочная основа любой дисциплины; она необходима каждому человеку, и особенно ученым: «Если мы хотим в научных за­нятиях добиться успеха, мы, очевидно, должны прежде всего знать соответствующий язык, заботясь о том, чтобы в стремлении к боль­шему позорно не ошибаться в малом».

Так, для самого Верджерио изучение греческого языка не является самоцелью, он необходим гу­манисту для знакомства с греческой философией, историей, красно­речием. Аналогично отношение гуманиста к логике, определяемой им как «искусство спора», «учение о познании», которое «открывает путь к любому виду наук». По существу Верджерио понимает логику в ее античном значении, не принимая во внимание ее средневековых претензий быть наукой наук. В перечне дисциплин гуманист Верджерио уделил должное вни­мание и другим, не гуманитарным областям знания. Их оценка лише­на крайностей и показывает широту взглядов гуманиста-питомца университетов Болоньи и Падуи с их специфической естественно­научной атмосферой. Сам Верджерио был знаком с естествознанием, медициной, юриспруденцией. Отмечая практическую пользу медицины и юриспруденции, Вер­джерио считает первую производной от естественной философии, вторую — от моральной.

Медицина неблагородна в своей практике, но весьма полезна для здоровья людей и прекрасна в познании. Юрис­пруденция полезна для государственных и частных дел и повсюду пользуется большим почетом; в ее адрес, однако, следует критика (недостойно продавать труд за деньги), предвосхищающая поздней­шую гуманистическую полемику против юристов. Верджерио указывает и на практическое значение астрономии, определяющей время затмения Солнца и Луны. О выходе в сферу практики других естественных знаний Верджерио не упоминает,

что для его времени вполне объяснимо; но он не рассматривает их и с точки зрения средневекового понимания науки как совокупно­сти определенных правил и технических навыков, не подчиняет ис­следование природы цели раскрытия божественного плана миро­здания. Естественнонаучная дисциплина понималась падуанским гу­манистом уже по-иному — как исследование причин движений и изменений: «Знание природы в высшей степени созвучно и сообраз­но человеческому разуму; благодаря этой науке мы познаем осно­вы и изменения природных тел, одушевленных и неодушевленных, находящихся на небе и на земле, а также причины многих явлений, которые обычно кажутся удивительными. Как приятно понимать все это, так в высшей степени приятно познавать то, что случается в воздухе и на земле». Обращает на себя внимание такое положение Верджерио: зна­ние и процесс познания приятны, дают наслаждение. Этот момент «приятности», красоты знания и процесса познания он подчеркива­ет и в общих положениях («свободные науки рождают удивитель­ное наслаждение»), и применительно к отдельным научным дисцип­линам, будь то естественные или гуманитарные науки.

«Приятно и со­держит в себе исключительную определенность» познание арифме­тики и геометрии, «прекрасна в познании» медицина. Поэзия, хотя и полезна для жизни и красноречия, более всего доставляет на­слаждение. История способна превосходить власть природы и бы­стрейший бег времени, останавливая и поворачивая назад то, что происходило раньше. И это ощущение овладения природой вызы­вает в душе наслаждение и восторг. Мысль о том, что знание и процесс познания прекрасны сами по себе и представляют определенную ценность, т. е. эстетическое отношение к науке, не была, очевидно, присуща средневековому сознанию и родилась, пожалуй, только в эпоху Возрождения, ко­гда начала осознаваться сила знания и утверждался его светский характер. И определение умственного труда как наслаждения то­же, очевидно, стало возможным только в это время. Интересную мысль высказывает Верджерио о связи всех наук между собой.

Чтобы считаться ученым, нет необходимости изучать все дисциплины, ибо и отдельные из них могут потребовать чело­века целиком, хотя, замечает он далее, «все дисциплины так меж­ду собой связаны, что никакую нельзя изучать по-настоящему, пол­ностью игнорируя все другие». Светская трактовка, объективная оценка всех современных ему областей знания, значимость которых, по мнению Верджерио, за­ключается в самом знании, его практической ценности и нравствен­ном воспитании, подчеркивание связи дисциплин друг с другом нам представляются важным этапом в утверждении необходимости ум­ственного труда для общества, в осознании умственной деятельно­сти как особой и единой сферы жизнедеятельности.

Будучи членом университетской корпорации, Верджерио тем не менее не мыслит умственный труд сугубо корпоративно, не огра­ничивает его только научно-педагогической деятельностью. Умст­венная деятельность выводится им за рамки университетов и школ и включается в сферу общественной и государственной жизни. Имен­но в этих сферах наиболее полно реализуется идеал связи знания с жизненной практикой, именно здесь мудрость знания и его мораль­ная сила получают возможность широкого влияния. В этих сферах умственный труд обретает новые функции. Уже говорилось о том, что понятие знания и добродетели у Верд­жерио теснейшим образом связаны между собой. Сама же добро­детель понимается им как моральное совершенство, проявляю­щееся в деятельности, прежде всего на благо общества.

В связи с этим Верджерио склонен рассматривать знание как активное доб­ро, а его носителей как руководителей общественного мнения и са­мого общества. Истинными носителями знания он считает тех, у кого мысль не расходится со словом, слово с делом и в конечном итоге — знание с добродетелью48. Их позицию Верджерио противопостав­ляет лицемерию современных ему проповедников, выражая этим зреющий конфликт между гуманистами и представителями феодаль­но-католической идеологии: «Лучший вид знания тот, когда убеж­дающий словом, что надо делать, подтверждает это примером и сво­ей жизнью; об этом мало заботятся, как мне кажется, проповедни­ки нашего времени, все стремление которых состоит в том, чтобы ска­зать, а не сделать доброе... Итак, кто правильно учит и живет так, как учит, тот истинно ученый, кто же по-другому, тот лжец, осуж­дающий себя самого своими словами». Моральная дискредитация церковных идеологов, производивша­яся гуманистической литературой, была в одном из своих аспектов борьбой за их оттеснение от выполнения идеологических функций, претензии на которые заявили в эпоху Возрождения светские интел­лигенты и гуманисты в первую очередь.

Идея руководства общест­венным мнением, связанная с этими претензиями, предполагала право абсолютного суждения и нравственной оценки. Мысль об этом ясно выражена в инвективе против Малатесты, где за людьми куль­туры признается право дать славу какому-либо деятелю, сохранить его имя в памяти потомства или же, наоборот, обесславить его, пре­дать позору за бесчестный поступок. Носители умственной деятельности не только получают у Вердерио право на руководство общественным мнением. Они, по мне­нию гуманиста, который ссылается при этом на Платона, призваны руководить обществом и государством: должны или сами управлять государством, или быть советниками государя. В другом месте он говорит, что «государства будут счастливы, если ими будут пра­вить ученые или их правителям выпадет на долю выучиться муд­рости». То, что ученые встанут во главе государства или рядом с его руководителями, расценивается Верджерио как великое бла­го для страны: «И если бы им поручались общественные должности, если бы народы и государи вверяли себя их советам, то не страдал бы наш мир от стольких разногласий и в особенности от стольких войн». И наоборот, расцвету пороков и перерождению форм прав­ления, в частности, способствует то, что рядом с правителями не было людей, которые осмелились бы их увещевать и говорить исти­ну. Поэтому деятельность Салютати и ему подобных, соединяющих гуманистические занятия и работу на благо государства, полностью отвечает идеалу Верджерио.

Отмечая заслуги Салютати перед Фло­ренцией, Верджерио говорит о великой силе его гуманистической обра­зованности и убеждения, которая противостоит силе оружия: послания Салютати, как говорили тогда, были оружием против закованного в бро­ню врага, они имели большее значение в войне, чем флорентийское войско. Приветствуя назначение на должность канцлера Венеции Лючио Дезидерато, Верджерио называет это благом для города и отмеча­ет достоинства Лючио, связанные с его ученостью: способности как историка красиво и изящно описывать, нравственные качества и силу убежденности, рождающие в нем, как и в Салютати, государ­ственный талант (способность заключить выгодный мир и побудить к дружбе, устрашить врага блестящей речью), трудолюбие и готов­ность к самопожертвованию56. Подобные люди должны почитать­ся, по мнению Верджерио, как земные боги, так как они руководят посредством разумных советов жизнями людей, принося пользу всем и каждому. Венецию, где должность канцлера замещается, по мнению Верджерио, такими людьми, он рассматривает как при­мер разумно управляемого государства в условиях, когда все при­ведено в беспорядок и запутано. Осознание умственной деятельности как особого и необходимого для общества труда, осмысление целей и форм этого труда нам пред­ставляется главным в становлении самосознания интеллигенции.

В ходе дальнейшего исследования этого вопроса важно выявить представление Верджерио о самих носителях умственной деятель­ности. В переписке гуманиста можно наблюдать довольно четкое пони­мание единства ученых и необходимости культурной среды для че­ловека, занятого наукой. С этой точки зрения он дает самую отри­цательную характеристику своему родному городу Каподистрии, откуда «бежит мысль», где нет науки и добродетели. И когда по причине чумы ему пришлось приехать на родину и провести там полгода, он с трудом выдержал пребывание там, потому что был лишен общества ученых людей. Для успешных занятий, говорит он, важно иметь вокруг себя многих, с которыми можно рассуждать об общих вопросах: в спорах возвышается и обогащается дух, возрастает пыл к занятиям.

Аналогичные мысли он высказывает и по поводу отъ­езда своего друга из Болоньи. Болонья — «зеркало философов» и многих других видных ученых, которые исследуют вопросы, отно­сящиеся как к естественным, так и к гуманитарным наукам, и уез­жать из нее, учитывая все эти преимущества, не имеет смысла. Речь идет, таким образом, снова о научной среде, без которой ученый не может существовать. Наличие ученых людей действует и как моральный стимул: пример таких людей побуждает к самовоспи­танию и совершенствованию. Культурная среда, сообщество ученых, которые защищает Вер­джерио, предполагает новые формы связей, выходящие и за рам­ки корпораций и за профессиональные рамки. Сам Верджерио в Па­дуе и в масштабах всей Италии связан с университетскими препо­давателями естественных и гуманитарных дисциплин, с учеными из канцелярий Каррара, с учеными — государственными деяте­лями и деятелями на службе церкви, с педагогами-гуманистами и т. п.

Приезжая в незнакомый город, он узнает, есть ли там знаме­нитые мужи, славные своей образованностью и жизнью: если есть, то он, не смущаясь, идет к ним, говорит с ними, добивается их уваже­ния, поддержки и т. п. Несомненно, такого рода отношения спо­собствовали установлению культурных связей, сплочению предста­вителей умственного труда. Осознание этого единства ученых сопровождается попыткой обо­собить носителей умственной деятельности от невежественной мас­сы. Это обособление основано у Верджерио, на наш взгляд, на глав­ном качестве, отличающем интеллектуалов, — образованности. Имен­но она, а не какие-либо социальные различия, создает дистанцию между учеными и «vulgus», выделяет аристократию ума. В одном из писем Верджерио выражает свое отрицательное отношение к сме­шению с «vilissimae vulgi turbae». Он стремится сам и побуждает дру­га отбросить все, что у них есть от толпы, и, освободившись от ига, позволить себе только философию и добродетель.

В то же время Верджерио проявляет большой интерес к народным обычаям, фоль­клору, умеет уважать природный ум и меткий язык простых лю­дей. Образованность создает дистанцию также и между учеными и феодалами. Инвектива Верджерио против Малатесты представля­ет собой блестящий выпад против титулованных невежд, которые не знают и не понимают античной культуры. К тому же и славу свою герцоги получают подчас случайно, благодаря трудам историков и писателей: «в их деяниях более всего присутствует фортуна... В умственных делах нет места судьбе». Перед лицом феодальных владык Верджерио защищает достоин­ство и независимость человека умственного труда. Узнав, что к од­ному из его корреспондентов расположен король, Верджерио, во­преки общепринятому мнению, пишет: «Человеку, который весь мир считает своей родиной, честь которого измеряется не близостью к мо­гущественным людям и не рукоплесканием толпы, а заслугой соб­ственной добродетели, что более подобает, как не быть в милости у короля, хотя он ни в добром короле не нуждается, ни злого не потер­пит.

Такому человеку король — каждый добрый человек, злого же, даже если он сверкает диадемой и украшен пурпуром и управляет народами и городами, он обуздает, но укажет, однако, что тот — раб пороков... Вряд ли сможет обвинить судьбу король, если он вос­пользуется советом и службой таких людей». У Верджерио намечается стремление обособить представителей умственного труда не только от толпы и феодалов, но и от носителей феодально-католической идеологии. Это обособление, как уже го­ворилось, строится на этической основе (а не на образованности, при­сущей и ученым проповедникам из духовенства), на противопоста­влении идеала тождества мысли и слова, слова и дела, защищаемого гуманистом,— лицемерию проповедников. Осознание единства ученых и их обособления от других слоев населения, наблюдаемое у Верджерио, позволяет гуманисту наме­тить некоторые черты облика носителя умственного труда; при этом зримый им идеал Верджерио всячески противопоставляет общепри­нятому взгляду.

Ученый в представлении Верджерио — человек труда, безраз­дельно преданный своим занятиям. Это не обычный труд, а служе­ние, и жрецы его должны быть готовы к сознательному самоотре­чению, которое, однако, не имеет ничего общего с церковным аске­тизмом. Так, свой отказ от женитьбы Верджерио мотивирует следу­ющим образом: не осуждая в принципе брак, данный смертным природой,  он осуждает тех, которые, будучи одарены умом и склонностью к занятиям философией и прочими свободными искусствами, изыс­кивают «соблазнительные препятствия» для своих занятий. Преданность своему труду провозглашается Верджерио беско­рыстной, научные занятия объявляются самодостаточными. Спе­цифическим стимулом в них выступает любовь к мудрости, или жаж­да познания, и стремление к добродетели.

«Ошибаются те, — гово­рит гуманист, — кто стремится в науку из-за почестей, богатств или какой-либо другой причины... Было много славнейших философов, которые были лишены почетных отличий, широко распространенных в их времена. Но разве от этого они были меньшей добродетели или из­вестности? Итак, [награды] пусты и не имеют никакого отношения к добродетели, мудрыми же людьми они установлены с благой це­лью, чтобы побудить этими видимыми благами ленивые души, ко­торые своими глазами не могут видеть красоту добродетели. К это­му стремятся иной раз невежды, принимая эти почести, как мы го­ворим, ради чванства и рукоплесканий толпы».

Особенно резко критикует Верджерио взгляд на научные заня­тия как на дело, приносящее деньги: «Те искусства ценят, которые приносят большой доход, те превозносят в высшей степени, которые правдами или неправдами приводят к умножению богатств... ког­да надо добыть богатства, одни предаются торговле, чтобы обманом и хитростью увеличить состояние, а другие даже занятиям литера­турой, не для того, чтобы стать учеными, но чтобы быть весьма бо­гатыми и почитаемыми. Так [они поступают] и со многими другими искусствами, которые используют во зло, хотя те и являются доб­рыми». В то же время отвергать материальный достаток, награды и по­чести, связанные с научными занятиями, Верджерио не склонен. Но запросы его специфические. Он хотел бы иметь самое необхо­димое и ни в чем не нуждаться, он жаждет владеть книгами, а не держать их «in precario», как было до сих пор. Довольствуясь пло­дами, которые он пожинает из научных занятий,— мудростью и добродетелью—он не ищет почестей и высоких должностей, но при­нимает их, если ему предлагают, с тем, чтобы быть полезным многим и осуществлять, таким образом, гражданское служение.

Должной наградой за мудрость и добродетель (или первой наградой для мудрого человека после добродетели) Верджерио считает славу и известность; порой стремление к славе звучит у гуманиста как цель умственной деятельности. Разговоры о славе—любимая тема переписки Верджерио. Слава рассматривается как «хорошая шпора для возбуждения ума» и стимул к более усердным занятиям, как специфичес­кий стимул ученого. Слава — своеобразное приобщение к бессмертию, единственная возможность для смертного остаться в вечности. Мысль о том, чтобы оставить о себе память у потомков, волнует Верджерио еще с юности. В письме из Феррары он убеждает друга быть полез­ным многим людям, создать что-то для будущего, и тогда потомки будут почитать его имя. В этом отношении примером для него служит его учитель Салютати, который «славными своими писаниями, издан­ными во многих томах, уготовил себе долговечную память у потомков»; в письме к Дзабарелла о смерти Салютати он называет долгом фло­рентийцев установить памятник гуманисту и их бывшему канцлеру. О необходимости увековечить память людей культуры (поэтов, ученых, художников) Верджерио говорит и в инвективе против Малатесты.

Итак, в представлениях Верджерио о носителях умственной деятель­ности можно обнаружить осознание единства ученых и важности культурной среды для представителей умственного труда; обособление и противопоставление аристократии ума, с одной стороны, широкой необразованной массе и невежественным феодальным владетелям (ценз образованности), а с другой — церковно-католическим идео­логам (нравственный критерий); выявление и подчеркивание неко­торых характерных особенностей этики ученых. Все это, вместе с представлением об умственной деятельности как особом и необхо­димом для общества труде, есть свидетельство становления само­сознания интеллигенции эпохи Возрождения.

В этом самосознании нашла свое отражение не только специфика умственной деятельности (представление о науке как суровом труде, требующем самоотречения, бескорыстном, самодостаточном, облада­ющем характерными стимулами — жаждой познания, стремлением к известности, славе и т. п.), но и осмысление этой деятельности и ее носителей с позиций светского мировоззрения и ведущей роли в нем «studia humanitatis». Это выразилось в секуляризации умственной деятельности, в деловом, практическом подходе к гуманитарному зна­нию, с помощью которого строится новая этика, в подчеркивании воспитательной и руководящей роли носителей умственной деятель­ности. Претензии на руководство общественным мнением и участие в госу­дарственном управлении, на воспитание государственных деятелей, подчеркивание первостепенной значимости гуманитарных дисциплин в этом воспитании свидетельствуют о тесном сближении гуманистов с правящими кругами итальянских городов — с задававшими тон эпохе предпринимателями, купцами, банкирами, чьи интересы и от­ражала в своих сочинениях рождающаяся интеллигенция.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Верджерио, Ренессанс, гуманизм, интеллектуалы, наука
Subscribe

Posts from This Journal “гуманизм” Tag

promo philologist november 4, 02:34 1
Buy for 100 tokens
Боккаччо Дж. Декамерон: В 4 т. (7 кн.) (формат 70×90/16, объем 520 + 440 + 584 + 608 + 720 + 552 + 520 стр., ил.). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства: ladomirbook@gmail.com; тел.: +7 499 7179833. «Декамерон»…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments