"Финансовые рынки России и Бразилии многие годы были почти синхронны. Смотришь на рубль — а он двигается, как бразильский реал. Смотришь на акции на бирже в Сан-Паулу, а видишь, что с ними происходит в Москве. Особенно ярко — до 2014 г. Эти рынки очень похожи. На них много иностранных спекулятивных инвесторов с горячими деньгами. И синхронность движения может означать только одно: они видят перед собой рынки и страны-аналоги и давно знают, что если падают акции в Бразилии, то они упадут и в России, и наоборот. Экономики по размерам схожи. Россия — 11-я в мире по номинальному ВВП, Бразилия — 12-я (2021, МВФ). Россия — 6-я в мире по ВВП по паритету покупательной способности (ППС), Бразилия — 8-я (2021, МВФ). Эти экономики — во многом сырьевые (нефть, продовольствие, металлы). Мы — похожи. Более 100 лет Бразилия остается рыночной экономикой, пытающейся соединить крупную собственность, социальный протекционизм, сильное влияние государства на хозяйство, ориентацию на Запад и собственные геополитические устремления. В 1930-е Бразилия и Россия одновременно прошли индустриализацию. В 1980-е жизнь Бразилии была подчинена пятилетним планам и суперпроектам, схожим с советскими (гигантские предприятия, стратегические вооружения, космос и атом, трансконтинентальная транспортная инфраструктура). Экономика Бразилии была огосударствлена (в 1981 г. 50% чистых активов составляли госпредприятия, 58% кредитного портфеля формировались банками с госучастием). Широко развиты государственное планирование и контроль производства, цен, финансового оборота. Между Россией и Бразилией — «парадоксальная схожесть». Жизнь Бразилии отличается крайностями. Военные перевороты 1930 и 1964 гг., приход к власти левых сил в 1961—1964 и 2002 гг., череда президентов, не закончивших своего срока, циклические движения между открытостью и национализмом, авторитарностью и демократией, социалистической идеей и рынком. Вспышки экономического роста («чудо» конца 1960-х), в свою очередь, сменялись гиперинфляцией, финансовыми кризисами и денежными реформами. В 1967, 1986, 1993, 1994 гг. — деноминации валюты в 1—2,7 тыс. раз. Экономика зависит от цен на экспорт (в 1997—2002 гг. мировые цены на кофе упали почти в 4 раза, на сахар — в 1,5 раза, Бразилии было очень не по себе). В идеологии, в том, что Бразилия видится как великая держава (региональная), как страна, имеющая особое предназначение и свою цивилизацию. Существует большое сходство в коллективных моделях поведения населения. Как сказал президент Ф. Кардозу (2002), «бразильцы гордятся своей душой, тропически русской». Основы для сравнения дает проект World Values Survey. Что видим? В России и Бразилии кратно больше, чем в англосаксонской и континентальной моделях, полагаются на опеку государства, на вертикали («послушание»), на выравнивание доходов, на связи и удачу (и гораздо меньше на «тяжелую работу»). «Схлопываются» автономность и независимость человека, его желание взять риски, его склонность к рисковым инвестициям, инновациям. Такая модель поведения выстраивает «латиноамериканскую модель». Возникает финансовый сектор, основанный на банках и долгах, с очень небольшими рынками акций. Участие «местных» в них резко ограничено. Когда на глобальном уровне мы видим связанное, параллельное движение финансовых рынков, то можно полагать, что оно вызвано не инвесторами внутри страны, тем более розничными (их роль невелика), а прежде всего нерезидентами, глобальными инвесторами. Так что мы все — «бразильцы», «латиноамериканцы». Впереди яркая жизнь, помноженная на природную суровость России к своим сынам и тягу к опасным социальным экспериментам. Наши активы испытают все тяготы походной жизни. Охранение их — большое приключение. Дело жизни каждого — защита их от ошибок государства, от мифов, ставших экзистенциальными ловушками для России, от растраты в штормах, неизбежных в деле выхода России (или Бразилии) на новые глобальные рубежи. И все-таки Россия расходится с Бразилией. Почему? Ответ — разная демография. В Бразилии население растет, у нас нет. В 1989 г. население Бразилии — 142 млн чел., России — 147 млн В 2021 г. в Бразилии насчитали 213 млн, в России — 146 млн. И еще одно расхождение. Возможно, что с 2022 г. мы взяли старт к иранской модели экономики. Из книги Миркин, Яков Моисеевич. Краткая история российских стрессов. Модели коллективного и личного поведения в России за 300 лет / Я.М. Миркин. — Москва: Издательство АСТ, 2023. — 320 с.: ил. — (Экономические миры). Вы можете подписаться на мой телеграм-канал: https://t.me/podosokorsky