Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

И.И. Мурзак. «Слушаю. Учусь. Спрашиваю…» Слово об учителе А.П. Чудакове

«Старик Державин…» Ушедшие филологи, наши учителя: Сборник научных статей / Сост. и ред. Э.Ф. Шафранская. — СПб.: Свое издательство, 2020. — 348 с. ISBN 978-5-4386-1875-1.

Сборник статей подготовлен к конференции «“Старик Державин…” Ушедшие филологи, наши учителя», проведенной кафедрой русской литературы Московского городского педагогического университета в мае 2020 года. Статьи сборника посвящены ученым-филологам ХХ века, среди них литературоведы, фольклористы, переводчики. Сборник адресован филологам — преподавателям, аспирантам, студентам.



СОДЕРЖАНИЕ

От составителя
7

ЕЛЕНА ГАЛЬЦОВА
Свободное сознание. О Леониде Григорьевиче Андрееве
9

ГУЛЬЧИРА ГАРИПОВА
Тысяча и одна жизнь: максимализм как форма быта и бытия ученого-литературоведа, переводчика и человека Нинель Васильевны Владимировой
23

НУРГАЛИ СЫЗДЫКБАЕВ
Нинель Васильевна Владимирова — литературовед и переводчик
33

ЮРИЙ ОРЛИЦКИЙ
М.Л. Гаспаров: академический авангардизм в действии
45

ИРИНА ЮХНОВА
Научный стиль Всеволода Алексеевича Грехнёва
59

ЭЛЕОНОРА ШАФРАНСКАЯ
Исаак Аронович Гурвич — учитель чтения. Дополнение (Н.М. Миркурбанов)
71

СЕРГЕЙ ШУЛЬЦ
О Нине Владимировне Забабуровой
91

СНЕЖАНА КРЫЛОВА
Профессор Леонид Павлович Кременцов
102

Приложение
Лидия Николаевна Ульрих (Э.Ф. Шафранская)
125

ОЛЬГА КАФАНОВА
Научная школа и школа жизни: к столетию со дня рождения Ю.Д. Левина
130

ВАЛЕРИЙ ДОМАНСКИЙ
«Опыты быстротекущей жизни…» Мои учителя в методике и литературоведении (А.Р. Мазуркевич и В.А. Недзвецкий)
147

СВЕТЛАНА ГОЛОВА
Людмила Ивановна Матюшенко: полвека в МГУ
166

АРКАДИЙ ГОЛЬДЕНБЕРГ
Закон Медриша
179

НАДЕЖДА ТРОПКИНА
Проблемы художественного пространства и времени в исследованиях Д.Н. Медриша
192

ИРИНА ЯЦЕНКО
«Я получил блаженное наследство…» С.К. Милославская — педагог, ученый, личность
204

ЭВЕЛИНА МЕЛЕНЕВСКАЯ
«Сообщник и соучастник всемирной культуры»: памяти В.С. Муравьева
215

СЕРГЕЙ КОРМИЛОВ
В.А. Недзвецкий — ученый, публицист, мемуарист
236

СВЕТЛАНА ГЕРАСИМОВА
Валентин Александрович Недзвецкий — ученый и педагог
259

СЕРГЕЙ ДЖАНУМОВ
Анна Михайловна Новикова — собиратель и исследователь русского фольклора
269

ДЕНИС КАРПОВ, ЕЛЕНА НИККАРЕВА, МАРГАРИТА ПОНОМАРЕВА
Феномен Пайкова: этика жизнестроительства
286

ИРИНА ОСТРОВСКАЯ
Анна Александровна Сухарева
301

МИХАИЛ КНИЖНИК
Дядя Петя (Петр Иосифович Тартаковский)
308

Приложение. Ирина Служевская (И.А. Островская)
316

РИНАТ БЕКМЕТОВ
Хатип Усманов — выдающийся татарский литературовед
322

ИРИНА МУРЗАК
«Слушаю. Учусь. Спрашиваю…» Слово об учителе А.П. Чудакове
337

Сведения об авторах
345


От составителя

Я знаю, у кого мне брать уроки,
Кого мне брать на свой рабочий стол.
Дмитрий Сухарев

Событие в виде конференции и сборника ее трудов, связанное с памятью о наших учителях и коллегах, не требует ни обоснования, ни проблематизации. Это чистый порыв любви к людям, ушедшим, но оставшимся в нашей, авторов, профессиональной и личной биографии. То, что время неумолимо, что всё тлен, — общее место. Но мы, филологи, веря в печатное слово, попытались времени противостоять. Если не мы, то кто же? Читатель нашего сборника познакомится с новыми гранями жизни и деятельности известных ученых или откроет для себя новые имена. Стиль статей сборника неоднороден, от академического до мемуарного, мы не стремились унифицировать наши воспоминания под энциклопедический слог. Столь же различны были наши герои: вряд ли при жизни они собрались бы одной компанией. Это представители разных поколений и, главное, разных эстетических и мировоззренческих характеристик. Таким образом, перед читателем предстает, можно сказать, срез филологического сообщества как в прежнем его составе, так и в нынешнем, как учителей, так и учеников.

Географическое местоположение многих авторов показывает, как далеко раскидала эпоха бывших «советских». Но здесь, под обложкой «Старика Державина», они снова вместе, учителя и ученики. Сюжет сборника, тем не менее, сложился при посредстве какого-то неведомого режиссера: например, судьба поэта Дмитрия Кедрина, упомянутого в одной статье (Н.Е. Тропкиной), отзывается в другой (М.Ю. Книжника); в двух статьях сборника присутствуют разные этапы в исследовании Чехова (в чеховедческих работах И.А. Гурвича и А.П. Чудакова); грани шекспироведения представлены в статьях О.Б. Кафановой и Э.Д. Меленевской; ряд статей, выходящих на переводоведение, задает проблемное поле этой гуманитарной дисциплины; в статьях А.Х. Гольденберга и С.А. Джанумова присутствуют разные аспекты литературного фольклоризма. И еще некоторые схождения и отталкивания неожиданно обнаруживаются в сборнике, который встраивается в полемический научный, а не только в мемуарный дискурс.

Решая нелегкую задачу, как разместить статьи сборника, в какой очередности, мы пошли простым путем и расположили статьи в алфавитном порядке фамилий наших героев. Вот они:
Андреев, Леонид Григорьевич
Владимирова, Нинель Васильевна (две статьи)
Гаспаров, Михаил Леонович
Грехнёв, Всеволод Алексеевич
Гурвич, Исаак Аронович
Забабурова, Нина Владимировна
Кременцов, Леонид Павлович
Левин, Юрий Давидович
Мазуркевич, Александр Романович
Матюшенко, Людмила Ивановна
Медриш, Давид Наумович (две статьи)
Милославская, Светлана Кирилловна
Муравьев, Владимир Сергеевич
Недзвецкий, Валентин Александрович (три статьи)
Новикова, Анна Михайловна
Пайков, Николай Николаевич
Служевская, Ирина Петровна
Сухарева, Анна Александровна
Тартаковский, Петр Иосифович
Ульрих, Лидия Николаевна
Усманов, Хатип Усманович
Чудаков, Александр Павлович



И.И. Мурзак

«СЛУШАЮ. УЧУСЬ. СПРАШИВАЮ…» СЛОВО ОБ УЧИТЕЛЕ А.П. ЧУДАКОВЕ

Статья посвящена научной судьбе А.П. Чудакова — выдающегося русского ученого, чеховеда, книги которого стали классикой литературоведения. Прослеживается роль ученого в формировании современного научного структурного анализа художественных произведений.

Ключевые слова: А.П. Чудаков, поэтика Чехова, структурный анализ.

Название статьи отсылает к заглавию книги Александра Павловича Чудакова, которая была опубликована в Сеуле в 1999 г. очень маленьким тиражом. О ней вспоминает С.Г. Бочаров: «Есть книга, которую мало кто видел, — она отпечатана в Сеуле, когда А.П. там несколько лет преподавал, в количестве 10 экземпляров — “Слушаю. Учусь. Спрашиваю. Три мемуара”. Разговоры с Бонди, В.В. Виноградовым и Виктором Шкловским, которые шли на протяжении многих лет и записывались в тот же день. Разговоры, населенные людьми и событиями за полвека — с 20-х до 70-х годов. Своей пытливой активностью А.П. связывал эпохи» (Бочаров 2005). Зато книга А.П. Чудакова «Ложится мгла на старые ступени» «Русским Букером» была признана лучшим русским романом первого десятилетия XXI века, но, к сожалению, уже после смерти замечательного филолога. Этот роман читают все, он действительно стал бестселлером.

Когда мы учились в его аспирантском семинаре, часто слышали от профессора, что «шинельные оды» ему не нужны, не любил он юбилеев, чествований, чинопочитания. Поэтому в конце жизни Александр Павлович написал роман-исповедь, роман-признание, о котором многие литературоведы отзываются с той же искренностью. О. Лекманов в курсе «История новейшей литературы: 10 главных романов конца XX — начала XXI века» рассуждает: «Отправной точкой для моих рассуждений пусть послужит вот этот небольшой фрагмент из телевизионного интервью Александра Павловича: “Мы существуем в хаотическом и раздерганном мире. Этому мировому хаосу и абсурду мы должны сопротивляться по мере своих сил. Сопротивляться и пытаться внести в мир если не гармонию, то хотя бы ясность, четкость и известную долю рационализма”» (Лекманов 2017). Герои этого романа — след памяти, а сам роман — памятник ученому, который писал о мире, устроенном просто и понятно: «человек работал, соответственно получал за свой труд и мог купить себе жилье, вещь, еду без списков, талонов, карточек, очередей. <…> законом стало то, что раньше называли беззаконием» (Чудаков 2012: 497–498).

В книге много деталей, которые узнаваемы и любимы читателем, легкий юмор сразу дает представление об образе и эпохе, отраженной в нем. Автор тщательно воссоздает мир людей давно прошедшей эпохи, той, которая нам так памятна и уже утрачена навсегда. Для нас он был кумиром, благодаря ему мы были причастны — через одно рукопожатие — к М.М. Бахтину, В.Б. Шкловскому, В.В. Виноградову. Тогда Александр Павлович только вернулся из Америки, где преподавал в Мичиганском университете, он был уже признанным автором фундаментальных монографий о Чехове. Казалось, у Чудакова все получается ярко, легко, красиво, потому что он сам был таким, необыкновенно приветливым, слегка ироничным, модным (выглядеть модно в 80-е было непросто). Оказывается, мы немного заблуждались, полагая, что он баловень судьбы и книги свои пишет играючи. Нет, писать научные труды никому не дается легко, об этом свидетельствует заметка в его дневниках: «всегда надо напрягаться, мысль рождается только мучительно, в отбрасывании нелогичного, постороннего, нацеливании — насильственном — на главное. Иногда у меня это получалось» — запишет Чудаков 26 августа 1972 г. (Сборник памяти 2013).

Поэтому он учил нас осуществить тот самый системный подход к тексту, который не дается без серьезного погружения в проблему. Такой подход предполагает работу в архивах, с источниками, часто труднодоступными. Семинар назывался «Структура авторского повествования и предметный мир». А.П. Чудаков учил определять свойства текста, общие для всех уровней чеховской художественной системы, — повествование, сюжет, сфера идей, учил находить те черты, которые и создают мир писателя. То было возвращение к основоположникам науки филологии — Ю. Тынянову, Б. Эйхенбауму. Именно А.П. Чудаков объяснял, как от формы идти к содержанию. Для советского образования тогда это была редкая возможность познакомиться с работами серьезных ученых, которые не твердили идеологические формулы, а представляли возможности научного поиска. Это был смелый и неожиданный подход к тому, что казалось хорошо известным. Именно Чудаков открыл нам западное литературоведение. В МГУ, где работал наш преподаватель, в 1987 г. была издана книга Р. Барта «Введение в структурный анализ повествовательных текстов», и она стала для нас основным учебником.

Он умел писать и понимать стихи, не случайно название его романа-идиллии взято из строк А. Блока: «Ложится мгла на старые ступени… Я озарен — я жду твоих шагов…» (Блок 2015: 56). Он, действительно, был озарен филологическим поиском. Когда-то в шутку Александр Павлович выпустил сборник своих стихов «Веселый волк». Сборник этот отпечатан в количестве четырех нумерованных экземпляров, которые были посвящены и адресованы жене, дочери, автору и никому, видимо, в этом и заключена ирония ученого: «№ 1 — М.О. Чудаковой, № 2 — М.А. Чудаковой, № 3 — автора, № 4 — ничей» (Чудаков 2013). Но этот последний экземпляр не может быть ничьим, он — наш. Потому что там «миры» А.П. Чудакова:

Курортное вялое счастье —
Газоны, источник, вода,
Осеннее тянут ненастье
В тягучих слезах провода.
Скамейка, объятье, улыбка,
В глазах то ли бред, то ли грусть.
Все временно, сыро и зыбко,
Известно давно наизусть.

Читаешь и сразу представляешь улыбку Александра Павловича и его лукавый взгляд, его строгие и точные замечания, его умение быть деликатным. В 2013 г. М.О. Чудакова выпустила «Сборник памяти» и назвала его «Александр Павлович Чудаков». Именно она собрала мемуарные записи и стихи ученого, которые он писал всегда, а Мариэтта Омаровна собрала их в целую книгу, доказав своему супругу, коллеге, что «ничей» экземпляр будет иметь огромный читательский отклик. Любимый ученик В.В. Виноградова, Александр Павлович был, пожалуй, единственным из живущих тогда филологов, кто мог подняться на такой анализ художественного текста, который не утратил своей значимости и сейчас. Работы А.П. Чудакова стали классикой литературоведения. Ушли в небытие чеховеды Ермилов и Бердников, а труды А.П. Чудакова «Поэтика Чехова» и «Мир Чехова» до сих пор являются методологической базой любой диссертации, и не только по творчеству Чехова. Их цитируют ученые, студенты, по ним готовят свои уроки современные учителя.

Б. Дубин в книге «Классика, после и рядом» дает такое определение роли классики в культуре: «перенесенная из прошлого в будущее классика меняет свою модальность фактичности на модальность долженствования. Если в первом случае она значима, потому что осуществилась, то во втором — поскольку ей надлежит быть» (Дубин 2010: 29). Книги Чудакова стали классикой, которой надлежит быть. В сборнике памяти А.П. Чудакова собраны отзывы о первой монографии «Поэтика Чехова», написанной молодым ученым и редактированной академиком А. Виноградовым. Издательство «Наука» публиковало тогда только работы, прошедшие основательную научную экспертизу. Эту монографию М.М. Бахтин и В.Б. Шкловский сочли серьезным научным трудом. «Мой совет: разучитесь от Лотмана, научитесь Чудакову» (Бочаров 2007: 519), — писал Шкловский.

Эта книга А.П. Чудакова учит нас, как устанавливать свойства, общие всем уровням чеховской художественной системы — повествованию, сюжету, сфере идей, те свойства, которые и создают мир Чехова. В советском литературоведении само понятие «мир писателя» было новым, даже не совсем ясным. Мы, молодые ученые, не изучали в университетах семиотики, труды формалистов знали только из уст таких ученых, как А.П. Чудаков. Не понимали тогда и то, что биографические данные нещадно подчинялись конъюнктуре. В статье «“Неприличные слова” и облик классика» Чудаков рассказал о купюрах в изданиях писем Чехова и о том, как это меняет восприятие мира Чехова (номер «Литературного обозрения» посвящен эротической традиции в русской литературе). «Тома (по замечанию Чудакова, речь идет о втором — полном — издании чеховских писем, осуществленном в 1948–1952 гг. в рамках Полн. собр. соч. в 20 т. — И.М.) выходили в плохое время; снимались строки о Мейерхольде (и письмо к нему); был разгар борьбы с “космополитизмом” — изымались целые абзацы, где Чехов хорошо отзывался о немцах или англичанах…» (Чудаков 1991: 54).

Именно от Александра Павловича мы узнали, что фраза Чехова: «В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли...», которой так успешно жонглировали идеологи, благодаря которым она стала избитой, — много сложнее и содержательнее по смыслу: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Она прекрасна, спора нет, но... ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своею красотой — и больше ничего. У нее нет никаких обязанностей, на нее работают другие... Ведь так? А праздная жизнь не может быть чистою» (Чехов 1986: 83). Предваряя исследование о Чехове, Чудаков заявляет о философии творчества писателя. «В описании художественной системы можно идти двумя путями: 1) от уровня «низшего», предметного, — подымаясь к уровню идей; 2) напротив, от уровня идей — спускаясь к сюжету, предметному миру. Нам казался более целесообразным первый путь: снизу — вверх, от предметного уровня к сфере идей, от простого к сложному. Именно поэтому анализ начинается с повествования, с его сравнительно простых категорий» (Чудаков 2016: 9).

«Слово — вещь — мир: от Пушкина до Толстого» — эта работа Чудакова по изучению предметного мира, его функций и философской обобщенности, так как «по признаку “отношение к вещи” оформляются целые литературные направления…» (Чудаков 2016: 149). Каждая эпоха имеет свой вещный облик, который определяется не только художественным стилем произведения, но и, по определению Чудакова, «вещеощущением эпохи». Предметы в ткани произведения — это не копия и не фотографический снимок реальности — это важные семиотические знаки, это «слово автора», в изображении вещей выражено видение мира тем или иным писателем, выражено порой не менее отчетливо, чем на уровне идей.

С.Г. Бочаров так писал о художественной манере А.П. Чудакова: «Сколько в нем предметного мира — не литературного, а вынесенного из детства, биографического! Бесчисленные подробности быта ссыльного (или полуссыльного) населения в городке на границе России и Казахстана, где провел свое военное и послевоенное детство автор, — как косили, копали и варили мыло. Как можно было сохранить такую бездну подробностей в памяти? Такая память не бытовая и уже не только личная — писательская, художественная. С любовью к тому самому предметному миру, к человеческой материальной плоти мира» (Бочаров 2005). Так в собственном художественном творчестве А.П. Чудаков показывал значимость предметного мира, его жизнеобразующего начала. У меня не осталось на память вещей от учителя, но есть нематериальное — отзыв о диссертации. А.П. Чудаков был моим первым оппонентом на защите кандидатской диссертации. Его положительной отзыв стал не только пропуском в науку, но и дал право следовать его научной школе, право преподавать любимый предмет будущим студентам.

«Собеседник великих» — так многие называли Александра Павловича. Всё потому, что филолог был известен своими невероятными записями и цепляющими душу разговорами с великими литературоведами ХХ в. Сергей Бонди, Лидия Гинзбург, Виктор Шкловский, Юрий Тынянов — это неполный список собеседников и учителей литературоведа. На протяжении всей своей жизни он носил с собой блокнот, в который записывал все мнения, истории, афоризмы и цитаты знаменитых философов. Работая в Сеуле, в МГУ, в нашем МГПИ, в ИМЛИ, А.П. Чудаков формировал новое научное мышление, новый тип художественно-философского постижения мира писателя. И мы, его ученики, получили опыт анализа литературных произведений, а главное — пример служения профессии. Александр Павлович дал нам пример, как «слушать», «учиться», «спрашивать» и как жить.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Александр Чудаков, Гаспаров, Орлицкий, Сергей Бочаров, Чудакова, книги, филология
Subscribe

Posts from This Journal “Александр Чудаков” Tag

promo philologist 18:46, wednesday 1
Buy for 100 tokens
Мой муж, Виталий Шкляров, гражданин США и Беларуси уже почти 7 недель находится в белорусской тюрьме как политзаключенный. Его обвиняют в том, что 29 мая он якобы организовал в городе Гродно несанкционированный митинг в поддержку арестованного лидера белорусской оппозиции Сергея Тихановского.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments