Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Юрий Мамлеев: "Великая литература рождается из чувства сопротивления реальности"

Беседа писателя Юрия Мамлеева (1931-2015) с Л. Лавровой. Опубликована в "Литературной газете", 1994. № 7. Здесь текст приводится по изданию: Мамлеев Ю. Судьба бытия. За пределами индуизма и буддизма. - М.: Эннеагон, 2006.



"Мои герои задаются вопросами, на которые разум не в состоянии ответить"

— Вы возвратились в Россию в момент грандиозного социокультурного слома. Споры о будущем страны не могут, разумеется, не затрагивать и сферу ее духовного развития. Например, в СМИ усиленно проводится мысль о том, что русская культурная традиция лежит в основе нашего нестроения, нищеты, неумения обустроить жизнь экономически. Идет полемика о роли литературы: что она такое — высшая реальность, поиски утраченного смысла или игра творческого воображения, эстетический произвол забавляющегося «складыванием» слов индивидуума? Какую позицию вы бы заняли в этом споре?

— Особая роль русской литературы, ее духовность и философичность — это наша отечественная традиция. Полагать, что литература в чем-то виновата, а тем более виновата в каких-то социальных или даже экономических неурядицах — абсурд, причем абсурд явно тенденциозный. К тому же не стоит упрощать соотношение духовного и социального. Их связи несомненны, но не столь прямолинейны, как иногда представляют. Если литература оказывает влияние на общество, это не только огромный плюс литературе, но и свидетельство высокой духовной отзывчивости данного общества. Здесь следует отметить один очень важный момент. Общественное значение русской классики было извращено теоретиками социалистического реализма, их усилиями литература стала орудием социального изменения людей, то есть творчество ставилось на службу политическим целям.

В нормальных же условиях воздействие литературы гораздо более тонкое и вместе с тем более широкое. Наш XX век в культуре отмечен совершенно необычайным духовным взлетом. В какой-то мере русская классическая литература стала и нашей философией. По-моему, эта ее роль должна продолжаться, уберегая от соблазна пути, которым двинулись многие на Западе. И наконец, главное: из анализа мировой истории становится ясно, что в плане глобального выживания того или иного народа, страны весьма важное значение имеет мощь его духовной культуры (и, конечно, религии), помимо, естественно, ее экономической и политической мощи и основанной на этом независимости. Здесь необходимо сочетание нескольких факторов. Но именно те страны, которые обладали уникальной и самобытной культурой, не только выживали, несмотря на все исторические бури, но и занимали ключевое и достойное место в истории человечества. Создавалось впечатление, что какие-то силы хранили их.

— Недавно я слышала выступление одного из самых влиятельных литагентов в Америке, кстати, он из семьи наших великих писателей Андреевых, и говорил он поразительные вещи: как делается бестселлер, как, чувствуя конъюнктуру общественных настроении, он подсказывает писателю выгодную тему. Словом, настоящая индустрия по «организации» книги, причем весьма искусная. Куда нашим прежним руководящим партпостановлениям по литературе с их казенным языком!

— Подобная практика, с большим или меньшим успехом, существует на Западе. Там бестселлер — своеобразный наркотик, средство самогипноза, уводящего человека от реальности, блокирующего глубокие переживания и размышления. Так возникает феномен современной массовой культуры, цель которой — профанация духовного начала, уничтожение его в человеке. В этом смысле влияние искусства, творчества на внутренний мир личности неоценимо. Более того, миссия культуры, до известной степени мистическая, философская, может помочь войти в совершенно новую фазу цивилизации, которая идет на смену нынешнему циклу.

— Вы говорите о смене цивилизационного цикла, это, как видно, чревато катастрофами. Что поможет выстоять?

— Если такая смена в ближайшем историческом будущем наступит, то, как и всякие глобальные перемены такого рода, она может сопровождаться самыми неожиданными катаклизмами. Спасти от этих катаклизмов по большому счету может только Провидение. Однако я — по целому ряду причин — глубоко верю в спасение именно России. Мотивы этого спасения — в ней самой, в ее глубинной таинственной духовной сущности, открытости иной реальности, которая придет на смену современной грубо материалистической цивилизации с ее идиотической иерархией ценностей. Таким образом, для того чтобы выжить и достойно перейти в новую эру, России нужно прежде всего одно — самосохранение. Самосохранение духовное, экономическое, политическое и др. Сохранение своих недр, богатств, интеллектуальной силы, души. А если Россия сохранит себя, то, надеюсь, высшие силы защитят ее, ибо именно такая Россия сможет положить начало новой духовной эре и сыграть в ней решающую роль.

— В романе «Московский гамбит» между героями, людьми творческими, вспыхивает спор о том, что немыслимо все время существовать в подполье. Время действия романа конец 60-х — начало 70-х. В те годы в России было несколько «подполий»: одно — политизированное, так называемые «правозащитники». Одно — христианское, его представитель, в частности, ныне известный писатель А. Бородин. Тогда них мы совсем ничего не знали, во всяком случае, о Синявском, например, писали больше. И существовало еще мощное «подполье» вольных философов и мистиков. Вот о них — «Московский гамбит». В романе прозаик Муромцев говорит, что подлинная культура только и может существовать в подполье. Ну а когда все позволено...

— То, что высказывал мой герой, было распространенным мнением среди неофициальной интеллектуальной элиты. Оно основано на том, что великая литература рождается из чувства сопротивления реальности. А подполье здесь понималось не как политическое или социальное, а личностное. Мир настолько неудовлетворителен в глубоком смысле этого слова, что человек восстает против него и выдвигает контрреальность — свое видение мира, начиная творить собственную реальность. А с другой стороны, здесь вот что получается. Когда сняты идеологические запреты, цензурные и даже психологические, это совсем не означает, что в душе человеческой наступит состояние некоего самодовольства и благополучия. Дело в том, что нынешнее состояние мира в целом вызывает такое чувство тревоги и неустроенности, что способно порождать космическое сопротивление происходящему на Земле. Великие умы давно провидели грядущее завершение нашего цикла.

— Многие ваши герои остро ощущают приближение этой грани.

— Это скорее ощущение конца, но, пожалуй, не всей истории, не Апокалипсиса в религиозном смысле, а конца определенного исторического этапа. Вот на этом переломе и может родиться даже «официальная», но великая литература, минуя социальное подполье, а скажем, в условиях космического подполья. Именно в этом экстремальном положении и возможна ситуация, когда, как метафорически говорит мой герой, русская литература может стать «сокровищем конца мира». В такие периоды все скрытое как бы обнажается. Те вопросы, которые мучили человечество, предстают во всей ясности, точно так же, как перед смертью человека проходит перед ним вся его жизнь, все его грехи и ошибки... Так и перед человечеством откроются вдруг все бездны и провалы, которые были в его предыдущей истории. Откроется прорыв к новым ориентирам и путям. Только бы Россия выдержала нынешние испытания, выпавшие на ее долю, и была бы готова к иной судьбе, устояв как самостоятельный, уникальный мир.

— Ныне бытует мнение, что XXI век станет веком единой планетарной цивилизации. Вот как рассматривает, социальную эволюцию в мировом аспекте известный западный авторитет Ж. Аттали, считая ее неизбежной: Торговый строй постоянно стремится к организации единой универсальной формы мирового масштаба, кочевничество высшей формой Торгового строя... Магнитная карточка станет... подлинным протезом индивидуальности, протезом «Я» человека, открывающим ему доступ к универсальному Рынку... Деньги будут определять в нем законы... Вопрос вот в чем: ожидает ли подобное будущее Россию? Конформируем ли мы с этим обществом или, по тому же Аттали, станем «козлами отпущения»? Уйдем с арены истории? Или?..

— Многие исследователи на Западе пишут в подобном духе о создании единой цивилизации (хотя тут же находятся и те, кто выдвигает возражения). С моей точки зрения, эти идеи — типичный пример переноса ситуаций и тенденций настоящего времени на будущее, а такой перенос, как правило, глубоко ошибочен. Дело в том, что обычно в истории происходят совершенно неожиданные повороты, события, которые почти невозможно было предвидеть, — одним словом, работает фактор «X», фактор неизвестного. Кроме того, есть и другие аргументы против этой теории... Наконец, я думаю, гораздо естественней выглядит модель сотрудничества на Земле нескольких глобальных, но разных цивилизаций. Народы как индивидуумы, и более нормально, если они, как и отдельные люди, сохраняли бы свою неповторимую индивидуальность и суть, такая модель выглядит и плюралистической, и вполне демократичной.

— Когда критик в Америке писал, что «мир не готов» к вашей книге, и роман «Шатуны» вышел там в урезанном виде, а в Европе его напечатали полностью — в чем здесь причина?

— Видите ли, внешне создается впечатление, что Запад — благодаря вседозволенности — готов к чтению любых книг. На самом деле это не так. Например, «литература ужасов» обычно читателями воспринимается тогда, когда эти «ужасы» носят поверхностный характер, характер «щекотания нервов». И как раз ужас реальной жизни, описание того, насколько может быть страшен и необычен человек, насколько бывают глубоки и непонятны бездны его души, — этого стараются избегать. Объясняется это тем, что западный обыватель всеми силами стремится сохранить свое иллюзорное душевное равновесие, хотя в действительности оно все время разрушается, чему тысячи доказательств, в том числе, например, массовое и все возрастающее, грозящее затопить современную цивилизацию распространение тяжелых нервных и психических заболеваний, особенно в США...

А в моих книгах ведь не просто «ужасы». Мои герои выходят в неизвестное, в иные, запредельные сферы, и, как я уже говорил однажды, они просто люди, задавшие себе вопросы, на которые разум не в состоянии ответить. Я всегда подчеркивал, что многие мои герои кажутся монстрами именно потому, что они перешли границу возможного, они носители тайных, неизвестных сил, которые хранятся — непознанные — в глубине каждого из нас. В романе «Московский гамбит» я буквально списал мое окружение с натуры, а зарубежному читателю эти люди показались какими-то фантастическими фигурами.

— Действительно, в этом романе так много реальных примет, атмосферы московских компаний 60 — 70-х годов. Эти дворики, «заныры», как вы их называете, эти посиделки на травке с пивком на фоне новостроек или в глубинах старой Москвы... И разговоры... Блаженный досуг, жизнь, как у птиц небесных, и постоянно возвращающийся рефрен: «Что будет? Кто стоит за судьбами людей и толкает их в пропасть? И что могут сделать люди? И почему все рушится? И сможет ли выскочить из этих сетей человеческий род?.. И запомни, если то, что вы называете Россией, исчезнет с земли, этот мир станет пустыней для вас...» Как будто сегодня написано, а не десять с лишним лет назад. Так заканчивается «Московский гамбит». И Голос говорит герою, что будущее человека — игра невозможностей и нет ничего предрешенного. Главное — не ошибиться в выборе. Может, уже ошиблись?..

— Если душа России сохранится, все будет спасено...

— А вам не кажется, что сегодня мы уже другие, даже те, кто сидел в московских «занырах», не говорю уж о молодежи. Становимся злее, расчетливее, прагматичнее. Меня не оставляет ощущение, что рвется какая-то историческая пуповина. В 60-е мы были ближе к Тургеневу и Толстому, по времени, по духу, разумеется...

— В 60—70-е годы мы читали русскую классическую литературу просто как отражение себя. Сейчас такого чувства действительно нет. Именно конец этого века и начало нового тысячелетия как раз и будет этим рывком, этим переходом в новый, неведомый мир. И поэтому по мере приближения к нему появляется чувство отдаленности, чувство прощания со старым миром, который теперь как бы «не наш». Но возможности русской классики далеко не исчерпаны. Ее влияние возродится на другом уровне, в ином качестве, мы лучше поймем ее пророчества и предостережения. И еще мне представляется: именно наша, отечественная культура станет связующим звеном с грядущим.

— Не кажется ли вам, что вы идеализируете российского читателя? Атеисты, язычники, материалисты, оторванные от «небесной перспективы», несмотря на открытие церквей, ведь для большинства это всего лишь ритуал, не более. Мы уже почти не сдерживаем брожение этих «темных стихий, о которых так много вы пишете. Сегодня время, по-моему, как раз для массового раскрытия этих внутренних «низовых миров», которые претворятся в данность нашей реальности. И что тогда? Даже не так, как у вас, когда герой, убив человека, говорит: «может, я сказку убил» — и завидует тому, кто мертв... Вполне возможно, что «массовая» все эти «накачанные» голливудские супермены «ужастики», слезливые телемелодрамы станут нашим жизни.

— Такая опасность существует. Но она, на мой взгляд, может быть преодолена усилием внутренней воли, иной направленностью души. Голые задницы, кривляющиеся рожи, бессмысленное смехачество, жаргон уголовщины надолго всех не захватят. В России страшнее другое. Я имею в виду псевдомистицизм. Появляется масса сект, псевдорелигиозных течений, всяческие экстрасенсы, лжепророки и т. д. Как этому противостоять? Есть разные возможности. Например, постижение истинного знания о невидимом мире, понимание Традиции, того, что завещано человечеству в древности, когда существовало реальное знание о потусторонних мирах. С другой стороны, конечно, усилия Православной Церкви. Православие — именно та сила, которая может противостоять всяческим «псевдо», уберечь от соблазнов мистического невежества.

Завершается период «грубого» материализма. Постепенно эта стена, тьма, которая отъединяет материальный мир от невидимого, от «параллельных» миров, начинает разрушаться. В скором времени люди могут столкнуться с такими явлениями, о существовании которых они и не подозревали. Газеты много пишут о различных «чудесах»... И если мы не поймем, каков истинный характер этих «явлений», от каких сил они идут, то, конечно, роковые заблуждения и последствия их неизбежны, человечество все это уже «проходило». Потом опустился «занавес», где-то в начале эпохи Возрождения. Это связано с определенной материализацией мира, с доминацией рационализма в сознании. Но ведь нас окружает Космос. А состояние природы, Космоса зависит от состояния человека. Нельзя губить Землю, нарушая экологическое равновесие, и надеяться на наступление всеобщего благоденствия.

Проблема, повторяю, заключается в том, что без Традиционного знания, которым обладали древние, нам всем придется нелегко. Я придаю исключительное значение идеям великого современного метафизика Рене Генона, книга которого недавно вышла впервые на русском языке. Она называется «Кризис современного мира». Там этот выдающийся мыслитель подробно объясняет причины нынешнего всеобщего кризиса, говорит о том, что может ждать человечество в ближайшем будущем. Без таких мощных, я бы сказал даже, теоретических знаний сегодня невозможно ориентироваться. Дверь в иные миры постепенно открывается. И без знания Традиции, без знаний сути и строения «невидимого мира» трудно будет ориентироваться в наступающей реальности.

Необходимо также и развитие собственной интуиции, духовного разума, который человека может выручить даже тогда, когда он не знает о коварном характере открывающихся ему феноменов. И опять же Церковь, вера... Вот надежная опора от всяческих «прельщений» и смущения души. Занавес постепенно открывается, и холод этого «открытия» проникает в сознание людей, рождая предчувствия, страх, надежды. Мы на пороге нового века. То, что мы называем силами зла, — они существуют, они занимают определенное место в Космосе, но наш Отец и наше прибежище — Бог, ибо мы созданы именно по его образу и подобию. А эти силы человеку враждебны. Мы созданы иначе, чем они, отсюда, естественно, вытекает, что должны тяготеть к тому, кто близок к нашему архетипу Тот же, кто идет в другую сторону, разрушает себя, думая, что сохраняет свое «эго».

— А вдруг случится так, как говорится в одной из ваших замечательных сказок: найдется старичок, подобный тому, кто «заговорил» немецкую артиллерию под Тулой, отведя чудовищную беду, и спасет нас всех, Россию, от сатанизма и разрушительных стихий? Я родом из тех мест, там в существовании этого старичка не сомневались...

— Одних таких старичков маловато будет... Пора обратиться к Церкви... Человек должен быть защищен от «темных сил» духовно.

— Предвижу, в чем нас обвинят. Скажут, вот навыдумывали. Везде проблемы — преступность, забастовки, безработица. Рядом — войны, беженцы. Первооснова — экономика! Нет средств — не будет ни книг, ни газет. Будете сидеть, как «плененые звери, и голосить, как умеете»...

— Да ведь все взаимосвязано. Это наше материалистическое сознание никак рубежа не перешагнет, потому и топчемся на месте. Нужен качественный, духовный прорыв. Тогда и решения в экономике будут найдены. В данный период истории России экономика и политика имеют первейшее значение, не спорю, но как только кризис закончится, никуда нам будет не деться от поисков духовного смысла. Кроме того, духовный момент тоже связан с политическим и даже экономическим. Недаром многие говорят, что наши беды, в том числе политические и экономические, объясняются духовным вакуумом в обществе. Нет объединяющей идеи и объединяющих ценностей, и все развалилось.

— Но ведь так много говорилось о вреде «объединяющих» идей...

— А теперь из разных политических кругов раздаются голоса, что именно в их отсутствии вся беда. Думается, нет сильнее творческой объединительной идеи, чем та, чтобы Россия сохранила свою неповторимую самобытность и величие. Следовательно, для России в данный момент, помимо, естественно, проблемы выхода из кризиса, основополагающее значение имеет отстаивание — всеми силами национальной воли — своей политической, экономической и духовной независимости (а они связаны между собой). «Независимость» не означает, конечно, отказ от сотрудничества с миром, но оно должно быть основано не на подчинении. Есть узкий путь между опасностью изоляции и замкнутости и опасностью рокового подчинения и незаметного превращения в колонию.

Если же Россия станет чьей-либо экономической (не важно — страны, блока или «мирового сообщества»), а следовательно, и политической колонией (даже оставаясь при этом формально независимой страной), это будет практически означать по целому ряду причин конец ее существования. С такими предшествующими этому концу явлениями, как беспредельное национальное унижение, гибель собственной культуры, распад страны, оккупация, вымирание народа... Россия — слишком неординарная страна, и поэтому у нее есть только такой выбор: или быть могучей, независимой и самобытной державой, или погибнуть. Иного не дано. Я чувствую всей душой, что у России хватит воли и сил выбрать первое, и, главное, осуществить эту цель, и опять стать великой и духовно высокой страной, той Россией, которую мы так любим и несем в глубине своего сердца.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Мамлеев, Россия, культура, литература
Subscribe

Posts from This Journal “Мамлеев” Tag

promo philologist 02:08, sonntag 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments