Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

"Полон церквей и монастырей". Датский посланник Юст Юль о своем посещении Новгорода в 1709 году

Юст Юль (дат. Just Juel; 14 октября 1664 — 8 августа 1715) — датский вице-адмирал. В 1709 году получил приказ отправиться в Россию в качестве датского посланника. Согласно полученной инструкции, он должен был узнать, насколько вероятно продолжение войны со шведами, достаточно ли у России для этого ресурсов, а также выведать у царя величину субсидий, которые он сможет заплатить Дании в случае её повторного вступления в войну. Кроме того, Юль должен был обсудить с русской стороной вопросы заключения торгового договора и урегулирования территориального спора в норвежской Лапландии. Дипломатическая деятельность Юля не была отмечена особым успехом, зато ему удалось собрать множество ценных сведений о русской жизни периода правления Петра I

Текст приводится по изданию: Юль Юст. Записки датского посланника при Петре Великом 1709-1711 / Пер. Ю.Н. Щербачев. Редактор Л.И. Янцева. - М.: Центрполиграф, 2020. - 447 c.




Декабрь 1709 года

17‑го. В 10 часов утра прибыл в Вопшу (?Wotser), в 60 верстах от Петербурга. Все дома, попадавшиеся мне на пути, построены из бревен, как в Норвегии; вместо окон в них пробиты лишь небольшие четырехугольные отверстия, (снабженные) наружными ставнями. У крестьян вовсе не видно свечей; вместо них зажигают сухие еловые щепки, локтя в два длиной, называемые лучинами. Так как в здешних крестьянских избах всегда тепло, то дети месяцев шести и старше ползают в них по полу почти голые. Когда я входил в избу, в печи разводили жаркий огонь; (но), за отсутствием (здесь) дымовых труб, комната тотчас наполнялась дымом, и если я хотел предохранить от него глаза и горло, то должен был, по примеру мужиков, сидеть на полу.

Я должен был всюду подолгу останавливаться, чтобы кормить лошадей, так как дорогой мне их не меняли, и я до (самого) Новгорода ехал на тех, что мне дали в Петербурге. Ко мне в качестве стражи приставлены были капрал и пять солдат, все русские (родом). Вечером прибыл я в Большево (Bolscko), в 80 верстах от Петербурга. Ингерманландия, через которую я до сих пор ехал, вследствие войны повергнута в крайнюю бедность и (испытывает) недостаток в зерне и хлебе. Бедняки сушат в печи отруби, которые в Дании даются (только) лошадям; потом, мелко истолокши, мелют их на ручной мельнице и из получаемой таким путем ужасной муки пекут хлеб, (замешивая тесто) на теплой воде. (На стоянках) везшие меня мужики ложились на печь, чтоб открыть себе поры, а затем снова шли на холод; солдаты (же) ходили кругом двора и караулили дом. (Из Большева), сделав 37 верст, я приехал в Зверинское, в 70 верстах от Новгорода. Там есть русский монастырь. Сильно таяло, дорога была тяжела, а лошади плохи. В Дании, для того чтоб лошади стояли смирно, возницы свистят; в России (же), наоборот, лошади приучены так, что при свисте мчатся во весь опор.

18‑го. Выехал я из Зверинского в 9 час. утра. (Продолжало) таять, шел сильный дождь, так что сани мои волочились по голой земле. К 4 ч. пополудни, (сделав) 30 верст, я прибыл в Поляны, в 45 верстах от Новгорода. Приехал в монастырь Вяжищи, в 35 верстах от Полян и в десяти от Новгорода.

19‑го. Выехал из Вяжищ в 10 часов; (приехав) в Новгород, я сначала остановился у своего знакомого подполковника Манштейна, (но) потом мне отвели квартиру в доме купца Михаила Ивановича Zarticho. Калмык по происхождению, (он) был некогда продан одному (русскому?) купцу, по смерти которого женился на его дочери и таким образом стал собственником всего имущества своего (бывшего) хозяина. Как только я пришел к нему, он поднес мне огромный (каравай) ржаного хлеба, тарелку варенья, жбан меду и (жбан) пива. Хотя (на новой квартире) мне было очень тесно, зато (в ней) было тепло и сухо. Царь, приветствуемый пальбой из орудий, приехал (в Новгород) в 9 часов вечера, пробыл (там) всего несколько часов (и) отправился далее на Москву.

Любопытно, что, путешествуя по России, царь, ввиду малочисленности своей свиты, ездит не в качестве царя, а в качестве генерал‑лейтенанта и на этот конец берет у князя Меншикова (особую) подорожную. Так как по всей России приказания князя исполняются наравне с царским, то (с этой подорожной) царь едет день и ночь без малейшей задержки. Дорогой из Петербурга в Новгород я сделал наблюдение, что дома по всей Ингерманландии весьма грязны, плохи и (построены) в один ярус, но (что) за русской границей они сейчас же становятся чище, красивее и вырастают в два яруса, (из которых) верхний служит для жилых помещений, а нижний для кладовых (и) погребов, где народ хранит съестные припасы, напитки и другие хозяйственные принадлежности.

20‑го. Прождал в Новгороде моих людей и вещи, которые (должны) были (прибыть) из Нарвы. Ездил верхом осматривать город. Состоит (он) из множества плохо построенных и беспорядочно разбросанных деревянных домишек, подобных крестьянским домам в Норвегии. Такие дома продаются за два, за три, (самое) большее за четыре рубля каждый. Город полон церквей и монастырей. Лучшим украшением церквей служат (их) высокие купола, вроде тех, что в архитектуре зовутся des domes. (Они окружены) многими маленькими вышками. Колокольни стоят в небольшом расстоянии от церквей; (на) самих же церквах русские никогда колоколов не вешают. Недавно в Новгороде был большой пожар, причем часть (его) церквей сгорела, а часть попорчена огнем. Куполы или domes выведены дранью и покрыты свинцом; иные позолочены, иные украшены изящной старинной живописью. Внутри города есть крепость вроде Ивангородской, со стенами и башнями. Кругом города также есть вал, но он разрушен, и через него почти всюду можно переехать в повозке. Улицы мощены бревнами вместо камня.

21 декабря в 6 ч. утра, после затруднительного путешествия и больших опасностей, мои люди и вещи в сохранности прибыли в Новгород. (По дороге) лед (на реках), а также болота, нигде нас не держали, и людям моим во многих местах приходилось переводить лошадей (в поводу) и (затем) самим перетаскивать через лед сани. Во (всем) виноват был нарвский комендант: пока были хорошая погода, мороз и санный путь, он моих людей задерживал, а доставил им лошадей лишь через 8 дней после назначенного (для отъезда) срока, как раз в то время, когда начало таять. И вот им пришлось ехать 182 версты из Нарвы в Новгород в санях, не меняя лошадей, по беспутице (:ибо, как сказано выше, наступила сильная, необычная в это время года оттепель:). Как убедил меня дальнейший опыт, все русские (имеют те же особенности), что и нарвский комендант. Если им и велено сделать что‑нибудь для того или другого лица, они все же не исполняли приказания, до тех пор пока их не вынудят к тому угрозами или не купят свое право за деньги.

Крайне невежливый (ко мне) во все время моего пребывания в Нарве, комендант Зотов (после моего отъезда) кончил невежливостью и относительно моих людей, которые (впоследствии) рассказали мне, что (с ними) случилось следующее. Когда я только высадился в Нарве, мне на несколько дней одолжили из царского буфета некоторые хозяйственные принадлежности, для пользования ими (впредь) до получения с судна собственных вещей; все эти (принадлежности), как только я получил мои (вещи), я приказал отдать царскому дворецкому и затем целых десять недель оставался в городе без того, чтобы ко мне были предъявлены какие‑либо (на этот счет) требования. Когда же люди мои собрались уезжать, комендант выдумал, что недостает одного медного подсвечника, который (будто бы) возвращен не был. Хотя то было несправедливо, тем не менее люди мои предложили заплатить за (подсвечник); стоил он самое большое две датские марки. Но комендант не хотел денег, а (требовал) непременно самый подсвечник (и) угрожал, что (иначе) не отпустит моих людей и вещи.

Поняв, однако, несостоятельность подобной (придирки), он измыслил новую (и объявил) моим людям, что намерен задержать их за то, что я без позволения принял к себе (в услужение) одного нарвского жителя, а именно Христиана Эйзентраута, (которого я взял) в качестве дворецкого и толмача, так как он знал по‑русски. На самом же деле человека этого, как хорошо было известно коменданту, я принял с разрешения царя; а потому комендант, видя, что и этот (мнимый повод) не годится, придумал новую неприятность. Когда людям моим была доставлена (лишь) половина (того числа) лошадей, которое нужно было для дороги, он стал грозить им, что, если они немедленно не пустятся в путь на доставленных лошадях, он велит увести лошадей. Однако люди мои не обращали внимания на его выдумки и сварливость и продолжали настаивать на (том, на что имели) право, пока наконец, после долгого шума и препирательства с ним, не получили достаточного количества лошадей.

Осмотрел в Новгороде церковь Марии или Богородицы. Это весьма роскошный храм, сплошь украшенный живописью и позолотой, с большими люстрами. Так как я вошел туда во время вечернего богослужения, то протопоп, выйдя из своего (клироса), хотел было выгнать меня вон вместе с моей свитой, но под конец мой толмач поговорил с ним так крупно, что тот струсил и успокоился. (Вообще), когда имеешь дело с русскими, лучше всего говорить с ними грубо и круто, – тогда они уступают; в противном же случае, (то есть) если хочешь постоянно обращаться с ними ласково, нет возможности с ними сговориться.

23‑го. Пока чинились сани, везшие моих людей и вещи, я послал сказать новгородскому митрополиту или архиерею, через пристава, назначенного ко мне в Нарве и до сих пор при мне состоявшего, что собираюсь посетить его в крепости на его подворье. Получив ответ, что мне будут рады, я поехал (к нему). Жил он на большом красивом кирпичном подворье, комнаты которого были выведены сводом и темны, как тюрьма; как у дома, так и в переходах меня встречало множество монахов, находящихся у него в услужении. (К нему самому) меня допустили не тотчас, дабы он имел время надеть свои епископские одежды и украшения. Когда я наконец вошел, то застал его в полном епископском облачении; подле него стоял епископский посох; в руке он (держал) четки вроде (тех, по каким читают) «Отче наш», а на большой серебряной, позолоченной цепи, (надетой) вокруг шеи, спускаясь низко (на грудь), висел поверх одежды образ в серебряной оправе, за стеклом. Архиерей преподал мне благословение, осенил меня крестным знамением и сказал, что Бог наградит меня за то, что я был так добр и навестил его.

Так как сам он никакого языка, кроме русского, не понимал, то я наконец спросил, не имеет ли у них (кого‑нибудь), кто бы говорил по‑латыни. Тогда ко мне вызвали монаха, соборного священника, объясняющегося по‑латыни весьма плохо, однако понимающего все, (что ему на этом языке говорят), и вдобавок знающего немного по‑немецки, по‑гречески и по‑еврейски. Я попросил архиерея быть настолько добрым назначить мне кого‑либо в проводники и велеть показать мне (местные) церкви и (их) украшения, а также распорядиться, чтобы кто‑нибудь сопровождал меня в знаменитый монастырь Святого Антония, расположенный под самым Новгородом. (В ответ) на это архиерей тут же велел упомянутому монаху идти со мной и показать мне все, что я пожелаю. Простившись тотчас же с архиереем, я взял с собой монаха и ушел. Митрополита этого или архиерея звали Иовом. (Это был) высокий старик с седой бородой и расплющенным носом; у него был сильный насморк.

Монах повел меня в собор. У (этого храма) наружные двери были медные, сверху установленные литыми медными же фигурами. (Самый) храм украшен живописью, позолотой и (отличается) большим великолепием (как) снаружи, (так) и внутри. В нем висело семь больших серебряных позолоченных лампад чеканной работы; в окружности всякая из них равняется верхней части датской меры. Мне показали тело святого Никиты, который, как говорят, (вот уже) 450 лет сохраняется после смерти нетленным. По имени этого святого и церковь называется Никитской (Niceta‑Kirke). (Показали мне) и другого угодника, (святого) Ивана, тоже лежавшего в великолепной (раке). (Иван) этот был (некогда) архиереем в Новгороде. Как уверяют, (мощи) его уже 600 лет (сохраняются) нетленными. Лицо его было закрыто черным вышитым платком.

Оттуда я отправился в монастырь Святого Антония, построенный (этим) святым, который после разделения церквей в двое суток приплыл через море из Рима в Новгород на камне вроде мельничного жернова. Когда я вступил в монастырь, (мой) монах тотчас ушел внутрь доложить обо мне епископу, настоятелю монастыря. (Епископ) немедленно вышел ко мне навстречу в клобуке с длинным (покровом), в своих епископских украшениях и с посохом в руке; осенив меня крестным знамением, он повел меня в церковь. Прежде всего он показал мне вышеупомянутый камень, на котором, как веруют (русские), святой Антоний приплыл сюда из Рима; камень этот круглый, полутора локтя в поперечнике, с одной стороны плоский, как мельничный жернов, с другой заостренный. (Он) вставлен в стену церкви от входных дверей справа, если ходишь в церковь. На (нем) святой Антоний будто привез с собой из Рима одиннадцать образов и немало других церковных украшений. Мне показывали большую вырванную им из земли охапку тростника: очутившись у новгородского берега, он схватился за нее руками, чтобы не уплыть обратно в реку (:risum teneatis, fmici!:).

Архиерей показал мне также (мощи) святого Антония. Перед тем как приступить к медному гробу, в котором (они) лежали, (и) поднять его крышку, (настоятель) много раз им поклонился. Он было поторговался со мной, чтобы и я (им) поклонился и перекрестился (перед ними), но сопровождавший меня монах сказал ему, чтобы он (открыл) мне (мощи), не требуя от меня (ни) поклона перед ними, ни иных знаков почтения.

Впрочем, лица святого для меня не открыли, зато показали множество ношенных им одеяний, как то шапку (sic) и ризы, из коих одна была вся вышита и сплошь усажена кругом настоящим жемчугом. Мой пристав, сопровождавший меня при (этом осмотре), (подражал) местным монахам, (как) обезьяна, лишь только он замечал, что они поцелуют ноги (у святого) на образе, (приложатся к) мощам или повергнутся ниц, то и сам делал то же. Следует заметить, что у (святых на) образах и у мощей русские, дабы выказать (им) большее почитание, целуют преимущество ноги и руки (и лишь в) редких (случаях) лицо. Под конец мне показали погреб, где святой Антоний обыкновенно сидел и молился в уединении. Это была небольшая темная яма, в которой два человека еле могли бы повернуться. В церкви перед одним образом святого Антония было навешано много крестов и русских денег: старинных копеек и новых гривен. На гробе святого висела кружка для сбора в пользу священников и монахов.

Архиерей, которого зовут Иоилем, пригласил меня к себе и угостил чаркой водки, хлебом и вареньем. Он подарил (и мне также) доску, на которой написан святой Антоний, плывущий по реке на жернове, с монастырем в руке, каковой он дарит Божьей Матери, сидящей в облаках с Младенцем Иисусом на коленях. Кроме того, (настоятель) поднес мне необычной величины каравай ржаного хлеба и послал ко мне на дом полбочки дорогого пива. Все это я принял с признательностью, обещав отблагодарить (епископа), и действительно послал ему несколько дукатов; я также купил у него за полтора рубля писанное по‑русски житие святого Антония, в (котором) собраны все (распространенные) у (русских) басни о его жизни, чудесах и чудесном путешествии из Рима в Новгород. Мой проводник‑монах не был так тверд в своей вере, как другие, и кланялся (меньше прочих); говорил также, что презирает кумиры и образа и молится лишь единому Богу, Творцу неба и земли и т. д. Если б я дал себе труд, то, без сомнения, убедил бы его поесть со мной мясного. Несмотря на то что дело происходило в средине поста, он напился у меня совершенно пьяным. Я дал ему подарок и отпустил его (на все четыре стороны).

24‑го. В тот день стало сильно морозить, вследствие чего установился отличный санный путь. Вечером (sic) в три часа пристав и часть моих людей поехали вперед с моими вещами. (Сам) я выехал из Новгорода в 6 ч. Нагнав свой (обоз), я приказал пересчитать сани, чтобы не растерять их дорогой, причем во всем саней и болоков, или маленьких крытых возков на полозьях, оказалось 37 штук. Упряжных лошадей у меня было 92, а стражи 20 солдат. Сделав 20 верст, я прибыл в тот же вечер в 9 ч., в Бронницу. Тут был первый ям; так называется место, где меняешь лошадей. (В Броннице) я из своего кармана заплатил прогоны, составляющие полторы копейки с лошади и каждых 10 верст, (а затем) должен был платить их (по всей) дороге до Москвы; взимаются они таким образом со всех путешественников в пользу ямщиков, то есть проводников. Лица же, которым предоставлены даровой проезд от царя, получают прогоны из приказа или канцелярии. Равным образом и мне эти израсходованные дорогой деньги были впоследствии возмещены в Москве приказом. Из (Бронницы) я выехал в 11 ч. ночи и, (сделав) 30 верст, прибыл в 3 ч. утра в Зайцево, где до 5 часов кормил лошадей.

25‑го. В 10 ч. утра, (сделав) 35 верст, приехал из Крестцы и остановился на царском подворье. Тут был второй ям или (вторая) перемена лошадей. Выехал оттуда в час и, (сделав) 40 верст, прибыл в 6 ч. вечера в Яжелбицы. Дорогой я смотрел на часы и увидел, что делаю 8 верст в 36 минут. Покормив (в Яжелбицах) лошадей, я выехал в 8 ч. и, сделав 23 версты, прибыл в час на третий ям, в Зимогорье, где (опять) остановился на царском подворье. В 3 ч. поехал далее. По всей России, на ямах и между ямами, где по дальности расстояния приходится кормить лошадей, царь выстроил для себя особые дома. (В каждом) он содержит дворецкого, обязанного смотреть (за порядком) в доме, а также иметь в погребе пиво и небольшое количество съестных припасов, чтобы царю, во время быстрых переездов его по (России), (предпринимаемых) для неожиданной (ревизии) губернаторов и комендантов, было что есть и что пить и где приютиться.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: XVIII век, Великий Новгород, Дания, Московское царство, путешествия
Subscribe

Posts from This Journal “Великий Новгород” Tag

promo philologist ноябрь 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment