Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Ирина Зорина. "Юрий Щекочихин. Честный и бесстрашный вопреки системе"

С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5

Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062

Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных свидетельств поколения шестидесятников о судьбах общества и страны. Ирина Зорина ясно показывает надежды оттепели и утраты глухих 1970-х; анализирует шанс, исторически предоставленный поколению перестройкой. В галерее лиц — лучшие люди только что ушедшей эпохи: Юрий Карякин, Юрий Любимов, Алесь Адамович и другие знаковые фигуры политики (Евгений Примаков) и культуры (Наум Коржавин, Владимир Высоцкий, Эрнст Неизвестный). И.Н. Зорина — историк-испанист, специалист по странам Латинской Америки; вдова Ю.Ф Карякина.



Юрий Щекочихин. Честный и бесстрашный вопреки системе

Щекочихина могли убить еще летом 1988 года, когда он опубликовал в «Литературной газете» 20 июля нашумевшую статью «Лев прыгнул» — о советской мафии, связанной с ментами и чиновниками, которые состояли на службе у преступников. Тогда в Сухуми собралась воровская сходка, где решался вопрос о ликвидации зарвавшегося журналиста и его собеседника — подполковника Гурова. Всего двух голосов не хватило для принятия этого решения. Правда, узнали «герои» об этом много позже из окружения известного преступного авторитета Завадского (к тому времени уже убитого). А тогда казалось, что спас их звонок М.С. Горбачева (в то время он был генеральным секретарем ЦК КПСС) в редакцию «Литературной газеты». Он сказал, что об этом «давно пора было написать».

Убили Юрия Щекочихина через пятнадцать лет. Убили профессионально. Отравили то ли полонием, как Литвиненко, то ли другим каким «новичком». Один высокопоставленный сотрудник спецслужб сообщил (правда, потом не решился дать показания официально), что Щекочихин был отравлен бинарным препаратом (это когда сначала вводится один ингредиент, абсолютно безвредный, а потом — другой, который, соединившись с первым, вызывает обвальную реакцию). Этот яд поступил в спецподразделения, дислоцированные на Северном Кавказе для уничтожения главарей бандформирований. Все это неподтвержденные версии. Но ясно, что сработали топорно. Пришлось заметать следы — изолировать умирающего депутата в палате ЦКБ (Центральной клинической больницы), не пустив к нему даже мать. Ликвидировать все медицинские документы, предложив «городу и миру» чудовищную абракадабру в качестве официального медицинского заключения («общая интоксикация»). Прокуратура сделала все, чтобы следы преступления исчезли.

Карякин заметил Юрия Щекочихина в 1970-е годы, когда тот работал в «Комсомольской правде», где вел рубрику «Алый парус». Ольга Кучкина, с которой Юра дружил, как-то сказала ему: «Обрати внимание на этого парня. Совсем молодой, но уже давно печатается. А теперь за ним потянулись в нашу газету любители-журналисты и присылают очень интересные материалы». «Скольких тогда Щекочихин отыскал и вывел в свет, еще более молодых, чем он сам. Сколько было у него влюбленных в него учеников, преданных, зараженных его бескорыстной энергией», — писал позднее Карякин. А еще Юра Щекочихин создал в той старой «Комсомолке», в Советском Союзе (!) — жанр журналистского расследования. Сдружились они уже в начале девяностых, когда Карякин еще оставался народным депутатом Первого съезда, а Юра Щекочихин был избран народным депутатом СССР, а потом России. Вскоре мы все стали соседями по Переделкино: три Юры — Давыдов, Карякин, Щекочихин. И стал самый молодой Юра для первых двух младшим братом или старшим сыном.

Я же впервые увидела Щекоча при очень тревожных обстоятельствах. В декабре 1993 года Карякин выкрикнул в прямом эфире на ТВ свое знаменитое «Россия, ты одурела!». И посыпались телефонные проклятия, угрозы — и от жириновцев, и от коммунистов. Карякин вырубил телефон, чтобы я не пугалась. А потом его угораздило связаться с фашиствующими молодчиками, которые — при всеобщем бардаке — устроили стрельбище рядом с нашим домом, на заброшенной даче Фадеева. Ну и получил от них: «А ты, писательское падло, заткнись. Будешь выступать — тебе не жить!» Да еще сосед оповестил нас, что по ночам кто-то ходит вокруг дома и заглядывает в окна. Мы жили, слава богу, на втором этаже. Как раз в эти дни ко мне приехала из США моя бывшая аспирантка Маргарита Бальмаседа, ставшая к тому времени уважаемым преподавателем Принстонского университета. Я организовала для нее несколько встреч с нашими экономистами и политиками. Возвращаемся мы из подмосковного дачного поселка Снегири от Володи Лукина на моей старенькой «Оке». Батюшки — к дому не подъехать: стоит бронированная машина, много людей в военной форме. Карякин и рядом с ним — очень возбужденный Юра Щекочихин. Оказывается, он приехал со своими друзьями из отряда «Альфа», чтобы помочь другу. Может, этот визит и помог. Угрозы постепенно сошли на нет. Зато наша верная собака, овчарка Маша, получила второе имя — Альфа.

Три Юры частенько встречались на территории Давыдова. Удобно, без надзора. Слава (Тарощина), жена Юрия Владимировича, всегда в Москве, на работе. Меня, злыдню, старались близко не подпускать. Щекоч приезжал обычно нежданно-негаданно (но ждали его всегда), приезжал грамотно, с бутылочкой и с пивом. Ну а у Давыдова всегда имелись в запасе «ножки Буша» (теперь уж надо разъяснять, что это такое). Быстро жарили и устраивались за столом в садочке. Рядом располагалась верная подруга Юрия Владимировича, приблудная дворняга Рада. И начинался веселый и содеожательный разговор. Карякин так об этом вспоминал: «Какие тут „конфликты“ „отцов и детей“? Мы — „старики“ — любовались им, завидовали его „перпетууммобильности“, а он никогда не забывал помянуть добром стариков-шестидесятников. Неожиданно и радостно он и для нас сделался учителем и образцом. Поражала его незамедлительная, мгновенная, безоглядно-бесстрашная и рабоче-деловая реакция на любую ложь и подлость. Сразу бросался, и всегда очертя голову, в самую гущу».

А занимался Щекочихин делами все более серьезными, но с такой легкостью и открытостью, не задумываясь о том, как хоть немного подстраховаться, и ничего не боялся. Главным делом его жизни стали журналистские расследования. Собственно, уже в «Литературке», где он проработал шестнадцать лет (1980–1996), накопился огромный опыт. Ну а когда перешел в «Новую газету» в 1996-м, стал заместителем главного редактора и редактором Отдела расследований. Теперь главными темами его публикаций стали состояние российской армии, освобождение пленных и заложников в Чечне, коррупция в органах государственной власти. Одновременно он сумел использовать на полную катушку и те возможности, что открылись для него в Думе: он ведь занимал должность заместителя председателя Комитета по безопасности в Госдуме третьего созыва и был членом Комиссии по борьбе с коррупцией в органах государственной власти. Был даже экспертом ООН по вопросам организованной преступности.

Только сейчас понимаешь: буквально сжигал себя. Был абсолютно неподкупным. Стремление было одно: докопаться до истины, отыскать кровопийц-клещей, выколупать, выцарапать их и показать всем на ладошке — как корчатся они на свету, как представляются «божьими коровками» и мечтают снова забраться нам всем под кожу и снова укусить — отравить своим ядом. Как его на все хватало — на книги, на сотни статей, на депутатские запросы во все инстанции, на бесконечные поездки в горячие точки. От той информации, которой он был переполнен, можно было, наверное, сойти с ума. А он никогда не терял присутствия духа и снова и снова ввязывался в борьбу со всеми этими «клещами».

При этом жил Щекоч (так его называли друзья. — И.З.) как гениальный бомж, неустроенный, неухоженный, но на самой вершине духа. Всегда в его маленьком зеленом домике на улице Довженко в Переделкино ютились какие-то хорошие люди, которым он помогал. Он еще их и подкармливал. Сам все время мотался в Москву и по командировкам. Обладал уникальным талантом дружбы, и друзей у него было очень много. На его дни рождения — 9 июня — собиралось не меньше полсотни, а то и больше журналистов, политиков, врачей, учителей и учеников — господи! — да кого только не встретишь на огромной зеленой лужайке перед его домом.

Хорошо помню, как Карякин всерьез испугался за Щекоча, когда тот начал в конце 2002-го — начале 2003 года расследовать «мебельное дело» (дело «Трех китов»). Щекоч напал на след опасного конфликта между силовыми структурами и уже, как бульдог, не отпускал дела об отмывании денег через «Бэнк оф Нью-Йорк». Затронуты были интересы коррупционеров высочайшего уровня. Стал получать анонимные звонки с угрозами. Симпатизировавшие ему ребята из ФСБ предупреждали, что угроза жизни велика. Дали ему бронежилет, обеспечили охрану его и детей. Сам он, как мальчишка, порой сбегал от охранников: мешали работать. Отшучивался. Однажды Карякин серьезно сказал ему: «Лезешь на рожон. Даже ты не можешь представить себе, как они, которых ты не боишься, боятся тебя. Какие планы они вынашивают».

9 июня 2003 года отметили его день рождения, как всегда, весело, в большой компании. Он нам сказал, что собирается лететь в Нью-Йорк, но сначала съездит в Рязань. Мы куда-то уехали отдохнуть. Вернулись — звонок:
— Как вы там?
— Хорошо. Отдохнули, загорели.
— Вы там на солнышке загорали, а у меня без солнышка кожа пузырится.
Мы ничего не поняли, а объяснять он нам ничего не стал. И вдруг узнаем, что его срочно поместили в ЦКБ. Ну а дальше — никаких контактов и никакой информации. Через несколько дней звонит Ира Ришина (она работала в «Литературке»):
— Щекоч умер. Отравили его сволочи!

Кому была выгодна смерть Юрия Щекочихина? Да очень многим из организованной преступности, сросшейся с властью. Щекочихин расследовал коррупционные истории, связанные с министром атомной энергетики Адамовым. Его, Щекочихина, врагом стали всесильный Березовский и министр обороны Грачев. С документами в руках депутат Щекочихин докладывал в Думе, как наживается наша военная верхушка в Чечне на федеральных деньгах, на нефтянке, на выкупе попавших в плен наших солдат. В 2003 году он влез в дело «Бэнк оф Нью-Йорк» и в июле (!) должен был получить документы об отмывании коррупционных денег чиновниками. Расследовал крупномасштабное воровство в Министерстве обороны, в результате которого оружие уходило не просто «налево», а к чеченским боевикам. Он же выяснял судьбу денег, направленных на восстановление Чечни. Так что «клещей» было много. И если наверху недовольно качнули головой при имени надоевшего всем своими расследованиями журналиста, нашлось немало исполнителей. Ну а когда дело было сделано, неуемного разоблачителя ликвидировали. Генпрокуратура и ФСБ, которые должны были принимать решение о том, возбуждать ли следствие по факту смерти Щекочихина, тут же отстранились. Уничтожать следы преступлений они умеют. Так что правды нам никогда не узнать.

Хоронили мы Юру на нашем Переделкинском кладбище. Место дали прямо у шоссе почти у моста над высохшей речкой Сетунь. Рядом с могилой Юры Давыдова. А ведь три Юры и в шутку, и всерьез говорили: ляжем, ребята, рядком на Переделкинском. Так и вышло. На прощание приехали М.С. Горбачев, Григорий Явлинский, Владимир Лукин, генерал-лейтенант Гуров, его старинный друг. Депутаты, журналисты и много-много друзей. И еще наверняка — те упыри и клещи, что мечтали увидеть его в гробу... и дождались.

А в гробу лежал обугленный старик, облысевший, будто без кожи. Если бы в изголовье гроба не было портрета смеющегося Щекоча, нельзя было бы понять — кого хоронят.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Ирина Зорина, Щекочихин, Юрий Карякин, журналистика, книги
Subscribe

Posts from This Journal “Щекочихин” Tag

Buy for 100 tokens
Московская Хельсинкская Группа совместно с издательством ОГИ переиздают три важных книги о становлении диссидентского и правозащитного движения в СССР. В наследство нашему и будущим поколениями Людмила Михайловна Алексеева оставила уникальные публицистические и автобиографические труды:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments