Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

«Я был массон». Из политической биографии А.С. Пушкина

С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Гуданец Н.Л. «Певец свободы», или гипноз репутации. Очерки политической биографии Пушкина (1820–1823). - М.; СПб: Нестор-История, 2021.

Открыт предзаказ: https://nestorbook.ru/uCat/item/1611

Издательская аннотация: Общепринято, что Пушкин посвятил жизнь борьбе за свободу. Одним из поворотных событий его политической биографии является мировоззренческий кризис периода южной ссылки. Большинство пушкинистов считают, что причиной кризиса были переживания по поводу наступления российской реакции и поражения европейских революций, а его апогеем стало трагическое стихотворение «Сеятель» (1823), где поэт в порыве отчаяния обвиняет «мирные народы» в отсутствии у них потребности в свободе. Кризис не поколебал либеральные убеждения Пушкина и после поражения декабристов он продолжал их дело в одиночку пока его не сразила пуля Дантеса.



Николай Гуданец убедительно доказывает, что кризис привел к отказу от юношеского вольнодумства, был вызван иными причинами, случился и был преодолен ранее написания «Сеятеля». Это стихотворение возникло не в итоге мучительных размышлений поэта, а явилось циничной поделкой, изготовленной с утилитарными целями. Для обоснования своей смелой концепции автор бросает вызов корифеям пушкинистики и дает новые ответы на хрестоматийные вопросы: почему поэт был выслан из Санкт-Петербурга; почему он не был принят в члены тайных обществ; почему разочаровался в греческом «пакостном народе», восставшем против османского владычества; почему черновик якобы проникнутого христианским духом «Сеятеля» соседствует в первой масонской тетради с письмом к Ф.Ф. Вигелю, где скабрезные шутки и рекомендации гомоэротического характера сочетаются с религиозными кощунствами; почему Пушкин не решился ходатайствовать перед царем о смягчения участи друзей-декабристов?

Книга приглашает к новому прочтению биографии и творчества основоположника современного русского языка и культуры и предназначена для каждого, кто считает себя русским.


Содержание

Эрлих С.Е. Гений парадоксов: «Дум высокое стремленье» или «Замыслы кровавые и безумные»? Предисловие издателя
От религии пушкинистики к науке пушкиноведения.

Предисловие автора

I. Легендарный храбрец и «не пиитический страх»

II. «Либеральный бред» и душевный перелом

III. Зарифмованный кинжал и холодная душа

IV. «Лени много, а денег мало»

V. «Понимаю, почему эти господа не хотели принять меня в свое общество»

VI. «Я был массон»

VII. Певец в темнице и ренегат на свободе

VIII. «Хладная толпа» восторженных поклонников

IX. «Русский Бейрон» и «пакостный народ»

X. Тайный образ мыслей присмиревшего бунтаря

XI. «Милость к падшим» и хроническая боязнь

XII. «Приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его»

XIII. Странный разворот «масонской тетради»

XIV. Расписка в отступничестве

Список иллюстраций

Литература

Указатель имен



VI. «Я был массон»

Мы убедились, что для несдержанного на язык Пушкина пути к осуществлению наполеоновских планов как через побег за границу, так и через участие в тайном политическом обществе были закрыты. Но был и третий, казавшийся реальным многим современникам Пушкина, а также их конспирологически настроенным потомкам, путь проникновения к тайным рычагам управления империей и миром через масонские ложи. Рассмотрим, как воспринял свое вступление в братство вольных каменщиков самолюбивый юноша, изнывающий под «железной стопой» царской власти, лишенный всякой опоры и поддержки. В Кишиневском дневнике Пушкин указал, что его вступление в ложу состоялось 4 мая 1821 (XII, 303). Тут крохотная неточность, речь идет лишь о предварительном собрании, а собственно учреждение ложи «Овидий» произошло 7 июля.

У вновь учрежденной ложи сразу возникли неприятности. И.П. Липранди описывает скандал, разразившийся во время церемонии приема болгарского архимандрита Ефрема: «На площади, где всегда толпилось много болгар и арнаутов, обративших внимание на то, что архимандрит, въехав на двор, огражденный решеткой, отправил свою коляску домой, что сделали и некоторые другие, вопреки существовавшего обычая. Это привлекло любопытных к решетке тем более, что в народе прошла молва, что в доме этом происходит “судилище диавольское”. Когда же увидели, что дверь одноэтажного длинного дома отворилась и в числе вышедших лиц был и архимандрит с завязанными глазами, ведомый двумя под руки, которые, спустившись с трех-четырех ступенек крыльца, тут же вошли в подвал, двери коего затворились, то болгарам вообразилось, что архимандриту их угрожает опасность. Подстрекнутые к сему арнаутами, коих тогда было много из числа бежавших гетеристов, болгары бросились толпой к двери подвала (арнауты не трогались), выломали дверь и через четверть часа с триумфом вывели, по мнению их, спасенного архимандрита, у которого наперерыв тут же каждый просил благословения. Это было до захода солнца, и вечером весь город знал о том. Рассказывалось много сказок, повредивших Пущину. Излишне говорить о подробностях». К сожалению, без знания этих подробностей трудно судить, послужил ли скандал с болгарским архимандритом поводом для правительственного расследования.

Скорее правительство было обеспокоено информацией, поступившей из ложи-учредителя, каковой была петербургская «Астрея». Ее руководство уведомило Министерство внутренних дел о намерении инсталлировать ложу в Кишиневе. После «Семеновской истории» (16–17 октября 1820) император начал подозревать офицерские заговоры. Поэтому в ноябре 1821 через начальника Генерального штаба П.М. Волконского были одновременно отправлены высочайшие повеления командующему 2-й армией П.Х. Витгенштейну и наместнику Бессарабии И.Н. Инзову не допускать вступления во вновь открытые в Бессарабии масонские ложи «никого из чинов армии» и расследовать причастность к созданию этих лож П.С. Пущина. Началось расследование, повлекшее обильную переписку и приостановившее на долгое время дотоле успешную карьеру генерала. Возможно, литературоведы из Генштаба обратили внимание на поэтическое название ложи и вспомнили про коллежского секретаря, бряцающего на «лире северной» в Кишиневе.

В связи с этим И.Н. Инзову было велено «донести Его Императорскому Величеству, в чем состоят и состояли его занятия со времени определения его к Вам, как он вел себя, и почему не обратили Вы внимания на занятия его по масонским ложам?» Генералу повторно предписывается учинить «самый ближайший и строгий надзор» за опальным сочинителем. В ответ бессарабский наместник сообщает: «Г. Пушкин, состоящий при мне, ведет себя изрядно. … относительно же занятия его по массонской ложе, то по неоткрытию таковой не может быть оным, хотя бы и желание его к тому было». 9 декабря 1821 перепуганные масоны ликвидируют свою ложу, не дожидаясь указания свыше. Имущество переправляется на квартиру П.С. Пущина, а «дом, где помещалась ложа, решено было сдать». 1 августа 1822 последовал Высочайший рескрипт на имя управляющего Министерством внутренних дел графа В.П. Кочубея «О уничтожении масонских лож и всяких тайных обществ». Император, разрешивший масонство в начале своего царствования, стал всерьез опасаться усиления подрывных веяний и «агентов влияния».

Примечательно, что именно началом правительственных преследований генерала П.С. Пущина датируется адресованное ему послание «В дыму, в крови, сквозь тучи стрел...», которое Ю.М. Лотман без всяких оснований считает одним из «конспиративных посланий от одного заговорщика другому». Похоже, что посредством послания «певец свободы» старался психологически дистанцироваться от ситуации, чреватой неприятными последствиями для вольных каменщиков, несвоевременно затеявших свои работы, поскольку вступление в масонские ряды изображается им с юмором, не слишком уместным в данной ситуации. В посвященном «каменщику почтенному» неперебеленном стихотворении поэт откровенно потешается над «грядущим Квирогой» (II/1, 204), который берет остроконечный масонский молоток и провозглашает свободу при ликовании «им просвещенного» темного града Кишинева. Судя по тому, что текст дошел до нас только в черновом карандашном наброске, Пушкину достало такта не знакомить перепуганного адресата со своим озорным посланием.

Четыре года спустя, когда опасность оказаться в одной компании с опальным П.С. Пущиным давно миновала, Пушкин, напротив, начинает преувеличивать свою причастность к «нехорошей» ложе. В письме В.А. Жуковскому, написанном в конце января 1826 из Михайловского, он строит следующую причинно-следственную связь: «Я был массон в Киш. <еневской> ложе, т. е. в той, за которую уничтожены в России все ложи» (XIII, 257). Разумеется, Пушкин не сказал напрямую, что император, перепуганный успешным началом масонской карьеры коллежского секретаря, повелел закрыть все ложи, которые сам некогда разрешил. Но этот вывод за него, похоже, делают пушкинисты. Несмотря на то что бо́льшая часть документов расследования по делу ложи «Овидий» связана с именем П.С. Пущина, а роль поэта в ее делах, по мнению дореволюционного исследователя, не могла «по свойству характера Пушкина … быть значительной», пушкинисты упорно приводят вышеупомянутую цитату из письма Жуковскому, как бы намекая, что весь сыр-бор вышел из-за восходящего солнца нашей поэзии.

В 1899 профессор психиатрии В.Ф. Чиж, отвергая домыслы зарубежного мракобеса Ч. Ломброзо, писал: «тот несомненный факт, что А.С. Пушкин обладал идеальным душевным здоровьем, окончательно опровергает теорию о родстве или близости между гением и помешательством». Высказывание профессора, увы, противоречит приведенным фактам, давайте честно скажем, завышенной политической самооценки литературного гения.

Еще одним свидетельством того, что душевное здоровье Пушкина не было идеальным, является его приверженность к суевериям. Вот что сообщает брат поэта: «Одно обстоятельство оставило Пушкину сильное впечатление. В это время находилась в Петербурге старая немка, по имени Киргоф. В число различных ее занятий входило и гадание. Однажды утром Пушкин зашел к ней с некоторыми товарищами. Г-жа Киргоф обратилась прямо к нему, говоря, что он человек замечательный. Рассказала вкратце его прошедшую и настоящую жизнь, потом начала предсказания сперва ежедневных обстоятельств, а потом важных эпох его будущего. Она сказала ему между прочим: “Вы сегодня будете иметь разговор о службе и получите письмо с деньгами”. О службе Пушкин никогда не говорил и не думал; письма с деньгами получать ему было неоткуда. Деньги он мог иметь только от отца, но, живя у него в доме, он получил бы их, конечно, без письма. Пушкин не обратил большого внимания на предсказания гадальщицы.

Вечером того дня, выходя из театра до окончания представления, он встретился на разъезде с генералом А.Ф. Орловым. Они разговорились. Орлов коснулся до службы и советовал Пушкину оставить свое министерство и надеть эполеты. Разговор продолжался довольно долго, по крайней мере, это был самый продолжительный из всех, которые он имел о сем предмете. Возвратясь домой, он нашел у себя письмо с деньгами. Оно было от одного лицейского товарища, который на другой день отправлялся за границу; он заезжал проститься с Пушкиным и заплатить ему какой-то картежный долг еще школьной их шалости. Г-жа Киргоф предсказала Пушкину его изгнание на юг и на север, рассказала разные обстоятельства, с ним впоследствии сбывшиеся, предсказала его женитьбу и наконец преждевременную смерть, предупредивши, что должен ожидать ее от руки высокого белокурого человека. Пушкин, и без того несколько суеверный, был поражен постепенным исполнением этих предсказаний и часто об этом рассказывал».

М.П. Погодин записал 11 сентября 1826 в дневнике: «Веневитинов рассказывал о суеверии Пушкина. Ему предсказали судьбу какая-то немка Кирнгоф и грек (papa, oncle, cousin [папа, дядя, кузен (с фр.)]) в Одессе. “До сих пор все сбывается, напр., два изгнания. Теперь должно начаться счастие. Смерть от белого человека или от лошади, и я с боязнию кладу ногу в стремя, — сказал он, — и подаю руку белому человеку”». С.А. Соболевский уточняет одну из формулировок гадалки: «он проживет долго, если на 37-м году возраста не случится с ним какой беды от белой лошади, или белой головы, или белого человека (weißer Roß, weißer Kopf, weißer Mensch), которых и должен он опасаться».

Скорее всего, деталь о гибели на тридцать седьмом году жизни возникла задним числом, так как «белокурого человека» суеверный Пушкин начал опасаться гораздо раньше середины 1835 года. Об этом свидетельствует рассказ В.А. Нащокиной в записи И. Родионова: «Не помню, кто именно, но какая-то знаменитая в то время гадальщица предсказала поэту, что он будет убит “от белой головы”. С тех пор Пушкин опасался белокурых. Он сам рассказывал, как, возвращаясь из Бессарабии в Петербург после ссылки, в каком-то городе он был приглашен на бал к местному губернатору. В числе гостей Пушкин заметил одного светлоглазого, белокурого офицера, который так пристально и внимательно осматривал поэта, что тот, вспомнив пророчество, поспешил удалиться от него из залы в другую комнату, опасаясь, как бы тот не вздумал его убить.

Офицер последовал за ним, и так и проходили они из комнаты в комнату в продолжение большей части вечера. “Мне и совестно и неловко было, — говорил поэт, — и, однако, я должен сознаться, что порядочно-таки струхнул”». Если этот рассказ не чистая выдумка, о чем можно заподозрить по упоминанию поездки Пушкина «из Бессарабии в Петербург», то допустимо предположить, что на Черной речке суеверный Пушкин стремился «выйти на явную гибель», поскольку его соперником был блондин. Попав в ловушку благодеяний любвеобильного императора, неравнодушного к пушкинской жене, поэт, возможно, видел единственный выход в дуэли, им спровоцированной и устроенной, как он выразился еще 16 ноября 1836, по принципу, «чем кровавее, тем лучше»: «Он в лице Дантеса искал или смерти, или расправы с целым светским обществом».

Неожиданно возникла проблема суицида. Затронув уже не в первый раз в ходе наших рассуждений очередную психологическую проблему Пушкина, мы обязаны ответить на вопрос: какова цель этого копания в грязном белье? Зачем нам знать, что гению русской поэзии были присущи приступы хандры, инфантильное поведение, горячность, неадекватная самооценка, суеверия и суицидальные наклонности? Разве это специфическое знание позволяет лучше понять жизнь и творчество великого поэта? Необходимо подчеркнуть, что в этой книге нет смакования пряных подробностей.

Все факты рассматриваются исключительно в контексте политической биографии поэта. Для ее верного понимания необходимо знать о фильтрах психики, через которые Пушкин взаимодействовал с действительностью. В отличие от пушкинистов, порабощенных мифом «певца свободы», Пушкин находил в себе мужество признаться: «[Х]арактер мой — неровный, ревнивый, подозрительный, резкий и слабый одновременно — вот что иногда наводит на меня тягостные раздумья», — пишет он 1 декабря 1826 В.П. Зубкову (XIII, 311, 562, с фр.). Отказавшись непредвзято обсуждать психологические проблемы поэта, мы будем вновь воспроизводить ложные представления о его произведениях и биографии, которыми изобилует пушкинистика.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Пушкин, книги, масонство
Subscribe

Posts from This Journal “Пушкин” Tag

promo philologist september 12, 02:21 2
Buy for 100 tokens
Исполнилось 100 лет со дня рождения Станислава Лема (1921-2006), польского писателя-фантаста, философа, футуролога. Приведу фрагмент из его интервью, данного по случаю 150-летия со дня рождения Ф.М. Достоевского изданию "Przyjaźń" в 1971 году: "Достоевский принадлежит, на мой взгляд,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments