Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Юрий Рыжов: "Андрей Сахаров и Елена Боннэр были и политическими, и нравственными единомышленниками"

О советских диссидентах Андрее Сахарове и Елене Боннэр вспоминает Юрий Рыжов (1930-2017), учёный в области механики жидкости и газа, дипломат, ректор Московского авиационного института (1986-1992), академик РАН, посол России во Франции (в 1992-1998), член Общественной Сахаровской комиссии. Текст приводится по изданию: 50) "Андрей Сахаров, Елена Боннэр и друзья: жизнь была типична, трагична и прекрасна"/ авт-сост. Борис Альтшулер, Леонид Литинский. - М.: АСТ, 2020. - 704 с. - (Люди, эпоха, судьба...)



"Мы с Еленой Георгиевной знакомы хорошо, но общались пунктиром, с большими разрывами, в короткие промежутки времени. Я, конечно, следил за правозащитными выступлениями Андрея Дмитриевича, его выступлениями в судах, его изоляцией в Горьком, но до конца 1980-х лично его никогда не видел и тем более Елену Георгиевну. Их я впервые увидел вскоре после возвращения из Нижнего. «Мемориалу» нигде не давали площадки собраться, а я был ректором Московского авиационного института, академиком, с большими полномочиями у себя в вузе. Я предложил им ДК МАИ. Включая балкон, там аудитория примерно на 1200 человек. Ранее там же я проводил встречи с опальным Ельциным накануне выборов народных депутатов – весной 1989 эту встречу пытались запретить. Власть была уже слаба, и я мог посылать её на любые буквы. В фойе была сделана выставка: висела карта Советского союза, на которой флажками были отмечены ГУЛАГовские места. Помню, когда подошел рассматривать карту, там каким-то образом оказались Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко.

Через год или два, это было в мае 1989 года, начинается Съезд народных депутатов. Нас в зале рассаживали по алфавиту – по первым буквам фамилий. Передо мной сидят: Пуго, Примаков, затем какой-то профсоюзный деятель на «Р», я, далее – космонавт Рюмин, космонавт Савицкая. Не помню, кто сидел за моей спиной, а чуть со сдвигом – Сахаров. Я сидел в четвертом ряду у прохода, а напротив прохода была трибуна, с которой прозвучало знаменитое выступление Сахарова с выключением ему микрофона Горбачевым. Мы с Сахаровым общались в кулуарах, и уже была создана межрегиональная депутатская группа. После смерти Андрея Дмитриевича на его кресло в зале заседаний съезда мы клали цветы: я просил по вечерам уборщицу их не убирать.

Виделся с Еленой Георгиевной на поминках. Они были в ныне снесенном здании гостиницы «Россия». В день похорон Сахарова в Москве была жуткая погода, мокрый снег по щиколотку. В гостинице собралось несколько сотен человек, или даже больше – зал очень большой был. Не помню, был ли Ельцин, – наверное, был. В середине мероприятия поднялся шумок – Лех Валенса прилетел. Так как была плохая погода, он смог сесть только в Питере, и оттуда уже ехал в Москву. Елена Георгиевна имела влияние на Андрея Дмитриевича, а он – на неё. Совершенно ясно, что это было содружество. Они были и политическими, и нравственными единомышленниками. Когда 21 мая 1991 года открывали мемориальную доску Сахарова на доме на улице Чкалова, т. е. ул. Земляной Вал, Елены Георгиевны почему-то не было. Там собралось два-три десятка человек просто на тротуаре, была построена какая-то деревянная трибунка. Почему-то на этой трибунке оказались я и президент Португалии Марио Суареш – с ним я ранее уже был знаком. Он что-то говорил, я что-то говорил, потом мы сдернули покрывало и на этом всё кончилось.

В январе 1992 года я уехал послом в Париж, и вскоре туда приехала Елена Георгиевна. Мы с женой пригласили её в резиденцию. Не в посольство, а в особняк, «Отель д’Эстре». Ужинали вместе, засиделись поздно. Я стеснялся будить своих шоферов, выгнал из гаража машину и отвез её туда, где она жила. Когда я возвратился в Москву в 1999 году, я сразу подключился к Сахаровскому центру. Все эти годы я входил в совет Центра, и мы опять стали встречаться с Еленой Георгиевной, когда она приезжала из Америки. Обсуждали финансовые дела, когда заканчивались американские деньги, здесь тоже денег было мало. Если сразу перепрыгнуть в сегодня, ситуация улучшилась, когда пришел новый руководитель Сергей Лукашевский. Он оказался энергичным парнем: сразу интересные мероприятия пошли.

Все 2000-е годы мы встречались и в квартире, на кухне, с членами актива Сахаровского центра. Беседы, питие чая с печеньем. В Сахаровском центре обычно собирались в круглом зале, с портретами Марченко и других. Иногда на этих заседаниях присутствовал представитель американского фонда Сахарова. Юрий Самодуров докладывал итоги деятельности за год и планы на следующий. Елена Георгиевна обычно критиковала и то, что было, и то, что планировалось: говорила, что слабо, неактивно, неэнергично. Она считала, что центр должен вести более широкую демократическую и правозащитную деятельность. Более пиарно – не в плохом смысле этого слова. Юра вроде настойчиво оправдывал свои действия, но очень мягко и тихо. В квартире собирались человека три. Например, Леня Литинский, журналист и писатель Гена Жаворонков (он, к сожалению, умер в 2006 году). На кухне больше народа не поместилось бы: кому-то даже приходилось стоять, когда там чай пили. Елена Георгиевна курила, потому мы курили и в квартире, и на собраниях. Я заядлый курильщик, это для меня был рай. Как-то Горбачев позвонил мне и сказал:
– Ты знаешь, что такое Давосский экономический форум? А я хочу созвать международный политический форум. Ты поедешь со мной?
– Куда?
– Я уже договорился. В Италии, в Турине соберем такой форум.

Поехали. Через два года там же, в Турине был второй форум, третий был в Массачусетсе. На второй форум приехали Елена Георгиевна, Коль, Ярузельский, Лех Валенса, Андреотти и много в недалеком прошлом весьма известных лиц. Елена Георгиевна выступила и разнесла Михаила Сергеевича в пух и прах. Что он всё не так делал, и потому такое у нас положение в стране – Путин уже был у власти, началось закручивание гаек. Кто-то ей похлопал, кто-то усмехнулся, Горбачев – помялся, оправдываться не стал.

Вряд ли у нас с Еленой Георгиевной различались оценки действий Владимира Путина. У нас было резко негативное отношение к Путину с самого начала, как только Борис Ельцин подставил стране эту фигуру. Для меня участие в Сахаровской комиссии было работой и по увековечиванию памяти Сахарова, и по созданию демократического центра. Это вещи равно важные. В нулевые годы Елена Георгиевна была более влиятельной фигурой для западного общественного мнения, чем для российского, – наша страна уже деградировала".

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Елена Боннэр, Сахаров, Юрий Рыжов, диссиденты
Subscribe

Posts from This Journal “Елена Боннэр” Tag

promo philologist november 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment