Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Иван Охлобыстин о русской национальной идее

В.ПОЗНЕР: Вы знаете, я очень много читал, готовясь к встрече с вами, слушал и ваши выступления, и записи, которые существуют, и так далее. И у меня возникло какое-то очень странное чувство. Это будет тоже немножко разбросанно, но попробую вам это объяснить и задать по этому поводу вопрос. Как-то вы сказали, что вы чувствуете себя трибуном в древнеримском смысле. А что такое древнеримский трибун тогда, скажите мне?



И.ОХЛОБЫСТИН: Это донесение мнения до окружающих, определенной аудитории. Моя аудитория – это русские люди. Те, кто себя идентифицирует такими. Они никем не представлены, толком никем. Те, кто пытается говорить от имени русских людей, как правило паразитируют на мнении русских людей. Это либо состоящие на госслужбе люди, либо надеющиеся посетить по гостевому приглашению парламентские чтения и зайти в буфет Госдумы (и такие простые намерения тоже руководят многими, в особенности так называемыми записными национал-патриотами, которых я терпеть не могу, потому что они провокаторы в большей своей части).

В.ПОЗНЕР: Меня очень интересует тогда, а как вы определяете, что такое русский человек? Вот, вы – русский человек?

И.ОХЛОБЫСТИН: Я – русский человек.

В.ПОЗНЕР: Это кровь? Это процент крови? Что это?

И.ОХЛОБЫСТИН: Будем реалистичны. Если брать с точки зрения академической науки, то безумие выверить русскость по крови, по ДНК. Это невозможно. Русский человек – это тот, кто считает себя таковым, кто знает историю, кто гордится и кто придерживается такой идеи, внутренней идеи, которая, собственно, и формирует русского человека, идеи ответственности за судьбы мира. Оно широко звучит, но оно может прилагаться и в таком, в бытовом значении. Так что я считаю себя русским человеком. Мне не все равно, что будет с этой страной, и по одной простой причине (в этом тоже есть прагматика). У меня шестеро детей, я надеюсь, что они будут жить в цивилизованном обществе, они будут обеспечены образованием, возможностью, во всяком случае. У них будет возможность получить образование, что у них будет возможность в будущем получить медицинское обслуживание. Ну и иже с ними.

В.ПОЗНЕР: Иван Иванович, но вы же прекрасно понимаете, что в России живут не только... Я уже теперь не знаю, как употребить это слово. Много разных людей, которых беспокоит судьба страны, которые хотели бы того же, что и вы, но у которых... Скажем, он – татарин или он еще кто-то. А тогда они – русские, выходит? В общем, я пытаюсь уловить эту вещь, потому что сегодня, мне кажется, это очень важный момент, учитывая, что в стране чрезвычайно напряженное отношение ко всей этой национальной тематике.

И.ОХЛОБЫСТИН: Скажем, как бы сформулировать вопрос так, чтобы можно было на уровне рингтона ответить? Это очень сложный вопрос. Мой водитель, который возит меня на съемки, - татарин. Причем, мусульманин. Он в большей степени, скажем, по каким-то воззрениям на окружающее русский, нежели я. Вот, так получается. То есть он больше знает, что нужно народу...

В.ПОЗНЕР: Он знает потому, что он просто из народа?

И.ОХЛОБЫСТИН: Он из народа, во-первых. Во-вторых, он – коренной москвич, вся его семья прожила в России всю его жизнь, он работал на разных работах. И он для меня больше русский, нежели, скажем, записной русский, который не ценит свою страну, не ценит свою нацию, исключает возможность национальной самоидентификации и приравнивает ее к проявлениям какого-то экстремизма. Ведь, в принципе, по большому счету если брать, то именно выступление в Лужниках сделало легитимным термин "национал-патриотизм" - до этого милиционеры бегали с наручниками за нами.

В.ПОЗНЕР: Смотрите, получается тогда, что слово "русский" теряет свое обычное значение. Потому что если вы говорите, татарин, мусульманин, и при этом он больше русский в чем-то, чем вы, то тогда уже слово "русский" начинает... Обычно во всех странах говорят, "я – француз". Он имеет в виду одно – у него французский паспорт. Понимаете? Там, "Я – американец" - у него американский паспорт. А вы придаете этому слову что-то совсем другое – не гражданство, не принадлежность гражданскую, а что-то... И не кровь, и не ДНК, как вы сами сказали, а строй мыслей.

И.ОХЛОБЫСТИН: Да, идеологический момент. Важный фактор еще и религиозный выбор. Но этот фактор – дополнительный. Все-таки, момент живой ответственности за судьбы мира – это делает нас русскими. Причем, он тоже требует отдельной оговоренности, иначе он будет выглядеть как экзальтированный способ уйти от прямого ответа.

В.ПОЗНЕР: Не получается ли тогда в вашем определении, что, все-таки, русские – особые?

И.ОХЛОБЫСТИН: Да.

В.ПОЗНЕР: Но вы понимаете, что за этим следует еще много другого. То есть любое выделение особой черты у народа приводит, как правило, к очень плохим последствиям. Богом избранный народ или судьбою избранный народ, или еще какой... У нас есть исторический опыт. Есть национальные черты. Это мы сейчас говорим о другом. Как это вы будете обосновывать, что русские – они особые?

И.ОХЛОБЫСТИН: Вы знаете, Бога можно познать только по его творениям. Когда архитектор строит дом, он, прежде всего, рисует график дома, потом подбирает материалы, уже потом возводит дом, так же Господь создал законы физики, химии, биологии и окружающий мир, и личности по образу и подобию, по которым мы можем познавать его. Полюбить Бога - значит, прежде всего, полюбить человека, который находится перед тобой или сделать попытку навстречу этой любви. И поэтому, опять же, исходя из этих условностей, нужно отделить зерна от плевел. Что есть избранность? У каждой нации есть своя национальная идея – ее не может не быть, это нормально. Она, как правило, одна и та же. В своем болезненном пике – это мировое господство. Даже поляки прошли через этот противоречивый и странный для этой скандальной нации момент. Только у одной нации эта идея кардинально противоположна – это наша нация. Эта идея примерно звучит так: "Не допустить реализации ни одной другой великой национальной идеи". Мы в некотором смысле - сдерживающее звено на этой земле. В нас погиб Наполеон, в нас погиб Гитлер, в нас погибли какие-то философские течения идеалистические, были превращены в толстовство, еще во что-то. Мы в компьютерных игрушках представлены расой Хаос. Я не знаю, до какой степени я ясно изложил, у меня есть работа, она называется "Великая русская национальная антиидея". То есть мы должны быть боеспособной нацией только для того, чтобы в какой-то момент приходить на помощь этому миру и не дать этому миру попасть под влияние той или иной развитой на тот момент технически, эволюционно более развитой, чем все остальные нации. Это не означает никакой агрессии. И, опять же, познавая Бога по его творениям, если проследить этапы истории развития России, то, в принципе, так оно всегда и было. В принципе, эта ответственность, которая подспудно лежит даже у последнего алкоголика в Ярославской деревне, за весь мир и... "Как там в Уганде?" когда спрашивают старики, сидючи у забора.

http://www.1tv.ru/sprojects_edition/si5756/fi11106

Tags: русская идея
Subscribe
promo philologist july 4, 18:41 6
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья, я принял участие в конкурсе профессионального мастерства книжной премии «Ревизор–2020» в номинации "Блогер года". Вы можете поддержать меня и мой книжный блог в интернет-голосовании, открытом на сайте журнала "Книжная индустрия" (регистрация там…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments