Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Мартин Кемп о "Спасителе мира" Леонардо да Винчи

Кемп М. Моя жизнь с Леонардо. Полвека страстей, открытий и приключений в мире искусства и за его пределами. - М.: Слово, 2019. - 368 с., цв. илл.

Купить книгу: https://slovobooks.ru/catalog/iskusstvo210/moya_zhizn_s_leonardo_polveka_strastey_otkrytiy_i_priklyucheniy_v_mire_iskusstva_i_za_ego_predelami/

В прошлом году мир вспоминал великого Леонардо – к 500-летию смерти художника проводились грандиозные выставки, научные конференции, выходили новые книги. Среди прочих вышла книга одного из крупнейших в мире специалистов по творчеству да Винчи – британца Мартина Кемпа «Моя жизнь с Леонардо». На русский язык книгу впервые перевело и издало в России издательство СЛОВО/SLOVO. Мартин Кемп не просто рассказывает о Леонардо, его книга – это увлекательная история взаимоотношений искусствоведа и картин да Винчи. Этот мир населяют искусствоведы всех мастей, частные коллекционеры, музейные хранители, жуликоватые арт-дилеры, услужливые аукционисты, выдающиеся ученые, псевдоисторики вроде Дэна Брауна и фантазеры. Мартин Кемп был одним из тех ученых, которые участвовали в атрибуции скандально известной картины «Спаситель мира». Отрывок из главы, посвященной «Спасителю», публикую с разрешения издательства.



Глава VII. Спаситель

«…Присутствие картины в комнате ощущалось еще до того, как я подошел к ней. Образ заявлял о себе громко и властно. Произведение как будто превосходило свои истинные размеры. По словам его бывшего владельца, Дмитрия Рыболовлева, от картины исходила вибрация. В каком-то смысле одного этого было достаточно. Я видел копии и варианты образа. Но здесь происходило нечто другое. Впрочем, мне не хотелось демонстрировать перед коллегами свое нетерпение и спешку в оценках, поэтому, вооружившись старой доброй лупой, я внимательно осмотрел картину с разных ракурсов, не оставляя без внимания и задник, как подобает серьезному искусствоведу. Осмотр показал, что доска — по-видимому, грецкого ореха — подверглась сильному растрескиванию вдоль извилистых волокон, и большой сук в нижней части был проблемой. Судя по всему, трещины недавно заделывали. Позже я узнал, что в ходе реставрации треснувшую доску разобрали на отдельные секции, после чего собрали заново».


Истинный Спаситель. Salvator Mundi. Около 1490. Дерево (орех), масло; 45,4 × 65,6.

В мой день рождения, 5 марта 2008 года, пришло электронное письмо, объявлявшее о появлении «нового» Леонардо — скорее, картины, а не рисунка. Я уже в том возрасте, когда один день рождения похож на другой и проще всего не обращать на него внимания, но на этот раз неожиданное письмо придало дню особое значение. Оно пришло от хорошо известного отправителя — Николаса Пенни, директора Национальной галереи в Лондоне:

«Я бы хотел пригласить вас осмотреть поврежденную старую картину Христа в образе Salvator Mundi (лат. Спаситель мира), которая находится в частных руках в Нью-Йорке. Теперь, когда она очищена от грязи и наслоений, мы с Люком Сайсоном и нашими коллегами по живописи и графике из Музея Метрополитен убеждены, что это оригинальная версия Леонардо, хотя некоторые из нас считают, что, возможно, [частично?] она написана художниками его мастерской. Мы надеемся, что картина прибудет в Национальную галерею в марте или апреле, чтобы ее можно было рассмотреть в сравнении с нашей версией Мадонны в скалах. Наиболее хорошо сохранившиеся фрагменты Salvator Mundi очень похожи на ее фрагменты. Возможен ли ваш приезд в Лондон в этот период? Мы приглашаем только двух-трех ученых».

Чтобы оценить масштаб события, достаточно сказать, что явно подлинная картина Леонардо не появлялась «из ниоткуда» вот уже более 100 лет. Последней была так называемая Мадонна Бенуа, которая была показана на публике в 1909 году и вошла в собрание петербургского Эрмитажа в 1914 году. Мы договорились, что в понедельник, 19 мая, я приеду в Лондон.

<…>

В этот раз народу собралось больше, чем обычно, присутствовали и сотрудники мастерской во главе с Ларри Китом. Две картины, установленные на мольбертах, ожидали нашего внимания. Одна из них — Мадонна в скалах, снова обнаженная, без рамы; другая — та, о которой упоминал Ник. Кого приветствовать в первую очередь — коллег или новую картину? Признаюсь, это неловкий момент. Поглядывая одним глазом на картину, я рассеянно кивнул Пьетро Марани и Марии Терезе Фьорио из Милана, Кармен Бамбак из Нью-Йорка. Меня представили искусствоведу и арт-дилеру Роберту Саймону, тоже из Нью-Йорка. Все они уже успели познакомиться со Спасителем мира.


Выдающаяся компания: Salvator Mundi и Мадонна в скалах в мастерской хранения и реставрации предметов искусства лондонской Национальной галереи.

Присутствие картины в комнате ощущалось еще до того, как я подошел к ней. Образ заявлял о себе громко и властно. Произведение как будто превосходило свои истинные размеры. По словам его бывшего владельца, Дмитрия Рыболовлева, от картины исходила вибрация. В каком-то смысле одного этого было достаточно. Я видел копии и варианты образа. Но здесь происходило нечто другое. Впрочем, мне не хотелось демонстрировать перед коллегами свое нетерпение и спешку в оценках, поэтому, вооружившись старой доброй лупой, я внимательно осмотрел картину с разных ракурсов, не оставляя без внимания и задник, как подобает серьезному искусствоведу. Осмотр показал, что доска — по-видимому, грецкого ореха — подверглась сильному растрескиванию вдоль извилистых волокон, и большой сук в нижней части был проблемой. Судя по всему, трещины недавно заделывали. Позже я узнал, что в ходе реставрации треснувшую доску разобрали на отдельные секции, после чего собрали заново.

Магия Леонардо говорила сама за себя: мягкая кожа на узловатых суставах пальцев правой руки Христа с намеком на хорошее знание анатомического строения; подсвеченные кончики пальцев левой руки; блестящие нити вьющихся волос, прежде всего справа; дразнящая неопределенность выражения лица; взгляд прямой, но не поддающийся расшифровке; причудливый переплетающийся узор вдоль выреза рубашки и в скрещенных лентах на груди; мерцающий хрустальный эллипс кулона на бляшке под горловиной; тонкие струйки-драпировки присобранной ткани. Эхо Моны Лизы звучало громко и отчетливо.

Я пристально смотрел на шар, покоящийся в левой руке Христа. Повреждения были весьма очевидными, как и в других местах по всей поверхности, но я обратил внимание на то, что это вовсе не одна из стандартных разновидностей шара и не полая стеклянная сфера, испещренная пузырьками. Он выглядел как горный хрусталь с «включениями» — небольшими зазорами различной конфигурации, образовавшимися в процессе формовки расплавленной кристаллической массы при сильном нагреве. Я даже вспомнил кое-что из недоученного курса геологии в Кембридже. Меня всегда завораживали образцы кристаллических минералов в музее, но настоящей геологией я практически не занимался. И вот теперь я заявил присутствующим в студии: «Это шар из горного хрусталя» — вероятно, с большей уверенностью, чем следовало бы на том этапе. Если это действительно хрусталь, тогда шар символизировал прозрачную сферу небес. Но предстояло еще много чего исследовать, чтобы подтвердить эту догадку.


Прозрачный шар.

Никто из нас открыто не выражал сомнений в том, что картина принадлежит Леонардо, хотя возможность участия помощника или двух в целом признавалась. Я чувствовал, что Кармен наиболее сдержанно относится к качеству картины. Затем последовала общая дискуссия. Роберт Саймон, оказавшийся хранителем картины, изложил некоторые факты ее провенанса и истории реставрации. Он производил впечатление искреннего, прямолинейного и рассудительного человека, и в ходе нашего дальнейшего общения я убедился, что так оно и есть. Мы смотрели, говорили и смотрели снова. Это было незабываемое событие. Уходил я, полный решимости исследовать всю подноготную Salvator Mundi. На первый взгляд казалось, что эта картина глубоко резонирует с ключевыми аспектами науки Леонардо об искусстве и его видением роли Бога в космосе.


«Хиппи под кайфом»: Salvator Mundi перед расчисткой и реставрацией

<…>

Мы с Робертом переписывались в течение лета и осени того года. Я форсировал исследования по нескольким направлениям: иконографический тип Salvator Mundi как отдельная тема; два похожих рисунка драпировки из виндзорской коллекции; отношения между картиной и лучшими копиями; оптические качества изображения Леонардо; описание сферы в левой руке Христа; предыдущие владельцы картины. Я наведался в Виндзор, чтобы посмотреть материалы по исследованиям драпировок и все похожие рисунки складчатой ткани, выполненные Леонардо, с целью составить их хронологию.

<…>

Самой приятной стороной моих исследований стал поиск подтверждения догадки, что шар сделан из горного хрусталя. Для этого мне пришлось пополнить свои скудные геологические знания. Работа в Оксфорде имеет неоспоримые преимущества: всегда можно воспользоваться широким диапазоном экспертных мнений и богатством университетских коллекций. Я обратился к Монике Прайс из университетского музея естественной истории за практическими знаниями о горном хрустале. Она рассказала о формировании кварцевого горного хрусталя и наличии включений. Мы посмотрели образцы. Меня привлекала идея о том, что видимое сквозь шар двойное изображение основания правой ладони Христа может быть результатом двойного преломления, характерного для горного хрусталя; но оптика оказалась ни при чем. Очевидное удвоение почти наверняка все же является пентименти.


Красноречивые пентименти: варианты большого пальца

Выяснилось и то, что большие куски горного хрусталя имеют как включения, так и неровные плоскости расщепления, ставящие под сомнение «чистоту», которой славится лучший хрусталь. Я начал понимать, почему безупречные хрустальные изделия так высоко ценились в аристократических коллекциях. Хрусталь использовался и в маленьких окошках дорогих реликвариев, через которые можно посмотреть на мощи святых — скажем, фалангу пальца Иоанна Крестителя или осколок креста Христова. Крупные, без включений, куски хрусталя встречаются очень редко, и зачастую наделяемые сакральными свойствами, сами становятся реликвиями.

Леонардо слыл своего рода знатоком драгоценных и полудрагоценных материалов. В 1502 году Изабелла д’Эсте в письме из Мантуи спрашивала мнение Леонардо о вазах из хрусталя, агата, яшмы и аметиста, ранее находившихся в коллекции изгнанной семьи Медичи. Она узнала, что Леонардо «очень высоко ценил их все, но особенно выделял хрустальную вазу, сделанную из цельного и необыкновенно прозрачного кристалла».

Оксфорд предоставил в мое распоряжение и настоящий хрустальный шар — замечательный экспонат Музея истории науки. Чуть менее пяти сантиметров в диаметре, он считается довольно крупным для сферических тел. В XVII веке шар принадлежал Джону Традесканту, заядлому коллекционеру любопытных артефактов, который с гордостью поместил его в свой так называемый Ковчег — музей, достойный Ноя. Коллекция перешла к университету в дар от Элиаса Эшмола, который унаследовал сокровища Традесканта. Мы осмотрели шар Традесканта и попытались сфотографировать его при соответствующем освещении, что выявило сходство со сферой, нарисованной Леонардо. На глаз сходство казалось близким — во всяком случае, преломленное свечение у основания сферы и мерцание включений. Фотографирование обеспечивает иной уровень исследования, помогая уловить то, что ускользает от нашей несовершенной зрительной системы.


Шар из горного хрусталя Джона Традесканта

Я долго копался в лотках с мелкими хрустальными камешками, которые иногда можно увидеть в магазинах, где их продают как имеющие магические свойства, и нашел несколько кристаллов, напоминающих сферу Леонардо, хотя и гораздо меньшего размера. Профессиональная фотосъемка шара Традесканта и мелких камешков подтвердила, что на шаре, освещенном, как на картине Леонардо, должны были проявляться блики в левой верхней части. Вряд ли художник пропустил это, и наиболее вероятной представляется версия, что выпуклый слой белой краски был стерт на каком-то этапе пестрой истории картины.

Следует помнить, что Леонардо рисовал, основываясь на своих знаниях о горном хрустале, когда создавал большой шар в руке Христа — он не делал «портрет» реальной сферы, точно так же как не стремился довести до логического завершения все ее оптические свойства. Меня неоднократно спрашивали, почему на драпировке ткани за шаром практически не проявляется эффект большой увеличительной линзы. Это, так сказать, правила приличия в живописи. Леонардо наблюдал множество визуальных эффектов в реальном мире, например, сливающиеся в единую цветовую массу очень быстро движущиеся объекты, но никогда не включал их в свои картины. Он полагал, что подобные экстремальные эффекты принадлежат миру «спекулянтов» на природных явлениях, а не искусству живописи.

Он знал о преломлении в воде, но ни за что не стал бы изображать ноги Христа в Крещении оптически преломленными. Картины Леонардо переделывают природу — не только в соответствии с естественными законами, но и подчиняясь правилам передачи живого образа. Он бы не нарушил функции картины как объекта религиозного поклонения.

Наличие шара из горного хрусталя в руках Христа не означало, что целью изображения была оптическая и геологическая точность. Конечная вселенная Птолемея состояла из нескольких сфер с орбитами, вращающихся вокруг неподвижного центра — Земли. Девятая сфера — crystallinum — прозрачная и пустая, находилась за пределами области неподвижных звезд, составляющих зодиак. Десятая сфера, «перводвигатель» — то, что Леонардо называл primo mobile, — своей превосходящей силой приводила во вращение всю систему. Ничто не стояло выше нее, кроме Бога и его Рая.

На потолке папского рабочего кабинета Станца делла Сеньятура в Ватикане Рафаэль изобразил аллегорическую фигуру Астрономии, с благоговейным трепетом взирающей на небесную сферу с космической орбиты, украшенной знаками зодиака. У Леонардо Христос, удерживая прозрачный шар твердой рукой, тоже находится вовне, действуя, по сути, как перводвигатель за пределами конечных сфер материального космоса и, следовательно, вне досягаемости для телесных чувств человека. Воплощенный в человеческом облике Сын Божий, он стал видимым в плотской форме на земле, как на картине Леонардо, но принес с собой ауру святости — чего-то непостижимого для нашего ограниченного понимания. Именно эту ауру передает Леонардо неуловимостью черт лица Христова. Кажется, будто мы их видим, но они ускользают от нас. Как всегда у Леонардо, форма и содержание едины — и новы.


Астрономия Рафаэля с небесной сферой (фрагмент плафона)

Я зашел в фото-библиотеку Института Варбурга, чтобы посмотреть, как представлен шар в картинах Salvator Mundi других художников. Вариаций оказалось на удивление много. Чаще всего встречались латунные шары, иногда с крестом наверху. Некоторые имели форму земного шара с указанием суши и морей. Попадались и стеклянные шары, даже с небольшими пейзажными видами. В двух венецианских образцах Христос накрывал рукой огромную стеклянную сферу — немудрено, учитывая превосходство Венеции в стеклодувном деле. Но хрустальный шар как будто нигде не просматривался…

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Леонардо да Винчи, Христос, искусство, книги
Subscribe

Posts from This Journal “Леонардо да Винчи” Tag

promo philologist 18:46, wednesday 1
Buy for 100 tokens
Мой муж, Виталий Шкляров, гражданин США и Беларуси уже почти 7 недель находится в белорусской тюрьме как политзаключенный. Его обвиняют в том, что 29 мая он якобы организовал в городе Гродно несанкционированный митинг в поддержку арестованного лидера белорусской оппозиции Сергея Тихановского.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments