Николай Подосокорский. Премиальный ландшафт в эпоху перемен
По приглашению Станислава Секретова принял участие в круглом столе журнала "Знамя" на тему литературных премий (https://znamlit.ru/publication.php?id=8477). Мне, как и другим участникам, предложили ответить на следующие вопросы:
1. Что вы думаете о действующих, приостановленных и прекративших свое существование литературных премиях? Кого из «покойных» жалко, кого — нет. Нужны ли еще премии? Если да, то какие?
2. Устраивают ли вас новые премии, появившиеся в последние годы («Лицей», «Неистовый Виссарион», «Большая сказка», премии для книжных блогеров и другие)?
3. Нужны ли премии сейчас — во времена непростой общественно-политической обстановки, когда награждение исповедующего иные взгляды литератора воспринимается в штыки? Быть может, стоит поставить все премии на паузу, как это произошло с «Национальным бестселлером»?
Николай Подосокорский
(1) Роль литературных премий не стоит ни преуменьшать, ни преувеличивать. Настоящий писатель, разумеется, должен писать произведения не ради получения каких-либо премий и похвал критиков, а ради успеха у читателя, и чтобы собственную мысль разрешить наилучшим образом. Вместе с тем, для любого литератора внешнее признание очень важно, а все писатели — честолюбивы, иначе бы вообще ничего не писали. Вспомним, как Ф.М. Достоевский спустя тридцать лет (!) писал о похвале критиком В.Г. Белинским его дебютного романа «Бедные люди»: «Это была самая восхитительная минута во всей моей жизни. Я в каторге, вспоминая ее, укреплялся духом. Теперь еще вспоминаю ее каждый раз с восторгом».
Казалось бы, с Белинским у Достоевского очень быстро выявились непримиримые разногласия, да и масштаб двух фигур, как мы знаем теперь, совершенно несопоставим. Но для начинающего писателя Достоевского эта внешняя оценка, высокая похвала его произведения (в ту эпоху это и было чем-то вроде символической почетной премии) стала не просто значимой ступенью к писательской карьере, но твердым основанием для того, чтобы продолжать верить в себя даже в чудовищных условиях каторги, причем свой восторг от той минуты писатель сохранил до конца жизни!
Премии, несомненно, помогают связывать литературу с современной общественной жизнью, обнажая при этом и многие проблемы как культурного, так и политического плана. Я имею в виду и нравственный облик творческой элиты, публично выстраивающей иерархии разного рода (занятие более чем сомнительное), и состояние цензуры в стране и проч. Идеальная литературная премия, на мой взгляд, должна открывать, угадывать новые, неизвестные ранее имена и одновременно поощрять наиболее достойных, чей вклад в литературу общепризнан. То есть хорошая премия сочетает в себе и смелое новаторство, и почтенный консерватизм, создавая мост между разными поколениями, направлениями, личностями. Лауреаты одной премии поневоле становятся членами единого «клуба», а это может открывать самые разные возможности для общего дела.
К сожалению, к ряду действующих премий есть неудобные вопросы. Например, к одной из крупнейших российских премий «Большая книга». Издатель Борис Пастернак весьма остроумно заметил по поводу ее короткого списка этого сезона: «Гляжу на него со своей издательской колокольни: семь из десяти финалистов — из “Редакции Елены Шубиной”. Похоже, что наряду с “Роснефтью”, “Ростехом” и “Росатомом” в России появился “Росхудлит”. А все остальные издатели, увы, объединились в “Роснано”…» Конечно, такая ситуация представляется противоестественной, как и награждение по два, три и более раз одной премией одних и тех же писателей. В конечном счете, это дискредитирует и обесценивает подобные награды.
Мне очень хочется, чтобы сохранились независимые премии «НОС» и «Книжный червь», к которым я отношусь с большим уважением.
Из прекративших за последнее время свое существование премий мне более всего жаль независимую премию «Дебют» (2000–2015), которая, действительно, открывала новые имена в разных жанрах, включая и литературную критику. Очень правильная миссия была и у премии «Независимой газеты» «Нонконформизм» (2010–2018) — если создавать новую премию, то на нонконформистских началах, которые всегда важны и нужны, особенно в России. Несколько преждевременно, по-моему, «скончалась» и премия «Русский Букер» (1992–2017).
Надеюсь, что возродится премия «Поэзия» (2019–2021), как и премия Александра Солженицына (ведет свою историю с 1998 года, но два последние года не присуждалась).
Новые премии, конечно, тоже нужны, но учредить очередную награду оказывается гораздо проще, чем сохранять ее несколько десятилетий, поддерживая на высоком уровне репутацию и статус. Пока что в среднем премии в России умирают естественным или насильственным образом примерно через десять лет после своего появления, и лишь немногие, вроде премии Андрея Белого, могут достойно пройти путь длиною в несколько десятилетий (да и то при условии чисто символического денежного вознаграждения и с неизбежным перерывом продолжительностью в несколько лет).
(2) Я был рад, что в последние годы появились новые премии для молодых авторов («Лицей»), литературных критиков («Неистовый Виссарион»), книжных блогеров («Блог-пост», «Литблог» и другие). Очень хорошо, что теперь есть и премия имени Эдуарда Успенского, несмотря на громкие протесты прогрессивной общественности, увлеченной «новой этикой» и сведением счетов со знаменитыми покойниками. Я не большой поклонник творчества Э.Н. Успенского, но премию своего имени он вполне заслужил. Отмечу также появление в этом году в Саратове премии имени Н.Г. Чернышевского.
(3) К сожалению, после 24 февраля 2022 года ряд литературных и книжных премий приостановили свою работу ввиду резкого усиления государственной цензуры и ползучей криминализации блогерской и просто независимой литературной, публичной деятельности. На «нелояльных» писателей некими активистами пишутся разные доносы (напоминающие худшие советские практики), которые охотно принимаются во внимание репрессивными органами. Некоторые из литераторов (например, Дмитрий Быков) объявляются властями «иностранными агентами». Происходит неизбежная политизация премиального процесса, потому что выдвижение или игнорирование, вручение или невручение кому-то премии в сложившихся условиях неизбежно будет восприниматься общественностью как политический жест (конформистский или оппозиционный).
У меня нет четкого ответа — возможно ли в нынешних условиях нормальное функционирование премий, поскольку те из них, которые станут отсеивать из реальных номинантов всех инакомыслящих, мне глубоко отвратительны, а те, которые продолжат демонстративно поддерживать гонимых авторов, вопреки системе, могут быть попросту опасны для самих лауреатов, усиливая нехорошее внимание к ним как к «опасным смутьянам».
Мы знаем, что самая престижная в мире премия — Нобелевская — в 1914–1918 и 1940–1943 годах не присуждалась по всем или некоторым направлениям, так как во время разгара двух мировых войн это было неуместно. И все-таки мне кажется, что полноценная жизнь должна продолжаться вопреки неблагоприятным обстоятельствам. Поэтому я скорее поддерживаю те действительно независимые премии, которые сохраняют высокие критерии отбора и не боятся при этом проводить собственную линию, без оглядки на разного рода держиморд.
Вы можете подписаться на мой телеграм-канал: https://t.me/podosokorsky
1. Что вы думаете о действующих, приостановленных и прекративших свое существование литературных премиях? Кого из «покойных» жалко, кого — нет. Нужны ли еще премии? Если да, то какие?
2. Устраивают ли вас новые премии, появившиеся в последние годы («Лицей», «Неистовый Виссарион», «Большая сказка», премии для книжных блогеров и другие)?
3. Нужны ли премии сейчас — во времена непростой общественно-политической обстановки, когда награждение исповедующего иные взгляды литератора воспринимается в штыки? Быть может, стоит поставить все премии на паузу, как это произошло с «Национальным бестселлером»?
Николай Подосокорский
(1) Роль литературных премий не стоит ни преуменьшать, ни преувеличивать. Настоящий писатель, разумеется, должен писать произведения не ради получения каких-либо премий и похвал критиков, а ради успеха у читателя, и чтобы собственную мысль разрешить наилучшим образом. Вместе с тем, для любого литератора внешнее признание очень важно, а все писатели — честолюбивы, иначе бы вообще ничего не писали. Вспомним, как Ф.М. Достоевский спустя тридцать лет (!) писал о похвале критиком В.Г. Белинским его дебютного романа «Бедные люди»: «Это была самая восхитительная минута во всей моей жизни. Я в каторге, вспоминая ее, укреплялся духом. Теперь еще вспоминаю ее каждый раз с восторгом».
Казалось бы, с Белинским у Достоевского очень быстро выявились непримиримые разногласия, да и масштаб двух фигур, как мы знаем теперь, совершенно несопоставим. Но для начинающего писателя Достоевского эта внешняя оценка, высокая похвала его произведения (в ту эпоху это и было чем-то вроде символической почетной премии) стала не просто значимой ступенью к писательской карьере, но твердым основанием для того, чтобы продолжать верить в себя даже в чудовищных условиях каторги, причем свой восторг от той минуты писатель сохранил до конца жизни!
Премии, несомненно, помогают связывать литературу с современной общественной жизнью, обнажая при этом и многие проблемы как культурного, так и политического плана. Я имею в виду и нравственный облик творческой элиты, публично выстраивающей иерархии разного рода (занятие более чем сомнительное), и состояние цензуры в стране и проч. Идеальная литературная премия, на мой взгляд, должна открывать, угадывать новые, неизвестные ранее имена и одновременно поощрять наиболее достойных, чей вклад в литературу общепризнан. То есть хорошая премия сочетает в себе и смелое новаторство, и почтенный консерватизм, создавая мост между разными поколениями, направлениями, личностями. Лауреаты одной премии поневоле становятся членами единого «клуба», а это может открывать самые разные возможности для общего дела.
К сожалению, к ряду действующих премий есть неудобные вопросы. Например, к одной из крупнейших российских премий «Большая книга». Издатель Борис Пастернак весьма остроумно заметил по поводу ее короткого списка этого сезона: «Гляжу на него со своей издательской колокольни: семь из десяти финалистов — из “Редакции Елены Шубиной”. Похоже, что наряду с “Роснефтью”, “Ростехом” и “Росатомом” в России появился “Росхудлит”. А все остальные издатели, увы, объединились в “Роснано”…» Конечно, такая ситуация представляется противоестественной, как и награждение по два, три и более раз одной премией одних и тех же писателей. В конечном счете, это дискредитирует и обесценивает подобные награды.
Мне очень хочется, чтобы сохранились независимые премии «НОС» и «Книжный червь», к которым я отношусь с большим уважением.
Из прекративших за последнее время свое существование премий мне более всего жаль независимую премию «Дебют» (2000–2015), которая, действительно, открывала новые имена в разных жанрах, включая и литературную критику. Очень правильная миссия была и у премии «Независимой газеты» «Нонконформизм» (2010–2018) — если создавать новую премию, то на нонконформистских началах, которые всегда важны и нужны, особенно в России. Несколько преждевременно, по-моему, «скончалась» и премия «Русский Букер» (1992–2017).
Надеюсь, что возродится премия «Поэзия» (2019–2021), как и премия Александра Солженицына (ведет свою историю с 1998 года, но два последние года не присуждалась).
Новые премии, конечно, тоже нужны, но учредить очередную награду оказывается гораздо проще, чем сохранять ее несколько десятилетий, поддерживая на высоком уровне репутацию и статус. Пока что в среднем премии в России умирают естественным или насильственным образом примерно через десять лет после своего появления, и лишь немногие, вроде премии Андрея Белого, могут достойно пройти путь длиною в несколько десятилетий (да и то при условии чисто символического денежного вознаграждения и с неизбежным перерывом продолжительностью в несколько лет).
(2) Я был рад, что в последние годы появились новые премии для молодых авторов («Лицей»), литературных критиков («Неистовый Виссарион»), книжных блогеров («Блог-пост», «Литблог» и другие). Очень хорошо, что теперь есть и премия имени Эдуарда Успенского, несмотря на громкие протесты прогрессивной общественности, увлеченной «новой этикой» и сведением счетов со знаменитыми покойниками. Я не большой поклонник творчества Э.Н. Успенского, но премию своего имени он вполне заслужил. Отмечу также появление в этом году в Саратове премии имени Н.Г. Чернышевского.
(3) К сожалению, после 24 февраля 2022 года ряд литературных и книжных премий приостановили свою работу ввиду резкого усиления государственной цензуры и ползучей криминализации блогерской и просто независимой литературной, публичной деятельности. На «нелояльных» писателей некими активистами пишутся разные доносы (напоминающие худшие советские практики), которые охотно принимаются во внимание репрессивными органами. Некоторые из литераторов (например, Дмитрий Быков) объявляются властями «иностранными агентами». Происходит неизбежная политизация премиального процесса, потому что выдвижение или игнорирование, вручение или невручение кому-то премии в сложившихся условиях неизбежно будет восприниматься общественностью как политический жест (конформистский или оппозиционный).
У меня нет четкого ответа — возможно ли в нынешних условиях нормальное функционирование премий, поскольку те из них, которые станут отсеивать из реальных номинантов всех инакомыслящих, мне глубоко отвратительны, а те, которые продолжат демонстративно поддерживать гонимых авторов, вопреки системе, могут быть попросту опасны для самих лауреатов, усиливая нехорошее внимание к ним как к «опасным смутьянам».
Мы знаем, что самая престижная в мире премия — Нобелевская — в 1914–1918 и 1940–1943 годах не присуждалась по всем или некоторым направлениям, так как во время разгара двух мировых войн это было неуместно. И все-таки мне кажется, что полноценная жизнь должна продолжаться вопреки неблагоприятным обстоятельствам. Поэтому я скорее поддерживаю те действительно независимые премии, которые сохраняют высокие критерии отбора и не боятся при этом проводить собственную линию, без оглядки на разного рода держиморд.
Вы можете подписаться на мой телеграм-канал: https://t.me/podosokorsky