Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Этот чудесный Фёдор Михайлович

Оригинал взят у a_beriashwili в Этот чудесный Фёдор Михайлович

Друзья, вы возможно думаете, что скоро мой ЖЖ можно будет охарактеризовать так: "Это всё о коте, и немного о погоде". Вы правы. Но в том, что мне достался самый лучший кот, я не виновата.
Вот у сегодняшнего поста даже предыстория есть. Несколько дней назад разговаривала я с достоевистом philologist и сболтнула: мол, голосуй за кота, он у меня Достоевского тоже любит.
И вот сегодня пришел час расплаты за такие легковесные слова и я вынуждена поведать вам какие такие интересные отношения связывают Степана и Фёдора Михайловича?
 (Людей без чувства юмора прошу не читать, а всем остальным напоминаю: Лучи Добра можно получить одним щелчком мыши)
                                                            Как Достоевский Степану помог.

Этот мир чертовски, чертовски хорош. Весна. Март. Вечереет. Кот Степан после ужина, благодушно прищурившись, в позе римского патриция возлежит на письменном столе. Степан размышляет.
  Мир, воплотившись в сказочных кухонных ароматах, в шарканье и смехе, доносящихся из-за окна, в перезвоне кастрюль и в тёплом домашнем воздухе, вальсирует перед степановой расслабленной физиономией, расшаркивается, улыбается:
  - Ах, чудный! О, божественный! Степан Иванович, соизвольте насладиться мной! 
  В знак согласия Степан зевает продолжительно и со вкусом, томно взмахнув хвостом, опоясывает им задние лапы. У него был сложный и плодотворный день.
1
  Сегодня Степан посетил заседание клуба Помойных котов. Не прошло и года, как он покинул общество этих грязных, худощавых, хитрых и умудрённых жизнью воротил уличного мира. Мира, где властвуют объедки и Март. Мира, которому не свойственны колебания и стеснения, не знакомы ласковые женские руки, не интересны глупые плюшевые мышки и дурацкие бабочки на верёвочке. В общем, мира ласковых и хитрых бандитов. 
  Да, Боже правый, ведь не прошло и года!



Но, верный дедову коммунистическому воспитанию, Степан по-прежнему продолжает навещать тех, с кем так неожиданно и так ненадолго свела его фантастическая судьба. Неисповедимы пути Господни и, кто знает, что станется завтрашним днем с нами самими. В клубе на Степана теперь смотрят кто с уважением, кто с завистью, а кто с подобострастием. Сам же Степан Иванович старается особо не выделять никого среди бывших своих коллег по несчастью. Сытый, он покровительствует голодным, умудреный опытом, учит жизни молодежь. Коты, входящие в Помойный клуб, оказались здесь совершенно случайно и все по разным причинам. Одного случайно забыли на даче, другие совершенно случайно родились здесь, позади этой самой помойки, в подвале, большинство же также совершенно случайно, забыв семью и стыд, приходят сюда в марте в поисках легких и острых ощущений. Например, рыжий и хамоватый, по прозвищу Фёдорпалыч. Или бело-серый, не от мира сего, с подпольной кличкой Зосима. Оба они дети чёрной Филипповны, бывшей некогда расчудесной красавицей и сводившей с ума котов не то, что за пределами двора, а и за пределами района.

Впрочем, март клонится к своему логическому завершению, и Клуб начинает скучать. Клуб разделился: первая его часть хочет домой, а вторая как всегда пожрать.

Сегодняшний день решили посвятить ликбезу. Степан рассказывает безусым юнцам о том, как надо втираться в доверие к людям. В этой дисциплине он давно уже общепризнанный мастер. Степан говорит медленно, негромко, с уверенностью, что его будут слушать. Говорит тоном, роднящим его не то с партийным работником времен развитого социализма, не то с барином 19 века.

- И ты подходишь к ней, Подросток, и  сразу же, сразу, я повторяю тебе, начинаешь мурчать. Она садится на корточки, чтобы тебя погладить, а ты пулей прыгаешь к ней на колени! Я сказал пулей. У бабёнки сердце доброе, глядишь, не прогонит. А прогонит, повторяй манёвр до тех пор, пока не получится. Ты мужик вообще или баба, спрашиваю я тебя? Слушай Степана, как сыр в масле будешь кататься, хо-хо!

Кошачье сообщество вздыхает: уж больно радужные перспективы.

- Но, раз у этого шельмеца получилось, то почему не получится у меня?! – думает один из слушателей.

На задних рядах, шушукаются, травят похабные анекдоты и из-под полы разливают валерьянку особо наглые и разуверившиеся в жизни коты. Поджарый, скромный кот Девушкин набирается смелости и задает тревожащий его вопрос:

- Степан Иванович, расскажите, как вы добились такого высокого положения? Не может быть, что дело только в мурчании…

На Девушкина шикают и шипят, но Степан, ласково похлопав его по спине, отвечает:

- Ты прав, мой юный друг. Дело далеко не в одном мурчании (хоть я и мурчу и звучнее, и ласковее всех вас вместе взятых), дело в образовании, которое дала мне моя покойница бабка. Эх, бабуся! И знать не знал, что пригодится! Бабка моя была аристократкой! Старорежимная – в минуты гнева ругался на неё мой дед-коммунист. Но не прогонял по классовым соображениям, любил.

Так вот, бабка моя, на ночь, вместо сказок читала мне романы своего любимого писателя, Федора Достоевского. Ну и дурные же сны потом мне снились! Всё какая-то бесовщина! Левой пяткой не открестишься, свят, свят, свят! Но и в голову кой-чего с тех пор запало. Вот послушай: «Русская душа, гений народа русского, может быть, наиболее способны, из всех народов, вместить в себя идею всечеловеческого единения... Стать настоящим русским, стать вполне русским, может и значит только стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите...» Эк закручено, а всё понятно! Единение – чуешь? Братья они нам и сами это сознают, так и надо давить на эту всечеловечность их, проверенный способ. Люди русские они добрые, я как это понял, так сразу себе кров нашёл. А те двое, что со мной живут теперь – только и рады. Мешают иногда, правда, но прогнать как-то жалко. Эх, доброта моя!

            Но тут охмелевший Фёдорпалыч завел застольную «Мы едем, едем, едем, в далёкие края…» и Степан хитро прищурившись подумал: «А что-то разболтался я, рано им ещё такие секреты открывать». Вальяжной походкой он направился в сторону дома. Девушкин остался сидеть, ошарашенный новыми знаниями, Федорпалыч и дальше продолжать драть глотку.

***
 Этот мир чертовски, чертовски хорош – думает Степан лежа на письменном столе в лучах настольной лампы. Март клонится к закату, ласковый мир вальсирует перед очами его царского величества Степана Ивановича и, поддавшись обаянию текущего момента. Степан решает до поры до времени не посещать заседания Клуба. Степан тянется к отложенным месяц назад «Братьям Карамазовым», в голове мелькает приятное «Но девки в клубе хороши, чертовки!». Свернувшись калачиком на книге, Степан смежает вежды. Чертовски, чертовски хорош этот Фёдор Михайлович Достоевский!



Tags: Достоевский, животные
Subscribe

promo philologist ноябрь 15, 07:57 2
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments