Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Первенец славянского книгопечатания. Часослов. Краков, типография Швайпольта Фиоля, 1491

В издательстве СЛОВО /SLOVO вышел трёхтомник, посвященный известному частному собранию русских антикварных книг и рукописей: Музей книги Петра Дружинина и Александра Соболева: Аннотированный научный каталог выдающихся памятников письменности XV — начала XX века: в 3 т. / Библиографические описания — П.А. Дружинин; общая редакция А.Л. Соболев/ - Москва: СЛОВО/SLOVO, 2021. - 468, 464, 528 с.

Купить: https://slovobooks.ru/catalog/kultura_i_moda166/muzey_knigi_petra_druzhinina_i_aleksandra_soboleva_annotirovannyy_nauchnyy_katalog_vydayushchikhsya_/

Аннотация: "Этот трехтомный каталог представляет собой уникальное событие для истории отечественной культуры: впервые издается иллюстрированное описание одного из лучших в мире частных собраний русских антикварных книг и рукописей. Выполненное на высочайшем научном уровне, издание позволяет увидеть шедевры, большинство которых ранее были скрыты не только от простых зрителей, но и от исследователей. Включенные в состав «Музея книги» 680 экспонатов распределены по главам каталога как по музейным залам — начиная от первенца славянского книгопечатания 1491 года и вплоть до памятников русской книги начала ХX века: раздел древнерусской книжности; жалованные грамоты русских царей и императоров; шедевры русской книжности XVIII века; собрание книг из библиотек русских императоров; захваченные в огне Отечественной войны 1812 года книги из библиотеки Наполеона.



Золотой век русской литературы представлен непревзойденной коллекцией первых изданий Пушкина, включая единственный в частных руках подлинный автограф великого поэта; в этом же разделе — рукописи и рисунки Жуковского и Вяземского, Некрасова и Гончарова, Писемского и Лескова; мемориальные предметы Гоголя и Достоевского; письма Герцена и Островского; уничтоженные, малотиражные и запрещенные цензурой издания, а также неизвестные эротические сочинения русских писателей. Музыкальный раздел включает подборку личных писем Чайковского; раздел памятников русской науки — подлинные чертежи Кулибина, рукописи Лобачевского, первые издания Ломоносова и Менделеева. Издание предназначено как для специалистов-историков, так и для всех неравнодушных к русской истории и культуре".

С разрешения издательства публикую отрывок об одном из самых древних экспонатов коллекции - Часослове 1491 года издания.



Часослов. Краков, типография Швайпольта Фиоля, 1491.
134 листа, 18,9 × 14,7 мм. Переплет пергаменный мягкий, европейской работы, XVII века.


Первенец славянского книгопечатания. Происходит из собрания выдающегося русского коллекционера А.Е. Бурцева (1867–1938).

Славянское книгопечатание берет свое начало в городе Кракове. именно здесь, в столице Польского королевства, немец Швайпольт Фиоль устроил типографию, со станов которой сошли первые четыре книги, напечатанные кириллическим шрифтом. Две из них датированы 1491 годом, две не имеют даты. всего же в мире на кириллице было напечатано лишь восемь инкунабулов (первые — в польском Кракове, остальные — позднее в черногорском Цетинье). Вряд ли нужно говорить о выдающейся ценности каждого сохранившегося экземпляра славянских книг XV века.

Швайпольт Фиоль (Фѣоль, Феоль, Feyol, Fyol; ? — ок. 1525) выехал из немецкой Франконии в столицу могущественного Польского королевства и был записан в цех золотых дел мастеров города Кракова. Немец был весьма состоятельным — ссужал деньги, входил в доли в арендах, а в 1489 году даже получил привилегию на изобретение насоса для откачки воды из рудных шахт. в этот момент его заметил один из богатейших граждан Кракова, банкир и владелец рудников Ян Турзо (1437–1508), который вскоре выделит деньги на открытие Фиолем первой в мире кириллической типографии.

То обстоятельство, что золотошвей Фиоль оказывается одновременно и усовершенствователем насоса, ставило в тупик несколько поколений ученых-историков, которых смущала требовавшаяся для этого разносторонность дарований. В действительности для технических реалий того времени занятия эти почти смежные: золотошвейное дело это не только собственно шитье, но и волочение золотой или серебряной проволоки (к цеху золотых дел мастеров причислялись занятые в обеих этих областях). При этом в XV веке как волочильные машины, так и шахтные насосы имели в своей основе колесо с кривошипным механизмом, которое приводилось в движение водой (или же хождением рабочих внутри ступенчатого колеса). То есть налицо родство этих двух механизмов. и то, что Фиоль принял на себя труд организовать типографию, — вполне соответствует феномену «универсального человека» эпохи Возрождения, образцом которого служит современник нашего героя — Леонардо да Винчи.

Смелость Фиоля в организации типографии достойна восхищения, хотя мы практически не сомневаемся, что он и ранее сталкивался с печатным делом: по крайней мере, его родной город Нойштадт-на-Айше лишь на 40 километров отстоит от Нюрнберга, центра европейского книгопечатания, где в 1470 году Антон Кобергер положил основание своей выдающейся типографии. И то, что в 1489 году именно в Нюрнберге Фиоль решил заказать кириллический шрифт, подтверждает эту мысль.

Какова же была задача «краковского Леонардо» при заведении типографии? Мы склонны считать, что гуманистические задачи принимались в расчет не в первую очередь (если принимались вообще): предприятие изначально преследовало исключительно коммерческие цели, печатая православные богослужебные книги. иначе трудно объяснить, почему правоверные католики основали в Кракове, где в тот момент вообще не было действующих типографий, заведение для печатания богослужебных книг именно Православной церкви: Московская Русь была прекрасным рынком сбыта, чем и соблазнились пайщики.

Безусловно, такое начинание в католической стране не могло воплотиться без ведома ее владыки — короля Польского Казимира IV (1427–1492). тот факт, что со смертью этого монарха угасла и типография, говорит если не о покровительстве, то как минимум о благосклонности, иссякшей после естественной смены власти. Известен еще один пример конфессиональной толерантности Казимира: именно при нем в 1458 году константинопольский патриарх рукоположил киевского митрополита, тем самым учредив киевскую православную митрополию.

В краковской типографии Швайпольта Фиоля в начале 1490-х годов было отпечатано четыре первых славянских инкунабула: «Октоих», «Часослов», «Триодь постная» и «Триодь цветная». Колофон с датой 1491 имеют только две первые. «Триодь цветная» несет лишь имя печатника, а «Триодь постная» — ни имени, ни года. Книги печатались в два цвета: инициалы, заставки, ломбарды и часть текста оттиснуты киноварью.

Все издания типографии Фиоля безусловно редки, хотя и в разной степени; на сегодняшний день их в общей сложности в мире сохранилось около 80 экземпляров и фрагментов, при этом полных экземпляров почти не осталось: зафиксирован лишь один экземпляр «Октоиха» и одна «Цветная триодь».

Последовательность изданий Фиоля неочевидна. Еще в 1822 году К. Ф. Калайдович в своей «Записке об Иване Федорове» упомянул «Часослов» в качестве первенца славянского книгопечатания, однако в дальнейшем вопрос очередности многократно обсуждался. Сегодня основной считается версия, согласно которой первым печатан «Октоих», за ним «Часослов», после обе «Триоди» (сперва постная, за ней цветная). Наиболее подробному рассмотрению издания типографа были подвергнуты в работе Е. Л. Немировского «Начало славянского книгопечатания» (1971), которая затем многократно повторялась и перепечатывалась в разных редакциях и под разными заглавиями (1979, 1996, 2003, 2009 и др.).

Благодаря предпринятому нами поэкземплярному просмотру изданий Фиоля мы можем в значительной степени пересмотреть его выводы. Оставив подробное изложение наших взглядов на предмет до подходящего случая, перечислим лишь некоторые обстоятельства, прямо относящиеся к «Часослову». Е. Л. Немировский предположил, будто печать «Часослова» была начата летом 1491 года (по окончании «Октоиха», который печатался якобы с начала 1490 года по лето 1491-го).

Перерыв объясняется тем, что в ноябре 1491 года Фиоль был арестован инквизицией, а оправдан только в конце марта 1492-го и после этого — в том же 1492 году — завершил печатание «Часослова». (Здесь мы должны сказать, что в ноябре 1491 года за Фиоля было дано поручительство, что он не уедет из города до окончания следствия, то есть содержание его под арестом не доказано).

Кем был Фиоль в краковской типографии? Вероятно, он мог бы сказать о себе «типография — это я!», потому как он был состоятельный и оборотистый гражданин Кракова, одновременно же и умелый механик. Также неминуемо в типографии были наборщики, которые набирали текст; батырщики, наносившие краску на печатную форму; тередорщики, печатавшие на стане… Примерная численность персонала подобной типографии указана в «Октоихе», который был отпечатан в Цетинье в 1494 году: в выходных данных сказано, что для издания потребовалось «едино лето осмим человеком» (эта книга печаталась в два цвета и составила 269 листов in-folioо).

Самым высокооплачиваемым персоналом среди типографских служителей всегда были наборщики, особенно если речь шла об иноязычных текстах. Нам представляется, что в типографии Фиоля работали как минимум двое наборщиков, и оба они сотрудничали с типографом на протяжении всего времени. Каждый имел свой специфический «почерк», который виден по книгам: часть полос набрана аккуратно, с выключкой полосы не только по левому, но и по правому краю наборного поля, часть же — довольно небрежно, когда справа поле «рваное», не имеет ровного очертания, и эта небрежность набора бросается в глаза.

Вряд ли это были мастер и подмастерье — тогда бы имелось однообразие (либо преемственность), когда подмастерье вынужден следовать указаниям мастера; в данном случае — это явно следствие работы двух разных мастеров и, безусловно, крайней спешки при наборе. В. И. Лукьяненко, наблюдательный исследователь книг Фиоля, первая отметила в «Октоихе» и «Триоди цветной» варианты набора — полосы, которые, как она предположила, изначально были набраны так неряшливо, что их пришлось перенабрать и перепечатать. Она же отмечает, что «Часослов», исполнен набором намного ровнее, «более последовательно и искусно», нежели прочие издания Фиоля.

Настоящий экземпляр «Часослова» облачен в переплет из пергамена, по-видимому европейский, XVII века, вероятно, подобранный позднее вместо утраченного. Экземпляр неполный, как и прочие сохранившиеся экземпляры «Часослова»

Важно отметить, что экземпляр этот бытовал на Московской Руси, на что указывает замечательная, уникальная его особенность — рисунок на л. 175 (изображение человечка) и сопроводительная надпись: «Ета Тит Щукин».

Настоящий экземпляр замечателен своим происхождением: он был куплен во второй половине 1900-х годов крупнейшим русским коллекционером Александром Евгеньевичем Бурцевым (1869–1938), чье богатейшее собрание распродавалось владельцем после революции. Примечательно, что экземпляр этот не просто считался утраченным, но даже не был учтен Е. Л. Немировским (который не знал о существовании Часослова в собрании Бурцева), хотя еще в 1908 году сам А. Е. Бурцев сообщил о шедевре своей книжной коллекции, снабдив описание кратким комментарием: «Это издание есть самое первое, напечатанное на славянском языке».

Обретен же он был вновь в 1990-е годы, его разыскал выдающийся московский антиквар М. М. Климов; впоследствии Е. Л. Немировский учел этот экземпляр в своем обзорном труде «возникновение славянского книгопечатания» (2003) как неизвестный и «найденный совсем недавно», приобретенный неким букинистическим магазином, попутно упомянув, что «он насколько нам известно, и сейчас выставлен на продажу. Покупателя пока не находится, ибо цена на книгу установлена фантастическая: [далее указана стоимость]».

Несмотря на действительно высокую цену, мы смогли благодаря сочувственной благожелательности М.М. Климова заполучить эту исключительную ценность в свое собрание. Нахождение же экземпляра Фиолевского издания, причем вновь обретенного, вне библиотек, представляет собой явление крайне неординарное. Недаром еще в 1813 году, когда это издание было зафиксировано В.С. Сопиковым в «опыте Российской библиографии», при нем имелось указание: «чрезвычайно редок».

Настоящий «Часослов» отличает еще то, что он имеет сохранное и даже широкое, по сравнению с другими экземплярами, внешнее поле книжного блока, из-за чего формой приближается к квадрату. Обычно внешнее поле у старопечатных книг сведено к минимуму вследствие неоднократного обрезания блока при переплетах и вычинках, которых невозможно избежать за более чем пять столетий. У изданий «Часослова» это имеет особое значение, потому что на полях имеются выноски, полностью сохранные в нашем экземпляре (и частично утраченные вследствие обрезки блока в большинстве других).

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: инкунабулы, книги, часословы
Subscribe

Posts from This Journal “инкунабулы” Tag

promo philologist november 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments