Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

"Новгород начинается с кремля". Савва Ямщиков о каменной летописи города

Савва (Савелий) Васильевич Ямщиков (1938-2009) — советский и российский реставратор, историк искусства, публицист, журналист, теле- и радиоведущий. Открыл жанр русского провинциального портрета XVIII—XIX веков, возродил к жизни имена забытых русских художников и иконописцев. Был консультантом Андрея Тарковского на съёмках фильма «Андрей Рублёв». Ниже размещена первая часть его очерка "Новгород. Воскресший из пепла". Текст приводится по изданию: Ямщиков С. Спасенная красота: рассказы о реставрации памятников искусства. — М.: Просвещение, 1986. — 192 с.



Новгород. Воскресший из пепла

Любимая работа всегда приносит человеку счастье. Нужно только уметь радоваться не одним результатам, но и самому процессу труда, каким бы тяжелым он ни был. Тогда смысл человеческой деятельности становится закономерным и реально ощутимым. Обычно люди представляют себе реставраторов склонившимися над старинными экспонатами в тихой музейной атмосфере специальных мастерских. Но «кабинетная» часть труда реставраторов знаменует лишь завершение долгого пути возвращения шедевров древней живописи из глубины веков в современность. С большинством восстанавливаемых памятников мы знакомимся за много лет до того, как они попадают на рабочий стол. Встречи происходят там, где многие века назад рождались эти произведения искусства.

Для меня поездки в древнерусские города по отбору памятников на реставрацию стали главным содержанием профессии, источником познания ее сокровенных тайн. Именно здесь, в богатых запасниках и открытых фондах местных музеев, когда осматриваешь древние произведения на месте их создания, в окружении предметов — свидетелей художественной жизни далекого прошлого, лучше всего прослеживаются истоки творчества старых живописцев. И еще потому я жду с нетерпением каждую такую поездку, что меня неизменно волнует предстоящее знакомство с неизвестным доселе древнерусским городом.

Старинные русские города обладают особой притягательной силой. Снова и снова готов я возвращаться в безмятежно спокойный, располагающий к размышлениям Суздаль, в самом воздухе которого словно разлита тишина, а каждая архитектурная постройка пронизана тонким лирическим настроением — основой творчества суздальских мастеров. Сколько бы раз не приходилось мне приезжать на остров Кижи, всегда захватывает дух при виде бесконечно знакомого кружева серебристых главок деревянных северных строений. Незабываемы цвета старого Пскова — удивительного и неповторимого в своей красоте города северо-западной Руси. Для меня сказочными были дни и месяцы пребывания в монастырском городке Кириллове; никогда не забудется работа во дворцах и палатах Ростова Великого; фантастическим видением возникают в памяти дивные фрески Дионисия со стен Ферапонтова монастыря, затерявшегося среди озер и лесов земли Вологодской. И над всеми воспоминаниями, связанными с заповедными уголками России, неизменно встает образ Новгорода, древнего северного города на берегах Волхова-реки. Здесь, в «Господине Великом Новгороде», как называл русский народ столицу вольнолюбивого княжества, состоялось мое первое знакомство с прошлым России, произошло символическое посвящение в святая святых старого искусства, в тайны творчества замечательных мастеров нашей земли.

* * *

Лето в том году выдалось не по-северному жарким. Прозрачно-голубое небо без единого облачка, щедрое и совсем неназойливое солнце надолго стали неотъемлемой принадлежностью новгородского пейзажа. Белые и розовые стены старых городских построек насквозь пропитались солнечным теплом. Добротно выложенные массивные башни и бойницы новгородского кремля казались легкими, воздушными, словно написанными на светло-синем фоне плавными движениями невидимой кисти. По вечерам с широких кремлевских галерей часами можно было любоваться бескрайними лугами, затопленными водой, смотреть, как последние лучи заходящего солнца скользят по куполам затерявшихся вдали архитектурных сооружений. В такие вечера особенно остро ощущалась извечность новгородской красоты и мы думали, что нельзя найти во всем мире силу, которая смогла бы разрушить ее. Но память безжалостна, и вторгается она в наши мысли без предупреждения, не позволяя забывать ни о чем.

Нашлись варвары, разрушившие почти все замечательные творения новгородских мастеров. Фашистские бомбардировщики выполнили приказ высшего командования об уничтожении памятников культуры на территории северо-западного фронта как «не имеющих художественного значения». Один самолет прилетел даже на далекий ильменский островок Липну, и там он на бреющем полете разрушил храм XIII века, украшенный редчайшими фресками работы новгородских художников.

Немыми свидетелями вандализма и варварства стояли обугленные колонны, продырявленные снарядами стены, развороченные фундаменты всемирно известных шедевров новгородской архитектуры, когда в город вступили советские войска. 29 месяцев оккупации, безжалостного уничтожения и разрушения. Сорок жилых домов, сохранившихся из двух с половиной тысяч, и пятьдесят жителей — вот что застали в Новгороде воины-освободители 20 января 1944 года. Даже у самых мужественных опустились бы руки при встрече с городом-руиной, буквально втоптанным в землю машиной войны. Первый раз за многовековую историю такая страшная беда пришла в Новгород, впервые новгородцам потребовалось начинать строительство сначала. Но то, что сделали люди за несколько послевоенных лет, не укладывается в рамки даже многозначительного слова «возрождение». Подвиг на ниве восстановления Новгорода не менее велик, чем геройские действия солдат, принесших городу свободу. Через десять месяцев после освобождения тысячи новгородцев вернулись в заново построенные и восстановленные дома, дети, как обычно, пошли в школы, а 2 ноября 1944 года состоялось торжественное открытие памятника «Тысячелетие России», который немцы совсем недавно разобрали на части и готовили к отправке в Германию.

И в то жаркое лето 1959 года наша бригада реставраторов приехала в Новгород, чтобы продолжить ликвидацию последствий хозяйничания захватчиков, не пощадивших культурных реликвий русского народа. В городе ничто уже не напоминало про страшные времена, и рассказы очевидцев казались нам невероятными воспоминаниями об очень давних событиях. Дыхание войны мы ощутили на себе, когда увидели в запасниках Новгородского музея изуродованный иконостас Софийского собора. Живопись и снаряды. Хрупкие, беззащитные создания человеческого гения и орудия массового уничтожения. Сквозные дыры, зиявшие на древних досках, «раненые» линии и осыпавшиеся краски, разбитые композиции еще раз напомнили нам, что такое война и как страшны ее следы.

Наши реставраторы трудились в Новгороде с особым старанием, не прекращая работу даже по ночам. Город готовился к 1100-летнему юбилею, и София должна была выглядеть празднично в эти торжественные дни. Золотой купол, пробитый бомбами, немецкие солдаты и офицеры разобрали и вывезли. Новгород без купола центрального собора не мог жить, как человек не может жить без сердца. Несколько лет мастера-позолотчики вместе с верхолазами работали на лесах Софийского собора, и золотое сердце новгородского кремля забилось вновь. Руки людские способны залечить самые тяжелые раны. Восстановили они и казавшийся безнадежно погибшим иконостас Софийского собора. Пробитые огромными осколками снарядов иконы потребовали от реставраторов колоссального умения, беззаветной преданности и любви к своему делу. Все живописные памятники удалось отреставрировать к юбилейным торжествам. И только один маленький осколок, попавший в самое сердце юного воина Дмитрия, изображенного русским художником XVI века, мы оставили как красноречивое обвинение против всеразрушающего вандализма, как символ стойкости и мужества Новгорода.

* * *

1125 лет. Немного найдется городов, чья история восходит к столь древним временам. Под 859-м годом упоминается Новгород летописцем, как город, заложенный словенами, руководимыми старейшиной Гостомыслом. Дата эта условна. Условны многие хронологические границы древнего периода новгородской истории. На страницы летописей вместе с реальными событиями их составители заносят и легендарные факты, угодные князьям и духовенству. Предания старины называют Рюрика первым князем, правившим в Новгороде, однако документальных подтверждений существованию варяжского посланца до сих пор не обнаружено. Но никакого сомнения не вызывают летописные свидетельства о большом значении Новгорода в X—XII веках. Выплачивая дань Киеву и находясь в зависимости от «матери городов русских», новгородские правители подчиняют себе все больше и больше окрестных земель и укрепляют военную мощь. Зависимость от Киева не была по душе вольнолюбивым новгородцам, и Ярослав Мудрый посылает им специальную грамоту, освободившую северный город от налогов. Теперь уже новгородский посадник избирается на место из бояр новгородских, сменивших киевских ставленников.

Феодальная республика, сложившаяся в Новгороде к XIII веку, четко определила для себя основной путь развития местной экономики, политики и культуры. Новгородские бояре и купцы прекрасно разбирались в тонкостях торговли, умело вели строительство, ловко использовали положение города на пути «из варяг в греки» в своих интересах. На берегах Волхова строятся пристани, видавшие корабельные флаги западных и восточных государств. Торговать с Новгородом считалось выгодно, а местные купцы пользовались репутацией расторопных и грамотных компаньонов. Сохранившиеся до наших дней материальные ценности свидетельствуют о большом богатстве новгородской знати. Многие предметы изготовлялись непосредственно в городских мастерских, немало диковинных изделий доставляли иностранные гости. В заморских странах хорошо знали о могущественной Новгородской республике. Средневековые письменные источники нередко упоминают о Новгороде в самых восторженных выражениях. Но новгородцы знали и недоброе отношение западных соседей и не забывали о защите родной земли.

Воевать Новгороду приходилось много. Силу новгородского воинства не раз испытывали на себе шведские, немецкие, ливонские, норвежские и литовские захватчики. Прекрасно вооруженные новгородцы (оружие изготовлялось местными ремесленниками) умели и защищаться и нападать. Такие крепости, как Ладога, Юрьев, Корела, Ореховец и сам Новгород, зодчие укрепляли по последнему слову тогдашнего оборонного строительства. Многие иноземные пришельцы напрасно штурмовали их неприступные стены и вынуждены были отступать. В 1187 году новгородцы совершили выдающийся военный поход на столицу Швеции Сигтуну и совместными усилиями флота и сухопутных войск заставили сдаться хорошо укрепленный город. Героизм новгородских воинов, сражавшихся под знаменами Александра Невского, вошел в анналы мировой военной истории. Имея перед собой столь грозного противника — полчища немецких рыцарей, новгородцы совершали подлинные чудеса военного искусства. Знание тактики сочеталось с глубочайшим патриотизмом и приносило отрядам Александра Невского победу за победой.

Новгородом правили князья, а вместе с ними республикой руководило вече. Вече согласно заключенному договору назначало очередного князя, оно же лишало его власти. С 1215 по 1236 год вече сумело посадить на княжеский стол 13 своих ставленников. Князь жил за пределами города; его дворец и церковь находились на специально отведенном недалеко от Новгорода месте, которое называлось городищем. В военное время князь должен был командовать вверенным ему войском. А что же вече? Кому принадлежали подлинные бразды правления в Новгородской республике? Участвовать в проводимом вече мог каждый новгородец, но хозяевами положения всегда оказывались бояре, представители высшего духовенства и купцы, те, в чьих руках сосредоточивалось основное материальное богатство. Из среды имущих, как правило, избирались руководители вечевого делопроизводства. Демократические настроения городских низов далеко не всегда находили отражение в решениях высшего органа власти республики. «Совет господ», созданный в XIV веке, диктовал вечевому собранию готовые декреты и распоряжения.

Однако нельзя забывать, что ремесленный люд составлял основную часть городского населения, он был важной движущей силой в развитии и укреплении Новгорода. Мелкие торговцы и ремесленники, несогласные с политикой правящей верхушки, нередко бунтовали, превращая выступления протеста в крупные восстания. На протяжении XII—XV веков Новгород был свидетелем почти ста таких восстаний. В 1228 году бунт охватил весь город. Разгневанные новгородцы добились смены руководителей веча и даже изгнали архиепископа, что стало крупной победой повстанцев. Ересь стригольников, поддержанная широкими слоями новгородских ремесленников, была не только религиозным событием. Ее идеологи направили острие своей программы против гнета крупных феодалов. Казнь руководителей еретиков Никиты и Карпа не испугала свободолюбивых новгородцев, и в 1418 году новое восстание потрясло город и превратилось в настоящий бой народа с боярством. «Сташа чернь с одиноя стороны, а с другую бояре», — фиксирует летопись кровавую драму, происходившую на улицах Новгорода.

Постоянные столкновения народных масс с боярством подтачивали изнутри государственные устои Новгородской республики. Привыкшие к самостоятельному решению всех насущных проблем, новгородские бояре уделяли мало внимания процессу становления общерусского централизованного государства. Москва, взявшая на себя эту трудную миссию, не могла примириться с существованием свободной Новгородской республики. Да и среди многих новгородцев находила поддержку и одобрение идея присоединения родного города к московским владениям. Боярская оппозиция ищет союзников в борьбе с московскими князьями и государями в самых различных местах, заключая не всегда оправданные договоры с правителями Польши, Литвы и других западных дворов. Но на стороне Москвы было слишком много помощников, чтобы недовольное новгородское боярство могло ей противостоять. Даже политика местничества, проводимая фанатичной Марфой Борецкой, терпит полный крах, в 1478 году посадница и вечевой колокол навсегда покидают Новгород. Это означало лишение древнейшего русского княжества свободного определения курса внутренней и внешней политики. «Вечевому колоколу в отчине нашей в Новгороде не быти, посаднику не быти, а государство нам свое — держати». Решение, продиктованное великим князем Иваном III в 1478 году, через сто лет окончательно подтвердил царь Иван IV, предавший Новгород разгрому и опустошению. Свобода, столь ценимая новгородцами, уступила место повиновению более могущественным повелителям. Уступила на долгие годы, сменившись покорным существованием новгородцев — жителей провинциального города Российской империи.

XVII век — самый тяжелый период в древней истории Новгорода. Сначала шведская оккупация, а затем крупнейшее восстание 1650 года довели город почти до полной разрухи. «А в твоей государеве отчине, в Великом Новгороде Софийская сторона вся пуста и разорена до основания, а на Торговой, государь, стороне также многие улицы и ряды пусты, а в которых, государь, улицах и есть жильишка и тех немного, в улицах человек по осьми и по десяти, да и те бедны и должны». Безысходная скорбь слышится в словах письма новгородских людей к своему царю. Петровские реформы не обошли вниманием и новгородские земли. Лежащий на пути из Петербурга в Москву город царь посещает самолично и закладывает здесь основы промышленного строительства. Верные государю слуги направляются в Новгород для реконструкции древнего северного города. Местное купечество и ловкие предприниматели нового типа сумели извлечь немало выгод из государственных мероприятий Петра I. Новгородские товары вновь завоевали внешний рынок, хотя и не в таких больших размерах, как это было в старые республиканские времена.

Получив в 1727 году права центрального губернского города, Новгород уже совсем не выходит на авансцену исторического театра России. Екатерина II издает приказ о перепланировке города по специальному проекту — стандартное решение, исполненное при ней и в других губернских столицах. Тихий, провинциальный уклад новгородской жизни в XIX веке почти не нарушается какими-либо значительными событиями. Война 1812 года вызвала у новгородцев патриотические чувства. Местное народное ополчение проявило завидное мужество в борьбе с армией Наполеона, заставившее вспомнить былые ратные подвиги новгородцев. На протяжении всего столетия в губернию приезжают и живут здесь подолгу многие видные русские деятели. Мы встречаем среди них Г.Р. Державина, А.Н. Радищева, М.Ю. Лермонтова, А.И. Герцена и многих других. Случайно или нет попадали они на новгородскую землю — не столь важно. Очевидно лишь одно — край, знаменитый своей исторической судьбой, край великих традиций не мог оказаться в полном забвении, и благодарное Отечество именно в Новгороде устанавливает в 1862 году памятник «Тысячелетие России», признавая за городом право первородства и утверждая огромное значение Новгорода в древней истории государства.

* * *

Самый красноречивый свидетель, рассказывающий сегодня о жизни Новгорода на протяжении столетий, — каменная летопись города, история создания его архитектурных сокровищ. Каждый камень, положенный новгородскими зодчими в стены древних сооружений, может сообщить интересные и ценные факты. Нужно для этого только рассматривать новгородскую архитектуру внимательно и относиться к памятникам древности так, будто перед вами не умершие давно произведения, а живые собеседники из далекой эпохи. Талант, характер, устремления, склад души новгородцев нигде не дают о себе знать столь отчетливо и сильно, как в творениях зодчих. «Одного взгляда на крепкие, коренастые памятники Великого Новгорода достаточно, чтобы понять идеал новгородца — доброго вояки, не очень обтесанного, мужиковатого, но себе на уме, потому и добившегося вольницы задолго до других народов, предприимчивого не в пример соседям, потому и колонизовавшего весь гигантский Север; в его зодчестве такие же, как и сам он, простые, но крепкие стены, лишенные назойливого узорочья, которое, с его точки зрения, «ни к чему», могучие силуэты, энергичные массы. Идеал новгородца — сила, и красота его — красота силы. Не всегда складно, но всегда великолепно, сильно, величественно, покоряюще». Слова академика И. Грабаря могут служить своеобразным ключом к пониманию новгородской архитектуры, настолько верно передана в них основная суть местного зодчества. Остается лишь добавить, что строители Новгорода нашли гармоничное созвучие между своими рукотворными произведениями и природой северного края. Древние памятники раз и навсегда созданы на новгородской земле, и невозможно представить их в другой сфере, в ином окружении. Они не вписаны искусственно в здешний пейзаж, они — органичная часть его; как небо, реки, леса и поля, живут они в неповторимой картине величавого новгородского раздолья.

* * *

Новгород начинается с кремля. От кремлевских стен расходятся невидимые нити, связывающие воедино все многообразие древних новгородских памятников. В кремле свершались важные события из жизни Новгорода, на его площадях, в дворцовых палатах и соборах горожане решали нередко людские судьбы и судьбы Отечества. Кремлевские стены слышали звон оружия новгородских ратников, уходящих на борьбу с иноземцами. Они же были свидетелями торжественных победных празднеств и горя народного в те дни, когда тяжелые бедствия случались в Новгороде. Кремль выстоял почти десять веков, сохранил первоначальный вид многих построек, расположенных на его территории, и посейчас остается символом древнего города, знаком незыблемости новгородского духа, средоточием образцов русского искусства.

Стены и башни новгородского кремля занимают особое место среди выдающихся памятников оборонного зодчества Древней Руси. Неоднократно перестраивавшиеся защитные сооружения сохранили в своем облике немало древних элементов, относящихся к раннему периоду застройки новгородского детинца. Бревенчатая кладка кремлевских стен славилась неприступностью еще в XI—XII веках. Плотницкое дарование местных мастеров ценилось далеко за пределами Новгорода. «А вы плотницы сущи, а приставим вы хором рубить наших», — письменное свидетельство 1015 года, наряду с насмешкой киевлян над новгородцами, говорит о признании превосходства последних по части деревянного строительства.

Бревенчатые стены, сдерживавшие натиск непрошенных гостей, не могли, однако, устоять против страшных пожаров, часто вспыхивавших в Новгороде. Поэтому уже в начале XIV века плотники уступили место каменщикам, и они стали возводить первые башни из более прочного материала. Каменное строительство затянулось надолго, и облик кремлевских стен складывался постепенно, с учетом древних традиций. Даже летопись новгородская отмечает, что зодчие XVI века, возводя новые стены и тринадцать башен, работали по «старой основе», придерживались принципов первоначальной планировки крома. (Слово «кремль» — более позднее, видоизмененное название крома; в древности кремль именовали детинцем и кромом.)

Стены новгородского кремля бесконечно живописны и выразительны. Средневековые русские мастера, создавая сугубо утилитарное сооружение, оставались художниками в повседневных ремесленных занятиях. Строгие архитектурные расчеты и сухую строительную геометрию они умели сочетать с живыми свободными решениями. Время — великий преобразователь — как бы продолжило труд древних зодчих, наложило на их творения отпечаток своей красоты, вечной и нетленной. У стен новгородского кремля прекрасный вид в любую погоду. Дует ли холодный ветер, перебирая мелкими барашками воды Волхова, идет ли столь частый на севере моросящий дождь, светит ли яркое, все вокруг растворяющее солнце или падает мягкими хлопьями снег, они словно излучают внутренний свет, притягивают к себе, обещая надежную защиту. Возле этих стен ощущаешь вечность, покой и незыблемую тишину. Здесь место рождения Новгорода, и стены призваны охранять священный порядок, установленный временем и человеком.

Внутри новгородского кремля расположен город, построенный по проекту необычного зодчего. Этим зодчим явилась история, свидетельства которой собраны на территории кремля. Краеугольный камень архитектурной истории Новгорода был заложен в 1045 году, когда началось строительство Софийского собора. Храм Софии для новгородцев означал если не все, то очень многое. С ним связан каждый шаг Новгородской республики. София и Новгород — понятия неразделимые. «Кде святая София ту Новгород», — заявил князь Мстислав Мстиславович перед собравшимися на вече горожанами. Свободу новгородского духа, вольнолюбие новгородцев символизировало их отношение к главному храму города. «Положим головы или изомрем честно за святую Софию», — клялись новгородские воины перед боем. Поэтическая легенда, включенная в одну из новгородских летописей, отождествляет Софию с владычицей Новгорода, хранительницей его судьбы. Украшая Софию фресками, художники написали в куполе Христа с благословляющей раскрытой рукой. Наутро новгородский епископ увидел, что рука сжата в кулак, и приказал переписать образ. Три раза пытались живописцы исполнить приказ владыки, а на третий услышали они в храме громкий глас: «Писари, о писари! Не пишите меня с благословляющей рукой, а пишите с рукой сжатою, потому что в этой руке держу я великий Новгород, а когда эта рука моя распрострется, тогда Новгороду будет скончание». Легенды не всегда документальны, но нередко они случайно совпадают с исторической закономерностью. Купол Софии и сжатая в кулак рука Пантократора пережили все беды, но вот снаряд фашистских варваров уничтожил софийскую главу, а вместе с ней разрушен был до основания древний город.

Софию новгородцы строили недолго, всего пять лет. Если учесть ее огромные размеры, то срок этот — минимальный. Сегодняшняя высота Софийского собора равна 38 метрам. Культурный слой, поднявшийся у стен храма со дня закладки, «утопил» стены к нашему времени на два метра. Нетрудно себе представить, какое впечатление производил внешний облик Софии на жителей Новгорода, привыкших к невысоким деревянным строениям. Сложенный из огромных камней неправильной формы (в древности Софийский собор не штукатурили), кремлевский исполин был виден издалека, а покрытая в XV веке золотом средняя глава храма служила незаменимым ориентиром для новгородцев. Собор и сейчас, особенно при первом знакомстве, поражает неземной монументальностью, строгостью архитектурного решения и суровой простотой. Он обязывает человека смотреть, поднимая взгляд снизу вверх, постепенно постигая внутреннюю суть уникального создания древних зодчих.

Интерьер Софийского собора впечатляет не меньше, чем его внешние формы. Под гулкими сводами навсегда остановились часы истории; время избрало Софию своим музеем и само распорядилось устройством его экспозиции. Археологические раскопки открыли фрагменты первоначального покрытия соборного пола. Древние плиты с вкраплениями мозаичной смальты отражали в себе теплое пламя свечей и казались подобием драгоценного ковра. Мозаики было немного в убранстве собора, но выложили ее художники с тонким знанием техники, и в записках иностранца, посетившего Софию в XVII веке, мы находим описание этой мозаики, «сделанной из эмалевого камня, из коего золотых дел мастера изготовляют разного рода и цвета превосходную эмаль». На массивных столпах собора раньше висели большие иконы, с каждой из которых связаны важные события в жизни новгородского княжества. Золотые и серебряные сосуды, драгоценные оклады книг с редкими по красоте миниатюрами, искусно вышитые ткани, торжественные песнопения не могли не привести в благоговейный восторг новгородца, оторвавшегося от повседневного труда в темной кузнице или ремесленной мастерской.

Стены собора недолго простояли девственно белыми. Фрески, которыми так знаменит средневековый Новгород, украсили барабан купола, притворы, паперти. В девятнадцатом веке безграмотные церковники уничтожили большую часть фрескового ансамбля, но даже в незначительном количестве сохранившиеся фрагменты свидетельствуют о высочайшем уровне монументальной живописи новгородских мастеров. Изображение Константина и Елены в южном притворе Софии выполнено в конце XI века. Золотая, поистине детская пора русского искусства породила свежие краски и бесконечно выразительный рисунок фрески.

Западный портал Софии украшают бронзовые врата с рельефными изображениями библейских и евангельских сцен, один из трофеев новгородского воинства, согласно историческому преданию, привезенный из столицы Швеции Сигтуны. Среди многочисленных фигур на сигтунских вратах особо интересны изваяния пяти лиц, имеющих непосредственное отношение к исполнению первоклассного образца средневековой скульптуры. Плоцкий епископ Александр и владыка из Магдебурга Вихман скорее всего были заказчиками врат. Изготовили их литейщики Риквин и Вайсмут, на рельефах они изображены с рабочим инструментом в руках. Русский мастер Авраам смонтировал трофейные пластины в Новгороде и оставил рядом со своей фигуркой автограф, написанный по-русски.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Великий Новгород, Савва Ямщиков, архитектура, реставрация
Subscribe

Posts from This Journal “Великий Новгород” Tag

promo philologist октябрь 15, 15:20 14
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья! Меня номинировали на профессиональную гуманитарную и книгоиздательскую премию "Книжный червь". На сайте издательства "Вита Нова" сейчас открыто онлайн-голосование на приз читательских симпатий премии. Если вы хотите, то можете меня там поддержать:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments