Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Савва Ямщиков: "Новгородская культура объединяет, подобно чудесному дереву, самые различные плоды"

Савва (Савелий) Васильевич Ямщиков (1938-2009) — советский и российский реставратор, историк искусства, публицист, журналист, теле- и радиоведущий. Открыл жанр русского провинциального портрета XVIII—XIX веков, возродил к жизни имена забытых русских художников и иконописцев. Был консультантом Андрея Тарковского на съёмках фильма «Андрей Рублёв». Ниже размещена вторая часть его очерка "Новгород. Воскресший из пепла". Первую часть можно прочесть здесь. Текст приводится по изданию: Ямщиков С. Спасенная красота: рассказы о реставрации памятников искусства. — М.: Просвещение, 1986. — 192 с.



Разновременные постройки в стенах новгородского кремля не смотрятся разобщенно. Время сумело увязать свидетельства веков в единый ансамбль, проникнутый логикой исторического развития. Древняя София и здания XVIII—XIX веков, Грановитая палата и памятник «Тысячелетие России», перестроенная в XVII веке часозвоня и губернские присутственные места — этот сравнительный ряд противоположностей можно продолжить, но хронологическая полярность не дает о себе знать, когда бываешь в новгородском кремле. Как легенды уживаются на страницах древних летописей с историческими фактами, так эпохи сосуществуют на кремлевской земле. Даже мраморная урна над прахом Державина, захороненным недавно напротив сигтунских врат Софийского собора, вписалась настолько органично в пространство кремлевского двора, будто всегда здесь стояла. Новгородская культура объединяет, подобно чудесному дереву, самые различные плоды на своих ветвях и поддерживает стройную гармонию единого новгородского стиля.

Средневековый Новгород не уступал по величине и благоустройству крупным западным столицам. Иностранцы с восторгом описывали северный город, восхищаясь умением новгородцев строить и украшать грандиозные по тому времени сооружения. Разделенный Волховом на две части — Софийскую и Торговую сторону, — Новгород застраивался интенсивно и планомерно. «Великий Новгород — удивительно большой город: он расположен на большой равнине, окруженной большими лесами, и находится в низкой местности среди вод и болот», — так начинает описание города Гильбер де Ланнуа, посетивший его в 1413 году. До наших дней дошла лишь часть архитектурного богатства древнего города, но и этих фрагментов достаточно, чтобы представить, каким значительным и впечатляющим зрелищем встречал Новгород посланцев различных держав.

Новгород богат архитектурными памятниками. Надо долго жить здесь, смотреть внимательно, изучать, сравнивать и только тогда начнешь понимать, какие сокровища оставили древние зодчие потомству. Каждый новгородский шедевр — целая история, рассказанная языком изобразительного искусства, величавое повествование о таланте народном. Чтобы убедиться в неповторимости и очаровании архитектуры старого Новгорода, достаточно первого знакомства с замечательными памятниками. Любовь к старине и знание богатого новгородского наследия придут не сразу, но останутся в памяти и сердце на всю жизнь.

* * *

Маленькая деревня Аркажи расположена совсем недалеко от города. Здесь когда-то существовал Аркажский монастырь, от него сохранились лишь романтические руины Успенского храма. В 1179 году новгородцы воздвигли рядом с деревней церковь Благовещения и через десять лет расписали ее стены фресками. Маленькая постройка вроде и не заслуживает внимания — сколько таких на земле новгородской. Но не спешите пройти мимо, останьтесь здесь подольше. Подлинные драгоценности не сразу бросаются в глаза, к ним надо присмотреться. Церковь в Аркажах неяркий, но подлинный изумруд в архитектурном ожерелье Новгорода. На долю храма выпали тяжелые испытания. Рухнули и были вновь возведены в XVI веке своды и купол; фашисты использовали помещение под конюшню и постарались испортить все, что можно. И все же Благовещенская церковь выстояла в веках, а чудесные фрески ее известны во всем мире. Останьтесь подольше в Аркажах, и вы почувствуете новгородскую красоту в ее первозданности. Вечером, когда тишина становится полноправным и единственным хозяином, когда синий туман плывет между стогами сена и раздаются первые звуки ночи, в Аркажах особенно легко дышится и хорошо думается.

От Аркажей рукой подать до Юрьева монастыря. Ивовая аллея, проложенная еще в первой половине XIX века, пересекает озеро Мячино и приводит к монастырским стенам. После новгородской Софии Юрьев занимал некогда второе место в жизни города. Князь Всеволод Мстиславович построил здесь в 1119—1130 годах Георгиевский собор, который хотя и уступал главному кремлевскому храму, но явился чудом строительной техники того времени. Летопись упомянула имя великого зодчего, воздвигшего собор Юрьева монастыря: «А трудился мастер Петр». Храм в честь воина Георгия в буквальном смысле слова возносится над окрестностями Новгорода. Громадные формы взмывают в воздух, покоряя вокруг все пространство, подчиняя себе окружающую природу. Устремленность вверх еще больше дает о себе знать внутри собора. Система несущих конструкций высчитана с учетом максимальной приподнятости и легкости.

Стены Юрьева монастыря выходят на берег Волхова. Река в этом месте особенно живописна, величественна и созвучна строгим архитектурным формам древних построек. На берегу просмоленные рыбацкие лодки, развешенные для просушки сети. Картина вряд ли многим отличается от обстановки, царившей у стен монастыря в давние времена. А если отправиться на лодке по озеру Ильмень и Сиверсову каналу, можно попасть на самый заповедный, совсем почти не тронутый временем островок Липну. Только варварское разрушение церкви Николы в годы войны нарушило идиллическую тишину, царившую на острове в течение столетий. Реставраторы восстановили Никольский храм, и Липна снова хранит первозданный вид древнего уголка новгородской земли.

Напротив Юрьева монастыря, на другом берегу Волхова летом 1198 года князь Ярослав Владимирович построил великолепную церковь Спаса на горе Нередице. За несколько теплых месяцев среди густых лугов выросла небольшая церковка, как вырастают цветы или созревают плоды. Спас-Нередица словно вышла из земли, оставив в ней могучие корни. Будто и не строили ее мастера, а произросла она сама и потянулась к солнцу. Высотой ее природа не наградила, зато приняла в свои материнские объятия, растворила среди вкусно пахнущего многотравья, и невозможно представить, что когда-то церкви на горе Нередице не было. И на внутренних стенах Спасской церкви новгородские художники написали такие земные, такие понятные их современникам фрески, что по ним можно точно судить о местном искусстве тех далеких времен. Даже портрет князя Ярослава изобразили мастера и, судя по всему, представили его похожим, стараясь угодить своему повелителю. Гитлеровские пушки превратили Спас-Нередицу в груды камня и пыли. Только древние корни прочно вросли в землю, и сразу же после войны начали реставраторы восстанавливать храм. Сегодня снова розовеют его неровные, шероховатые стены над зеленью Нередицкого холма.

Торговая сторона древнего Новгорода жила деловой, шумной жизнью. Красочность костюмов, многоголосье языков иноземных и местных купцов хорошо сочетались с парадными постройками Торговой стороны. Рядом с церквами строят новгородские князья «чудно изукрашенные» дворцы, удивляя блеском и роскошью заморских гостей. Строгость и простота кремлевских зданий и загородных резиденций были неуместны на Торговой стороне. Ярославово дворище, впервые упоминаемое в летописи под 1030 годом, видело немало выдающихся деятелей средневековья на своих площадях, большие события разворачивались в его дворцах и соборах. Вече, собиравшееся чаще в кремле, некоторые решения обсуждало на Ярославовом дворище. Порядок поддерживали княжеские дружины; за благоустройством дворища следили специальные мастера; церкви и дворцы строили первоклассные архитекторы, расписывали блестящие художники.

Центральный, княжеский храм Ярославова дворища — Никольский собор строился 23 года. Освященный в 1136 году, он не мог, конечно, противостоять Софии, но князья дорожили Николо-Дворищенским храмом, щедро одаривая его ризницу. Собор воздвигли неподалеку от княжеского дворца, соединив две постройки каменной мостовой. Фресковая живопись XII века погибла в соборе почти целиком, но даже маленькие остатки говорят о первоклассном уровне исполнения живописного убранства.

О людях судят по делам. Может, и остались бы неизвестными новгородский посадник Семен Андреевич и «благородный боярин» Василий Данилович, не вложи они свои капиталы и не займись сооружением и росписью двух дивных новгородских церквей XIV века — Федора Стратилата на ручью и Спаса Преображения на Ильине улице. Летопись не могла обойти вниманием замечательное строительство, назвала имена заказчиков, а, главное, указала художника, которому Василий Данилович с уличанами (жителями Ильинской улицы) поручил в 1378 году расписать церковь Спаса Преображения. Имя его — Феофан Грек, имя выдающегося мастера средневекового изобразительного искусства.

В изображении современников Феофан Грек — «дивный и знаменитый муж», «преславный мудрец, очень искусный философ, превосходный художник книги и среди иконописцев отменный живописец». Наблюдавший работу Феофана средневековый философ Епифаний Премудрый подмечает: «...никто никогда не видел его взирающим на образцы, как делают некоторые наши иконописцы, которые постоянно в них всматриваются, глядя туда и сюда, и не столько пишут красками, сколько смотрят на образцы. Он же, казалось, руками писал роспись, беспрестанно расхаживал, беседуя с приходящими, а умом обдумывал отвлеченное и духовное, ибо чувственными очами ума видел духовную красоту».

Новгородцам пришлось по нраву и полюбилось искусство Феофана. Они будут подражать ему в последующие годы, но основным в отношении местных художников к творчеству Феофана было преклонение перед его гениальностью. Во фресках Спаса на Ильине улице свет, подобно изменчивым языкам пламени, пробивается сквозь оболочку плоти, как бы сжигая ее очистительным огнем. Источник света — внутри каждого персонажа. Земных законов для этого света словно не существует. Он присутствует везде; то обрушивается слева направо косым дождем параллельных бликов на щеках, шее и груди, то искрами разлетается на волосах столпника, то мерцает огоньками на концах его пальцев. Феофановские персонажи вызывают восхищение, движения их исполнены непреодолимой мощи. Воля человека соединилась с высшей энергией. Это единение сделало феофановских персонажей могущественными, изменило их природу: они стали прекрасными. Феофан в ильинских фресках показал величие и неисчерпаемую силу человеческого духа.

Неподалеку от московской дороги, в Красном поле, за кладбищенской оградой спряталась церковь Рождества. Простая, скорее даже упрощенная архитектура позднего XIV века и блистательно исполненные стенные росписи того же времени. Такое сочетание было возможным в новгородском искусстве. Видимо, заказчики не смогли заполучить для своих работ лучших зодчих, зато с живописцами им явно повезло. Чувство глубокого наслаждения испытываешь всякий раз, осматривая яркие, сочные фрески церкви Рождества на кладбище.

До войны фрески Ковалева и Болотова были в центре внимания всех любителей древнего искусства. Даже в столице Византии Константинополе не осталось подобных комплексов живописи, дошедших до наших дней в такой идеальной сохранности.

Археологи и реставраторы решили во что бы то ни стало спасти уцелевшие после войны фрагменты ковалевских фресок. Пессимисты с улыбкой восприняли сообщение о выезде на место бывшего храма бригады реставраторов под руководством А. П. Грекова. Но у них были золотые руки, немалый опыт, а, главное, преданность и любовь к своему делу. До поздней ночи сидели люди в специальном помещении рядом с церковью, разбирая кусочек за кусочком. А фрагменты насчитывались десятками тысяч. Только зоркий глаз и профессиональная память позволяли составлять сложнейший калейдоскоп в том порядке, как задумали фрески мастера-живописцы XIV века. Сначала детали древней живописи, а потом целые фигуры стали воссоздавать руки реставраторов. Бригада восстановила немало композиций, и лишь пробитые пулями дырочки разрушают подлинный облик древних фресок.

Выйдя из небольшого помещения Рождественского храма на улицу, невольно залюбуешься видом Новгорода, открывающимся с Красного поля. Лаконичные силуэты новгородских храмов живописно «расставлены» среди бескрайних просторов. Эта своеобразная новгородская прелюдия нарисована уверенными, сдержанными штрихами. И особенно непоправимой утратой ощущается отсутствие в этой картине куполов некоторых церквей, которые немецкие снаряды сравняли с землей.

Тридцать лет продолжаются восстановительные работы в Новгороде. Город, как птица феникс, воскресает из пепла. Хочется, чтобы миллионы людей могли наслаждаться искусством новгородских мастеров, и никогда больше тени от крыльев военных самолетов не омрачали вечную красоту северной Венеции.

* * *

Древняя культура Новгорода — одна из наиболее изученных страниц в общей истории государственного развития России. Интерес к новгородскому археологическому материалу и художественному наследию проявился среди отечественных и иностранных ученых раньше, чем к историко-культурным памятникам других областей русского государства. С Новгородом связывались представления об эпохе зарождения и расцвета национальной культуры. Новгородский республиканский строй идеализировали политические деятели и поэты, в нем искали истоки разумных основ правления и, даже если не находили, все равно с восторгом вспоминали «дела давно минувших дней». Новгород щедро одарил тех, кто посвятил себя изучению его прошлого, открыв богатые тайники культурной сокровищницы древности.

Археология Новгорода стала золотым разделом мировой науки о материальных культурах прошлого. Земля новгородская за последние пятьдесят лет отдала ученым огромное количество исторических свидетельств о жизни древнего русского города. Почти каждый год Новгородская археологическая экспедиция удивляет научный мир сенсационными находками. Планомерно проводимые работы по изучению культурных слоев в Новгороде прерываются лишь из ряда вон выходящими открытиями. Первая берестяная грамота, найденная в 1951 году между плахами мостовой XIV века, оказалась счастливым талисманом. Теперь количество документов из бересты превысило цифру 600 и среди них есть такие грамоты, историческое значение которых ни в каких деньгах не оценишь. А изделия новгородских ремесленников, ежегодно возвращаемые землей, настилы мостовых, остатки древних строений! Сколько музейных фондов пополнилось недостающими звеньями в истории материальной культуры русского государства в результате счастливой и плодотворной деятельности Новгородской археологической экспедиции.

Археологи не одиноки в благородном труде по изучению новгородского наследия. Историки, искусствоведы и филологи ведут огромную работу по расшифровке и публикации ценнейших памятников литературы и изобразительного искусства древнего Новгорода. Летописи новгородские, на которые мы столь часто ссылались в ходе нашего рассказа, исследовали и исследуют крупные специалисты, находя в них новые аспекты исторической эволюции северного княжества. Глубокий интерес к изобразительному искусству Древней Руси, пробудившийся в прошлом столетии, сопровождался прежде всего поисками и раскрытием произведений новгородских художников. Одно время термин «новгородский» был знаком качества для каждого вновь открытого памятника древней живописи или найденного образца ювелирно-прикладного искусства. На все предметы, представлявшие художественную ценность, владельцы древнерусских реликвий стремились получить новгородский паспорт. Сейчас, когда наши знания об изобразительном искусстве Руси стали более универсальными, нет нужды относить в разряд новгородских творения мастеров многочисленных средневековых городов. Но сокровища, созданные художниками Великого Новгорода, не утратили первостепенного значения, и высокий класс их исполнения служит эталоном при оценке различных явлений в области древнерусского искусства.

Художественные памятники Новгорода, исторические документы, археологические предметы и литературные подлинники хранятся во многих музеях и библиотеках нашей страны и являются украшением даже великолепно подобранных экспозиций. Их всегда отличишь по чисто новгородским характерным признакам, они, как правило, «на первых ролях». И все же лучше всего творения рук новгородских чувствуют себя в местном историко-художественном музее, коллекция которого сосредоточена в различных зданиях на территории новгородского кремля. Здесь они дома, на земле, их породившей, в окружении близких по стилю предметов. Здесь есть с чем сравнивать, сопоставлять, прослеживать истоки и пути развития новгородской художественной культуры.

В Грановитой палате — значительном памятнике новгородской архитектуры — сооруженной в 1433 году, собраны великолепные изделия местных ювелиров, чеканщиков, мастериц вышивания, мастеров эмальерного дела. Подписные серебряные кратеры Софийского собора не уступают по мастерству и знанию основ сложной техники известным работам европейских авторов. Исполнившие их Константин и Братила превосходно усвоили уроки западных и восточных серебряников и смогли найти свое, чисто новгородское решение при изготовлении сосудов для причастия. Из ризницы Софийского собора попали в Грановитую палату два сиона, символизирующие храм Воскресения в Иерусалиме. Тонкость работы напоминает ювелирную отделку драгоценностей, металл послушен умелым движениям рук безымянных мастеров. Не уступают византийским прототипам и редкой красоты новгородские перегородчатые эмали XII века, украшавшие оклады книг и икон. В Грановитой палате выставлена лишь часть большого богатства. Остальные предметы хранятся в запасниках музея или экспонируются в галереях других городов страны.

Собрание икон Новгородского музея — одно из лучших среди отечественных коллекций. Последние годы древлехранилища на местах благодаря заботам государства переживают период большого подъема. Музейные залы Суздаля, Ростова, Вологды, Кириллова пополнились первоклассными экспонатами, древними памятниками, возвращенными к жизни реставраторами. Новгородский музей по праву занимает главенствующее положение в ряду сокровищниц древнерусского искусства.

Иконы в новгородской галерее впервые были выставлены в начале нашего столетия. Большинство здешних экспонатов происходит из крупнейших монастырей и храмов Новгорода. Авторами икон являются местные художники. История новгородской живописи отражена в залах музея с исключительной полнотой и представлена в четкой хронологической последовательности: древнейшие иконы «Петр и Павел», «Знамение», «Никола Липный» написаны в XI—XIII веках; классические образцы изобразительного искусства Новгорода XIV—XV веков; детали живописного убранства более поздних по времени храмов подобраны устроителями музея с большим художественным вкусом и знанием проблем местной школы живописи.

Творчество художников древнего Новгорода привлекает чистотой формы, яркостью и свежестью восприятия, предельным лаконизмом и выразительностью. В новгородской живописи многое идет от сдержанной красоты северной природы. Новгородская иконопись тесно связана с философией и литературой, современными ее эпохе; как вся новгородская культура, она проникнута стремлением к максимальной простоте повествования и конкретности формального строя.

Одним из основных признаков, отличающих типичные образцы новгородской живописи, является безупречное владение линией ее мастеров. Но наряду с культом линии в местном изобразительном искусстве существовало и живописное направление. К иконам живописного направления следует отнести такую уникальную икону как «Успение». Вернее всего рассматривать ее как произведение мастера, творившего в конце XIV века. Живописный талант таких художников явился неисчерпаемым источником для последующих поколений мастеров, работавших в самом Новгороде и его северных провинциях.

Нельзя не назвать здесь другого новгородца-мастера, написавшего в XIV веке «Покров» для Зверина монастыря. Работал он свободно, легко. Кисть его двигалась широко и размашисто. Колорит «Покрова» отличается богатейшими переливчатыми тонами. Цветовая гамма построена на сочетании сильных, ярких красок — киновари, лазури, золота и охры. Автор наделил персонажей иконы чертами мужественными, и по сравнению с памятниками других школ, например ростово-суздальской, они могут показаться грубоватыми и слишком земными.

Новгородская живопись конца XV — начала XVI века — явление сложное и своеобразное. В эту эпоху она постепенно утрачивает ту ясность и силу, которые лежали в основе более ранних памятников. Линия окончательно побеждает цвет; усложняется некогда предельно простая тематика; утрачивается выразительность и глубина образов. Но слишком сильны были традиции старой живописи, и мастер, написавший житийный цикл Федора Стратилата, сочетает в своей работе требования времени с привлекательностью и неповторимым цветовым обаянием старых образцов. Его произведению свойственны утонченность, просветленность образов и гармония.

Таблетки Новгородского музея (небольшие холсты, загрунтованные и расписанные с двух сторон) предназначались для Софийского собора и служили своего рода иллюстрированным календарем. Основная часть их написана в конце XV века одним художником — типичным представителем позднего периода новгородского искусства. Иконописец умело разнообразит композиционное построение таблеток, избегая излишней перегруженности и повторов. Многофигурные сцены сопоставлены с композициями более лаконичного содержания. Художник с безукоризненным мастерством чередует цвет, ракурсы, архитектурные фоны, чтобы преодолеть сухость и простую иллюстративность. Все это заставляет отнести новгородские таблетки к числу высоких достижений местной школы живописи.

Особой популярностью у новгородских художников в XVI веке пользовалось иллюстрирование литературных памятников. Сцены из христианской прозы легче всего поддавались вольной интерпретации даже при строгих требованиях канона. Неслучайно в памятниках этой эпохи большую роль играет сюжет самого повествования, а живописные элементы остаются иногда вне сферы внимания художника. Житийная икона апостолов Петра и Павла из одноименной новгородской церкви не может сравниться по живописным достоинствам с известными памятниками пятнадцатого столетия, но зато ее можно долго и с увлечением рассматривать, открывая в каждой сцене новые детали, почерпнутые художником из литературных источников.

Классический памятник живописи Новгорода XVI века — икона «Вознесение», написанная в 1542 году. Талантливый художник создал произведение, проникнутое неповторимой красотой и обаянием, так свойственными новгородскому искусству. Работая над «Вознесением», новгородский живописец, безусловно, имел под рукой образцы иконописи или миниатюры, вышедшие из московских мастерских. Но он не воспользовался ни одним из них для буквального копирования. Динамичность приемов новгородского мастера прекрасно сочетается с монументальностью и величественностью — чертами лучших образцов древнерусского искусства.

* * *

С памятных дней, когда состоялось мое первое знакомство с Новгородом, прошло почти двадцать лет. Рабочие будни часто потом приводили меня на берега Волхова. Но за суетливостью повседневья, за торопливостью и спешкой город удавалось увидеть мельком, на ходу. Десятки раз, проезжая Новгород по пути в Ленинград, ловил я себя на мысли, что он сильно меняется из года в год. Глаза искали знакомые места, память отмечала их снова и снова, но первые впечатления постепенно стушевывались и внутренний контакт с памятниками древней новгородской культуры становился все более слабым. Я смотрел на город со стороны, как турист, оказавшийся здесь случайно. И вот совсем недавно состоялась вторая встреча с ним, вернувшая мне Новгород, заставившая полюбить его еще больше, раскрывшая неизвестные доселе приметы новгородской красоты.

Самолет, доставивший нас в Новгород из Пскова, приземлился рядом с церковью Благовещения в Аркажах. Когда он пошел на посадку, перед глазами промелькнули главы Юрьева монастыря, проплыли заливные луга, как на огромном макете, предстал кремлевский двор с золотым куполом Софии. День был светлым, солнечным, и памятники выглядели сверху празднично, словно недавно воздвигнутые по какому-то случаю.

Спешить нам в тот день было, к счастью, некуда и мы отправились бродить по городу. Прогулка затянулась до поздней ночи. Новгород за прошедшие годы стал необычайно уютным, чистым и располагающим к себе. Новгородцы сделали все, чтобы ничто в городе не напоминало о военной разрухе. Ведя новое строительство, они постарались сохранить возле каждого древнего памятника свободное пространство, необходимое для его жизни и осмотра. Всюду ухоженные деревья, цветы, красивые и разнообразные. Любовь к родному городу превратила древний центр в место паломничества миллионов любителей прекрасного, она же соединила сокровища старого искусства с современными ритмами городской жизни. Любовь эта помогает Новгороду строить новое, не забывая о великом прошлом, заставляет бережно охранять и чтить традиции.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Великий Новгород, НГОМЗ, Новгородская область, Савва Ямщиков, археология, архитектура, искусство, культура, музеи
Subscribe

Posts from This Journal “Савва Ямщиков” Tag

promo philologist july 4, 18:41 6
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья, я принял участие в конкурсе профессионального мастерства книжной премии «Ревизор–2020» в номинации "Блогер года". Вы можете поддержать меня и мой книжный блог в интернет-голосовании, открытом на сайте журнала "Книжная индустрия" (регистрация там…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment