Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Эксперты об особенностях путинизма

Георгий САТАРОВ (президент Фонда «Индем»): "В моем представлении, только тревожная экономическая динамика может напугать власть и заставить ее что-то менять в своей практике. Отчасти намек на это прозвучал во время общения Путина с народом – в его диалоге с Кудриным. Это был открытый торг, в ходе которого Кудрин заявил, на каких условиях он готов обсуждать свое возвращение во власть. Он сказал, что нынешней ерундой заниматься не будет, что нужны очень серьезные институциональные реформы и т.д. Это двойной сигнал некой здравомыслящей либеральной части власти".



Лев ГУДКОВ (директор Левада-центра): "...российская политическая система не контролируется обществом – само общество слабо. У него нет не только институциональных механизмов принуждения власти к проведению той политики, которую оно считало бы нужной, но даже ситуативных средств сколь-нибудь серьезного давления или влияния на нее. Общество (включая самую образованную и информированную его часть – население крупнейших городов) не обладает потенциалом солидарности и тем более навыками самоорганизации. После двенадцати лет путинского правления оно деморализовано или, точнее, по сути своей, – имморально. Инерция советского опыта заставляет каждого выживать в одиночку, приспосабливаться к произволу и обстоятельствам существования ценой снижения запросов и самооценки. У него нет ясных представлений о будущем , а раз так – то нет, по крайней мере, у большей части населения, - и воли к изменению сложившегося положения вещей, хотя оснований для недовольства более чем достаточно.

Поэтому траектория акций протеста и антиправительственных настроений будет носить волнообразный характер, периодически усиливаясь, если к тому найдется повод, например, в виде безобразий на выборах или принятия откровенно гнусных законов, и слабеть при обострении репрессивной политики или отсутствии поводов.

Если исходить из логики внутреннего движения и не принимать во внимание внешние факторы, то наиболее вероятным вариантом следует считать медленное накопление социального раздражения при сохранении сложившейся композиции сил внутри власти. Положение не будет резко, радикально меняться; при этом причины для недовольства и напряжения никуда не деваются, напряжение носит хронический характер (функционально объяснимый).

Динамика поддержки режима. Главное, что происходит, – это ослабление поддержки режима (по ряду причин, включая и все более массовое осознание криминализации власти). Причем этот тренд очень устойчив. Только за четыре месяца этого года число доверяющих Путину (вопрос «Назовите 5-6 политиков, которым Вы особенно доверяете») снизилось на 7 пунктов – с 38% в январе до 31% в апреле (в Москве – 23%, в малых городах – 36%). Если же брать от зафиксированного максимума поддержки, который приходится на докризисный период, то Путин потерял уже около половины ресурса. Меняется и структура поддержки: уменьшается число твердых сторонников (их сейчас примерно 15% от всего населения, и я думаю, это число в дальнейшем уже не будет уменьшаться), растет число критически или негативно относящихся. В последние месяцы этот показатель составляет 35–36% взрослого населения.

Есть недовольные двух типов. Первые – либеральная часть общества, представители компактного городского класса, созревшие до понимания реакционного характера режима и необходимости институциональных реформ. Их доля – примерно 15–18% населения. Однако довольно большая часть недовольных рассеяна по периферии, и природа их недовольства совершенно другая: они недовольны «сбросом» государством своих социальных обязательств. Это пенсионеры, бюджетники, работники госпредприятий, то есть зависимые от государства группы, для которых неизбежные изменения несут опасность утраты их нынешнего положения и социальной деградации.

Несомненно, массив недовольных граждан будет увеличиваться. Я бы оценил порог его роста (при нынешнем раскладе сил и экономическом положении) в 40–45%. Больше он расти не будет, поскольку ограничен массой обывателей, замкнутых на себе и при данных условиях отчужденных от того, что они называют «политикой». Именно этот тип людей и этот тип сознания являются несущей конструкцией путинского режима. Это индифферентная ко всему, что не касается непосредственно обстоятельств существования или условий выживания, отстраненная, глухая ко всему, кроме телевизионных развлечений, публика, аполитичная, категорически не желающая ни во что вмешиваться и оправдывающая такое свое отношение к сфере «общих интересов» тем, что подобные им люди не в состоянии ни на что влиять. Их лукавство заключается в том, что они и не хотят ни за что отвечать и ни в чем участвовать. Даже будучи недовольными, они все равно будут голосовать так, как надо администрации, и очень раздражаются на оппозицию.

<...>

Реальные ценностные изменения происходят в виде эрозии маргинальных элементов советской идентичности. Меняются потребительские установки, представления о норме того, что «нужно человеку» (обязательном наборе символических компонентов существования, без которого возникает сознание «неудачника», социальной неполноценности). Но ядро коллективных представлений, ценностей коллективной идентичности и, соответственно, мотивы общественного поведения (приспособление) остаются практически теми же, что и у предшествующего поколения.

Поэтому внутренний имморализм и ценностные дефициты будут, как и раньше, компенсироваться антизападной риторикой, ксенофобией и демонстрацией национальной мужественности. Значимость фундаменталистских суррогатов и запрос на соответствующие составляющие массового сознания будут усиливаться".

<...>

Интенция на подавление разнообразия и автономизации отдельных групп в обществе – это не частная особенность путинизма, а, как мы знаем, такова логика эволюции авторитарных режимов. Поэтому в условиях ослабления массовой поддержки режим, как мне представляется, обязательно будет усиливать репрессивный характер. Суть государственного насилия при авторитарном режиме именно в этом и заключается – удерживать примитивную структуру общества. Важны не столько конкретные идеологические или политические расхождения, а появление самого разнообразия. Ему система будет противодействовать.

Добиться мобилизации общества имеющимися у власти средствами сегодня просто невозможно, это мое принципиальное утверждение. Возврат к состоянию мобилизационного для общества, которое хочет быть потребительским обществом, невозможно, как бы ни педалировались образы врага, угрозы всемирного заговора, духовные опасности нашим ценностям и т.п. Попытки такого рода, попытки «давить на психику» оборачиваются лишь раздражением и дискредитацией самой власти.

<...>

Другое дело, что даже среди бюрократии и путинских элитных группировок нет единства. Есть ведомственные и корпоративные интересы «за» репрессивную политику, и есть корпоративные интересы, диктующие не то чтобы сопротивление исполнителей, а их некий саботаж. За репрессии – ФСБ, МВД и прокуратура. Такая тактика – в логике их материальных и корпоративных интересов и их корпоративного видения мира, их культуры и представлений. Против – экономический блок, Минюст и средний уровень управления, поскольку за ними – гораздо более сложное представление о людях, их интересах, связях, правах, в том числе и своих собственных, гарантиях собственности, статуса, о детях.

Я не думаю, что правительство в состоянии найти выход из сложившегося общественного тупика. Новых идей не будет. Есть момент явной интеллектуальной деградации, вызванной не субъективными или психологическими причинами, а социальными, которые вытекают из логики эволюции авторитарных и репрессивных режимов. В результате негативной селекции кадров (отбора по принципам лояльности, а не компетентности, которая требует признания социальной автономии не только от самого исполнителя, но и стоящих за ним институциональных сфер и групп) происходит систематическое ухудшение кадров, во власти явно ускоряется накопление некомпетентности. Драматические последствия этого явления трудно или пока невозможно предсказывать.

<...>

Всё послевоенное развитие в Европе базируется на результатах осознания последствий Второй мировой войны, развязанной тоталитарными режимами. Как гарантия против этого выдвинут тезис о приоритете принципов защиты прав человека по отношению к национальному праву. Путинизм сознательно разрывает с этим историческим наследием и международными конвенциями, реализующими данные принципы.

Трудно представить, что во власти никто не задумывался, к каким последствиям приведет такой поворот в политике. Совершенно ясно, что на повестку дня встает вопрос об исключении России либо приостановке ее членства в европейских организациях. Перспектива: изоляционизм, лукашенизация государства, возврат к советским практикам. Похоже, что к такой перспективе Путин и его окружение готовы.

Подобные рассуждения и сценарные прогнозы мне всегда казались несколько фантастическими и малооправданными. Однако мы приближаемся к тому к моменту, когда руководству это может показаться меньшим злом, чем перспектива оказаться под неизбежным судом. В этом плане сопротивление гражданского общества приобретает гораздо больший смысл, чем представлялось прежде: речь должна идти уже не о мирном изменении политической системы через честные выборы, а об интересах физического самосохранения общества, препятствовании перерастанию политики профилактических репрессий в массовый террор.

Мне представляется, что проверки НКО обозначают некий символический перелом, границу между разными временами".

Алексей МАКАРКИН (первый вице-президент Центра политических технологий): "Что касается элит, то они, действительно, боятся того, что происходит. Но дело в том, что они в отличие от старых советских элит живут в условиях системной коррупции. Это значит, что любой представитель элит, который вздумает поиграть в Бориса Николаевича Ельцина на Октябрьском пленуме ЦК КПСС 1987 года, сразу же станет вором и преступником. По телевизору объяснят, что этот человек всё украл, и вообще, виноват в том, что у нас ветераны и пенсионеры плохо живут, и еще вдобавок он встречался с десятым секретарем Посольства США. Так что от этого представителя элиты за несколько дней ничего не остается, как ничего не осталось в свое время от Михаила Касьянова, когда он пошел против власти (ему сразу припомнили дачу и пресловутые 2%). Вот почему никто в элите до момента, когда всё начнет осыпаться, выступать не будет. Будут саботировать, будут тихо проявлять недовольство, будут пытаться что-то и как-то поправить – в зависимости от степени добросовестности и особенностей характера".

Игорь КЛЯМКИН (вице-президент фонда «Либеральная миссия»): "С декабря 2011 года мы можем наблюдать выплеснувшийся на поверхность раскол двух культур. С одной стороны, это традиционная культура подданства – в значительной степени уже разложившаяся, но обладающая сильной инерцией, которую власть может использовать как свою опору. С другой – сформировавшаяся в отдельных сегментах общества культура гражданства, чувствительная к властному произволу и стимулирующая протест против этого произвола. Нечто похожее происходило и в конце 1980-х – начале 1990-х годов, но тогда культура гражданства проявляла себе несколько иначе, чем сейчас.

Тогда она проявляла себя как открыто политизированная. В наши дни она демонстрирует, наоборот, отторжение политики даже тогда, когда откликается на политические требования вроде честных выборов или освобождения политзаключенных. Гражданское в ней отделилось от политического и стало от него автономным. Она изначально не обнаружила запроса на системную альтернативу сложившейся в стране властной монополии и политическое лидерство, такую альтернативу персонифицирующую, будь то партии или конкретные политики. И это было очевидным симптомом слабости гражданского протеста, чуравшегося политической идентификации. Что, в свою очередь, явилось следствием разочарования в политике и политиках как таковых, накопившегося за постсоветские годы.

Можно спорить о том, хороши или плохи нынешние оппозиционные политики. Но было ли ожидание других? И не было ли поведение лидеров, игравших нередко роль массовиков-затейников, попыткой приспособиться к этому отсутствию ожиданий или их невнятности? Ведь даже неприятие Путина не несло и не несет в себе запроса на некоего «антипутина» или «вместопутина», как персонификатора какой-то иной, отличной от сегодняшней, конкретной модели власти. Оно несло и несет в себе лишь протест против злоупотреблений со стороны той власти, которая есть".

Читать полностью: http://www.liberal.ru/articles/6169

Tags: Кудрин, Путин, общество, политика
Subscribe

promo philologist январь 5, 18:18 2
Buy for 100 tokens
Вихров А.Н. Наполеон. Жизнь и судьба. - Москва: Аякс-Пресс, 2021. - 504 с.: ил. Купить книгу: https://www.labirint.ru/books/783822/ Аннотация: Книга создана по мотивам выставки, посвященной 250-летию со дня рождения Наполеона Бонапарта. Она проходила в Москве и была организована на основе…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments