Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Евгений Ямбург. "Связь развлечения и просвещения"

С разрешения издательства "Бослен" публикую фрагмент из книги: Ямбург Е.А. Искусство просвещать. Практическая культурология для педагогов и родителей. – М.: Бослен, 2020. – 416 с. ISBN 978-5-91187-363-9.

Книгу можно купить с 20%-ной скидкой на предзаказ на сайте издательства: https://boslen.ru/iskusstvo-prosveshchat/

Аннотация: Предназначение просвещения – укреплять достоинство человека, прививать способность к рефлексии, позволяющей избегнуть саморазрушения, и создавать нравственный климат. Но просвещать надо с умом. Эта книга – приглашение к совместному размышлению. Сталкиваясь с конфликтной ситуацией, мы порой запутываемся в трех соснах. Почему? Учитель, подобно врачу, видит симптомы заболевания, но, в отличие от медика, начинает их лечить, не задумываясь о причинах болезни. Происходит это оттого, что за каждым педагогическим затруднением стоит непросвещенность самого учителя, непроясненность для него фундаментальных вопросов культуры. Учитель призван становиться практическим культурологом. Вопросам практической культурологии и посвящена эта книга. Автор приглашает к откровенному диалогу читателей книги, являющейся продолжением предыдущих изданий: «Беспощадный учитель» и «Третий звонок».



Евгений Александрович Ямбург (род. 1951) — советский и российский педагог и общественный деятель. Заслуженный учитель РФ, доктор педагогических наук, член-корреспондент РАО (с 2000), академик РАО, директор Центра образования № 109 (Москва), больше известного как «Школа Ямбурга». Автор книг «Эта скучная наука управления», «Школа для всех» (лучшая педагогическая книга России 1997 года), «Педагогический декамерон». Разработчик и автор адаптивной модели школы.


Связь развлечения и просвещения

Выше уже отмечалась заложенная в российском менталитете допетровских времен подозрительность по отношению к развлечениям. Ситуация меняется в семнадцатом веке, когда оптимистическое мировоззрение Европы, исповедовавшее тогда торжество человеческого разума, Петр I в сжатые сроки пытается перенести на российскую почву. «Никогда не пресекавшаяся, но прежде довольно строго локализованная, игровая стихия со времен Петра I захватывает все формы общественной жизни и насаждается двором. Отсюда — весь век „играющий“». (Именно с той поры началось импортирование в Россию элементов западной культуры, включая и развлечения: балы, фейерверки, ассамблеи и т. п. В задачу данной книги не входит анализ становления и развития отечественной развлекательной культуры. Но, опираясь на данные специалистов, не отрываясь от культурно-исторического контекста, попытаемся вычленить педагогическую суть происходивших сдвигов во всех областях общественной жизни и в сознании пока только правящего слоя.

Во-первых, Петр I гениально понял и почувствовал связь развлечения и просвещения. Большинство петровских праздников несло на себе серьезную идеологическую нагрузку: в аллегорической и зрелищной форме прославлялись военные победы и успехи в государственном устроительстве. Но значимость отмечаемого события не только не отменяла, а, напротив, предполагала веселье и радость по этому поводу. Отсюда повышенное внимание к режиссуре массовых уличных празднеств. Во-вторых, насаждаемая Петром развлекательная культура была явно направлена на разрушение традиционных в России запретов и табу: запрета на появление женщин в публичных местах, табу на инициативный выбор женщиной мужчины и т. п. Не случайно менуэт на протяжении всего восемнадцатого века был «белым танцем». Все эти новшества, как известно, вызвали сопротивление традиционалистов, но касались исключительно правящего просвещенного слоя, нацеленного на земные радости.

В толщу народной жизни они проникали мало и оценивались там преимущественно негативно, в качестве барской забавы. Отсюда понятно то сложившееся устойчивое отношение к развлекательной культуре как к чужой, навязанной Западом, оценка ее как своеобразной «контркультуры», не отвечающей традиционным российским установлениям. Такое настороженное отношение проходит через всю нашу историю, а в снятом виде присутствует и сегодня. Внедряя западную модель, Петр руководствовался соображениями прагматическими: необходимостью модернизации экономики и армии, государственного управления. Тогда, как и сегодня, проводимая модернизация требовала кадрового обеспечения. Востребованными оказались инициативные, независимые люди, способные справиться с грандиозными нестандартными задачами. Приватные праздники, или, как говорили при Петре, приватные съезды, как ничто другое отвечали задачам раскрепощения личности. Любительские спектакли, музицирование, шахматные партии, всевозможные хобби, даже попойки и курение табака — все это служило утверждению самодостаточности частной жизни, создавало своеобразные зоны раскрепощения личности, неизбежно пересекавшиеся с секторами просвещения.

Даже когда государство, решив свои утилитарные задачи, стремилось к известным ограничениям, оно уже было не в состоянии осуществлять тотальный контроль частной жизни своих подданных, поскольку семена высвобождения личности и культа индивидуальной свободы были посеяны и не могли не дать своих всходов. «Свобода, мать увеселенья», — писал в конце восемнадцатого века Иван Долгорукий. Нерасторжимая связь свободы и развлечения — предмет пристального внимания педагогов и одновременно источник их повышенной настороженности. Но, вопреки многообразным и порою не лишенным основания опасениям, следует признать: осознанное привнесение в школу достойных образцов развлекательной культуры — один из путей воспитания к свободе.

В связи со сказанным становится очевидным, почему приватный характер развлечений усиливается в эпохи усиления бюрократического нажима государства, когда в ответ на бесцеремонное вмешательство в свою жизнь люди пытаются создать свой замкнутый внутренний мир. «Театрализация и ритуализация быта, игровое начало как элемент бессознательного жизнеустроительства, культ Бахуса — все это в разные периоды отечественной истории обретало специфические черты и свою мотивацию. В рамках молодежной культуры, например, дух студенческой корпоративности (братства), самодеятельные песни, розыгрыши, бытовая буффонада и пародии, шуточные ритуалы, делавшие ее носителей актерами в театре жизни, — в какие-то исторические отрезки актуализировали совместное празднование бунта против отцов, в какие-то моменты внутренней эмиграции, бегства от официальных стандартов и тотальной коллективности (в границах кружка, компании, домашнего сообщества), — пишет М. В. Юнисов, анализируя мироощущения членов литературного общества „Арзамас“, куда входили А.С. Пушкин и многие будущие декабристы, противопоставлявшие свой светлый и радостный космос — мрачному и унылому хаосу.

— Именно смех служил в „Арзамасе“ средством „утверждения значимых для его членов ценностей и одновременно формой защиты их: защиты от литературных врагов и, что особенно важно, — от самих себя. Смех позволял оставаться в пределах литературного мира, смех проводил границу между литературой и „существенностью“, между игрой в утопию и собственно утопией, соблазном воплотить в жизнь невоплотимое“. <…> „Арзамас“ же напомнил, что „русская культура всегда втайне тосковала по умению превращать трагедию в водевиль, танцевать на узеньком мостике, перекинутом через пропасть, и увлеченно играть в мяч накануне конца света. Так труженик-разночинец, порой сам себе в этом не сознаваясь, тоскует по вызывающе бесполезной — и оттого мучительно желанной — аристократической легкости“», — пишет М.В. Юнисов, цитируя в свою очередь О. Проскурина.

Не будучи специалистом, не рискну солидаризироваться с последним высказыванием о тайной тоске русской культуры по легкости. Хотя как иначе расценить горькое замечание А.С. Пушкина, вынесенное в эпиграф к этому разделу: «От ямщика до первого поэта, мы все поем уныло». Но педагогически ценным здесь представляется следующее. Как показывает вековой опыт, противостояние мрачному и унылому хаосу, видимому абсурду жизни по большому счету зиждется на глубоком, сокровенном религиозном чувстве. Но от юности трудно и неправомерно требовать немедленного и безоговорочного постижения высот человеческого духа. Поэтому своеобразной промежуточной подготовительной задачей является сохранение у молодого человека пространства внутренней свободы, которое позволит ему в будущем добровольно и непринужденно найти свой собственный выход из хаоса. Даже самое демократическое государство и идеальная школа не исключают из поведенческого репертуара подростков бунта против отцов и бегства от официальных общепринятых стандартов. На память приходит известное изречение: «Тот, кто в молодости не был революционером, не имеет сердца, но тот, кто в зрелые годы не стал консерватором, не имеет ума!»

Но, как показывает история, бунт все-таки лучше совместно праздновать, нежели осуществлять на деле. Так игровое начало в педагогике одновременно решает сразу две задачи: помогает молодому человеку по возможности бесконфликтно сохранять пространство внутренней свободы как базис будущего развития и удерживать светлый радостный космос как альтернативу мрачному хаосу. Разумеется, дух школьной или студенческой корпоративности и сопутствующие ему элементы бессознательного, радостного жизнестроительства, такие как самодеятельные песни, розыгрыши, шутливые ритуалы и т. п. — лишь временное прибежище от житейских бурь и треволнений. В этом смысле пушкинская оценка своего учебного заведения: «Нам целый мир чужбина; отечество нам Царское Село» — не более чем метафора. Но никто и не утверждает обратного. Игровое начало, смех проводят четкую границу между симпатичной, согревающей душу утопией и соблазном воплотить в жизнь невоплотимое; что в нашем случае означает тщетную, заведомо обреченную на неудачу попытку построить свои отношения с миром только и исключительно в игровом ключе. Так игра в своем обнаженном, предельном проявлении лишь подчеркивает серьезную, нешуточную ткань жизни. Тем более она необходима в школе.

В своем известном труде «Homo ludens. Человек играющий» Йохан Хёйзинга дает определение игры: «…игра есть добровольное поведение или занятие, которое происходит внутри некоторых установленных границ места и времени согласно добровольно взятым на себя, но, безусловно, обязательным правилам, с целью, заключающейся в самом этом занятии; сопровождаемое чувствами напряжения и радости, а также ощущением инобытия с сравнении с обыденной жизнью». Он справедливо отмечает самые тесные отношения между праздником и игрой. Их роднят выключение из «обыденной» жизни, преимущественно, хотя и не обязательно, радостный тон деятельности, пространственное и временно́е ограничение, сочетание строгой определенности и подлинной свободы. Правда, даже детские игры бывают жестокими, а праздники — зловещими. Достаточно вспомнить государственные праздники гитлеровской Германии с факельными шествиями штурмовиков. Для будущей жизни совсем не безразлично, в какие игры человек играл в детстве. Ведь даже в детских играх часто содержится элемент хулиганства.

«Очень важен тот участок поведения, когда от простых ранних шалостей, простого и наивного озорства, от отдельных молодеческих, неприятных для окружающих выходок человек переходит к матерому квалифицированному хулиганству». Этот участок жизни включает в себя детство и юность. Й. Хёйзинга относил человеческую страсть к игре к несомненному фактору жизни, едва ли не к инстинкту. В человеческом сообществе необходимо продумывать цивилизованные формы хотя бы частичного удовлетворения инстинктов. В этом смысле педагогически выстроенная и мастерски срежиссированная игра (спортивная или иная), помимо прочего, создает необходимую отдушину для приемлемых, социализированных форм реализации человеческой страсти к риску, к лежащему в основе любой соревновательности стремлению к борьбе за престиж, славу и честь.

И последнее — быть может, наиболее важное в несколько затянувшейся апологии педагогической игры и праздника. Один из фундаментальных выводов философа Й. Хёйзинги заключается в том, что человеческая культура возникает и развертывается в игре как игра. Игра — праздник — священнодействие (ритуал) — взаимосвязанная триада, из которой, собственно говоря, и вырастает культура во всем ее бесконечном многообразии. «Состязание и представление, таким образом, не проистекают из культуры как развлечение, а предшествуют ей». Но состязание, представление, веселый, светлый праздник, повышающий интенсивность жизни, — все это не только удовлетворяет человеческую потребность жить в красоте, но, как ничто другое, соответствует импульсам юношеского возраста и поэтому служит мощным, ненасильственным средством вовлечения юношества в культуру. В дальнейшем, по мере развития человека, игровой элемент будет отступать на задний план, но у людей творческих никогда не исчезнет. Соотношение игры и творчества — тема отдельного обстоятельного разговора.

Теперь, когда мы достаточно вникли в суть вопроса, становится понятным, почему в нашей школе праздничные игровые традиции сопровождают ребенка, подростка, юношу на всем протяжении его школьной жизни, с первого до последнего дня его пребывания в школе. Даже тогда, когда, с точки зрения классической детской психологии, игра уже перестает быть для ребенка ведущей формой деятельности. Будучи теоретически вооруженными, вернемся к прерванному рассказу о школьных праздниках. Напомню, что они, как правило, фиксируют и отмечают какие-то вехи, этапы в становлении и развитии ребенка. Причем не обязательно возрастные, статусные важны не меньше. К примеру, много лет в школе существует клуб путешественников, где, разумеется, сложились свои обычаи и ритуалы. Процедура принятия в клуб пятиклассников обставлена одновременно торжественно и весело. Каждый вновь поступивший в клуб получает статус охламона, что примерно соответствует «салаге» в морском жаргоне.

Постепенно, по мере накопления необходимых экспедиционных знаний и навыков, включающих довольно широкий теоретический и практический спектр: умение управлять шестивесельными ялами (грести и ходить под парусом), знание ландшафтной географии, навыки ориентирования на местности, изучение лоций и т. п., — воспитанники клуба готовятся к важному этапу своей жизни. Во время праздника пересечения экватора, который в силу не географических обстоятельств пересекает у нас Волгу, наиболее успешные экспедиционники получают статус граждан, иными словами, полноценных членов клуба. Соответствующий праздник в их честь подчеркивает торжественность момента. И уже просто высший пилотаж, предел мечтаний юных путешественников — получить статус капитана, дающий право на руководство гребными судами и небольшими экспедиционными группами. Его, как правило, получают старшеклассники или выпускники, продолжающие занятия в клубе после окончания школы (!). Центральным праздником клуба, на который собирается вся школа и где в театрализованной форме подводятся итоги летних экспедиций, является «День путешественника».

Особое место в системе праздников занимают в школе последний звонок и выпускной вечер. Подготовка этих завершающих событий опирается на всю систему традиций, ритуалов и праздников, закладываемую буквально с первых дней пребывания ребенка в школе. Эти торжества — в полном смысле слова итог, венец, апофеоз того прекрасного отрезка жизни, что именуется детством и юностью. Исторически сложилось так, что с момента основания школы по сей день персональная ответственность за подготовку этих праздников лежит на директоре. Такое управленческое решение кому-то может показаться не оптимальным. В самом деле, в большом, серьезном учреждении достаточно заместителей и просто хорошо подготовленных педагогов, для того чтобы директор мог снять с себя лишнюю головную боль, перепоручив им подготовку заключительных мероприятий и освободив время для решения неизмеримо более важных вопросов тактики и стратегии развития школы. Так в большинстве своем и поступают многие из моих коллег. Не призывая никого следовать моим путем, хотел бы прояснить мотивы данного управленческого чудачества.

Не буду скрывать, что на первом месте стоит фактор личностный, субъективный: мне это нравится и доставляет удовольствие. Согласитесь, что одного этого обстоятельства достаточно для обоснования добровольно взятой на себя миссии. В череде директорских дел не так много моментов, согревающих душу самого руководителя. Ведь чаще всего приходится решать вопросы сложные, конфликтные, зачастую напрямую никак не связанные с педагогическим процессом, лишь косвенно, опосредованно влияющие на него. Так что для начала будем рассматривать непосредственное участие директора школы в подготовке заключительных торжеств в качестве своеобразной управленческой психосберегающей технологии для него самого. Но этим разумным эгоизмом дело не исчерпывается. В спорте достаточно редко, но все-таки встречается такое явление, как играющий тренер: руководитель команды, который до поры ощущает в себе силы и возможность не только разработать тактику и стратегию игры, но и непосредственно лично вместе с другими игроками реализовать задуманное.

Конечно, всему на свете когда-нибудь приходит конец, но пока хватает сил, позиция играющего тренера предоставляет дополнительные управленческие преимущества. Во-первых, она позволяет задать некую педагогическую и режиссерскую планку, на которую будут ориентироваться остальные участники педагогического процесса в подготовке других ярких событий школьной жизни, за которые они отвечают непосредственно. Во-вторых, такая позиция не на словах, а на деле обеспечивает подлинный демократизм управления, поскольку создает открытую, уравнивающую в правах всех педагогов возможность сравнить профессионализм друг друга. В десятках случаев, выступая в роли аналитика, в каком-то смысле инспектора, оценивающего творческие удачи и провалы других, я предоставляю точно такую же возможность своим коллегам по отношению к себе самому. Не могу сказать, что это добавляет спокойствия, но зато, как говорится, держит в тонусе и, что самое главное, дает внутреннее право требовать с других серьезного отношения к «несерьезным» мероприятиям.

В-третьих, личная заинтересованность и непосредственное участие руководителя в подготовке и проведении заключительных торжеств, конечно же, придают им дополнительную значимость и вес в глазах учащихся и их родителей. Согласитесь, что в наше прагматическое время в период подготовки к экзаменам не так-то просто поднять людей на красивое, но трудоемкое, требующее дополнительных затрат сил и времени дело. И, наконец, последний из управленческих аргументов. Удержание традиций — едва ли не самая важная задача, прежде всего, руководителя. А.С. Макаренко не зря называл традиции вещью скоропортящейся. Стоит один раз дать себе поблажку, ссылаясь на многочисленные объективные и субъективные обстоятельства, отказаться от заведенных обычаев и установлений, как незамедлительно обрушится весь уклад школьной жизни, будут сведены на нет десятилетия педагогических усилий, обесценены полученные прежде результаты, утеряны перспективы. Хотим мы того или нет, хлопотная должность директора, помимо функций министров внутренних дел и внешних сношений, предполагает еще и обязанности лорда — хранителя печати, если, конечно, под печатью понимать не канцелярский символ, а все те же традиции, определяющие облик школы.

Исчерпав сугубо управленческие аргументы, служащие к оправданию авантюризма и сумасбродства отдельно взятого директора, приступим к конкретному рассказу о живой ткани заключительных праздников. Сразу оговорюсь, что не ставлю перед собой задачи предоставить читателям методические пособия по проведению последнего звонка и выпускного вечера. Гораздо важнее попытаться вникнуть в смысл и суть происходящего с молодыми людьми при последних тактах симфонии школьной жизни. Тех, кому эта музыкальная метафора покажется чрезмерно возвышенной, адресую к высказыванию персонажа культового фильма «Семнадцать мгновений весны». Штирлиц, будучи прирожденным психологом, (других, как известно, во внешней разведке и не держат), не без оснований считал, что как никакая другая запоминается именно последняя фраза. Из этого и будем исходить при оценке значимости торжеств, происходящих ежегодно в каждой школе.

Само решение выпускника принять участие в подготовке заключительных праздников, несомненно, является поступком. Ввязаться в это хлопотное, трудоемкое дело означает обречь себя на долгие изнурительные часы написания сценария и репетиций, почти наверняка войти в конфликт с родителями, поскольку последние не без основания считают, что оставшееся до выпускных и вступительных экзаменов время можно и до́лжно использовать более рационально. На одной чаше весов — школьный патриотизм, альтруистическое стремление создать праздник окружающим, нормальное творческое честолюбие: чтобы наш выпуск ушел из школы не хуже предшествующих, греющее душу ожидание успеха и аплодисментов; на другой — прагматические задачи, от решения которых зависит весь дальнейший жизненный путь молодого человека. Тем не менее из года в год, вот уже сорок с лишним лет подряд находится достаточное количество смельчаков, готовых ради одного мгновения праздника забыть о презренной пользе и самоотверженно отдаться многотрудному процессу его подготовки.

Разумеется, всегда есть «фанаты», которые начиная уже с восьмого класса участвуют во всех без исключения театрализованных представлениях. Пьянящая атмосфера переполненного зала действует на них как наркотик. Природный артистизм и сценическое обаяние делают их всеобщими любимцами. Но только фанатизма и жажды славы явно недостаточно. Есть что-то еще, что как магнитом притягивает в репетиционный зал каждое новое поколение выпускников. Убежден, что разговоры о чрезмерном прагматизме новых поколений сильно преувеличены. Конечно, рыночные реалии нашей жизни диктуют свое, рождая в обществе известное разобщение, но на этом фоне все очевиднее становится тяга молодых людей к сплочению (порой принимающая дикие, одиозные формы). В первую очередь именно эта тяга к сплочению вокруг доброго, радостного общего дела перевешивает все прагматические доводы и приводит наших выпускников к решению участвовать в празднике. Добавим к этому острое ощущение безвозвратно уходящего детства, которое хочется продлить хотя бы на мгновение, и картину ведущих мотивов можно считать окончательно проясненной.

Что же касается решения насущных, неотложных жизненных задач, то за все годы существования школы я что-то не помню такого случая, чтобы кто-либо из активных участников выпускных торжеств оказался неуспешным при поступлении в вуз. По-видимому, это не случайно. Я не раз замечал, как молодые люди, прибегая на поздние репетиции после занятий с репетиторами (невольная тавтология), получив здесь необходимую эмоциональную разгрузку, в промежутках между своими выходами на сцену сосредоточенно решают алгебраические уравнения, составляют планы-конспекты и т. п. Делают это они прямо в зале, не обращая никакого внимания на грохот музыки и истошные крики режиссера! Борьба с пресловутой перегрузкой учащихся — это ведь не обязательно только сокращение объема учебной и иной работы. Чаще желанная разгрузка происходит при переключении с одного вида деятельности на другой. Эмоциональный подъем и успешность в учебе нерасторжимо связаны. Более того, творческий человек, в каком бы возрасте он ни был, зрелом или молодом, всегда рискует впасть в депрессию, даже заболеть, именно в паузах, как только начинает ощущать пустоту и неприкаянность, возникающую на эмоциональном спаде при отсутствии новых творческих задач.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Евгений Ямбург, книги, образование, просветительство, развлечения, школа
Subscribe

Posts from This Journal “Евгений Ямбург” Tag

promo philologist 18:41, Суббота 4
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья, я принял участие в конкурсе профессионального мастерства книжной премии «Ревизор–2020» в номинации "Блогер года". Вы можете поддержать меня и мой книжный блог в интернет-голосовании, открытом на сайте журнала "Книжная индустрия" (регистрация там…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments