Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Арсеньевы и Лермонтовы в Чембаре

Оригинал взят у museum_tarhany в Арсеньевы и Лермонтовы в Чембаре

В первой трети XIX века Чембар был маленьким городком. В рапорте пензенскому губернатору чембарского городничего Холопова от 1832 г. дается такая статистика: чиновников и дворян — 42, духовенства — 16, разночинцев и приказнослужителей — 56, купцов 2-й гильдии — 6, 3-й гильдии — 79, мещан — 202... А всего жителей всех сословий в Чембаре — 1188 человек. Постоянно в чембарском уезде проживало в это время 68 дворянских семей.

Вероятно, эта статистика не слишком сильно изменилась по сравнению с 1820-ми годами, когда в Тарханах жил мальчик Лермонтов. Многие из дворянских семей были соседями, друзьями или знакомыми тарханских помещиков — деда и бабушки М. Ю. Лермонтова, его родителей и его самого. Троюродный брат Лермонтова А. П. Шан-Гирей из времени детства поэта вспоминал, что в Тарханы часто наезжали «близкие родные с детьми и внучатами, кроме того, большое соседство, словом, дом был всегда битком набит. <...> Когда собирались соседки, устраивались танцы и раза два был домашний спектакль». Гостеприимство было неотъемлемой чертой дворянского быта того времени. Арсеньевы не только принимали гостей у себя, но и сами любили ездить в гости. К сожалению, почти не осталось адресов, где бывали Арсеньевы и Лермонтовы в Чембаре. Но все же несколько фамилий чембарских жителей, с которыми эта семья в течение многих лет сохраняла добрые отношения, мы назвать можем.


Одним из близких соседей тарханских помещиков был коллежский асессор Иван Афанасьевич Тархов. Он и его жена Надежда Степановна владели в селе Ивановском Калдусы тож 332 крепостными душами мужского пола. С 1806 по 1808 г. Иван Афанасьевич был уездным судьей в Чембаре, а после смерти М. В. Арсеньева сменил его на посту чембарского уездного предводителя дворянства. У Тарховых в Чембаре был собственный дом «со всем строением и усадебным местом» (к сожалению, в документе 1818 г. не обозначена улица, где он стоял), в котором могли бывать Арсеньевы, а позднее и Лермонтовы. Тарховы значатся в списке тех людей, к которым Арсеньевы неоднократно обращались за помощью: просили в долг деньги. Иван Афанасьевич одалживал Михаила Васильевича в 1807 и в 1808 г. (2200 и 1000 рублей) и в 1808 же году дал в долг Е. А. Арсеньевой 2100 рублей. Видимо, обустройство усадьбы в Тарханах в течение нескольких лет требовало больших затрат; в это время Арсеньевы часто занимали деньги.

Когда дед Лермонтова Михаил Васильевич Арсеньев с начала 1808 по январь 1810 г. служил чембарским предводителем дворянства, он близко сошелся с несколькими людьми, имевшими должности в чембарской администрации, с которыми ему приходилось сталкиваться по службе. Среди них был секретарь чембарского суда Алексей Васильевич Алыбин. Алыбин имел дом с усадьбой «на Саратовской улице в первом квартале №8», где, вероятно, проживал со своей матерью, вдовой, титулярной советницей Настасьей Дмитриевной Алыбиной, владевшей несколькими десятками крепостных душ в деревне Ростовке. Видимо, с этого времени Настасья Дмитриевна стала большой приятельницей Е. А. Арсеньевой. Бывая в Чембаре, Елизавета Алексеевна, возможно, не раз навещала свою приятельницу. Об их длительных дружеских отношениях говорит тот факт, что Н. Д. Алыбина в 1808, 1812, 1813 и 1814 гг. одалживала Е. А. Арсеньевой деньги по 1000 рублей ассигнациями, причем в последний раз — 4 июня 1814 г., когда Елизавета Алексеевна вместе с дочерью и зятем собиралась ехать в Москву для рождения внука.

Денег на поездку нужно было много, и 23 июня Арсеньева прибегла к еще одному займу в 1000 рублей — у другой своей приятельницы, помещицы села Поляны, Аграфены Тимофеевны Вышеславцевой, муж которой, Алексей Никифорович, одновременно с М. В. Арсеньевым служил в Чембаре уездным судьей. По известным нам документам, у Вышеславцевых своего дома в Чембаре не было.

И после смерти мужа Елизавета Алексеевна продолжала дружить с этими семьями. Секретарь А. В. Алыбин принимал участие в составлении многих документов Арсеньевой: его подписи стоят под ее духовным завещанием 1807 г., под постановлением чембарского уездного суда о выделении ей части наследства покойного мужа, под многими ее заемными письмами и т. д.
В одном из док ументов 1808 г. помещик села Свищевки Н. А. Мосолов жаловался чембарскому уездному суду, что «сего суда господин уездный судья Алексей Никифорович Вышеславцев и секретарь Алексей Васильевич Алыбин» с «соперником» его, Мосолова, помещиком села Свищевки Яковом Александровичем Подладчиковым «имеют дружбу, приязнь и знакомство» и просил, чтобы приказано было «вышеобъявленным» господам по всем его делам в суде «неприсудствовать».
С семьей губернского секретаря Я. А. Подладчикова в течение многих лет «дружбу, приязнь и знакомство» сохраняли и Арсеньевы. Жена Якова Александровича, Александра Васильевна, была рожденная Загоскина. Их детей хорошо знал М. Ю. Лермонтов. Один из сыновей Подладчиковых, Василий, одновременно с Лермонтовым учился в Московском университетском Благородном пансионе. Когда Подладчиковы приезжали навещать сына в Москву, непременно заезжали к Елизавете Алексеевне. Бывшей в Москве в гостях у Арсеньевой восемнадцатилетней Варваре Яковлевне Подладчиковой шестнадцатилетний баловень-поэт посвятил не очень приятный для нее экспромт:

Три грации считались в древнем мире
Родились вы... все три, а не четыре.

Однако эта лермонтовская шалость не разрушила многолетней дружбы двух семей. Чембарский дом Подладчиковых находился в Никольском переулке рядом с Никольским собором и недалеко от здания присутственных мест. Вероятно, в этом доме мальчик Лермонтов и его бабушка неоднократно бывали. Чембарское предание, записанное М. И. Храмовой, рассказывает, что, когда Лермонтов погиб на Кавказе, «Подладчиковы больно горевали».
В апреле 1842 г., когда свинцовый гроб с телом поэта везли из Пятигорска в Тарханы, в Чембаре сделали остановку. «У каменного собора Николая Чудотворца служили панихиду, — писала М. И. Храмова. — Барыня старая Елизавета Алексеевна, бабушка убитого Михаила Юрьевича Лермонтова приезжала. А господ сколько было <...> молодые [ей] ручку целовали, а старые ее обнимали. У всех были свечи». В Чембаре запомнили и помин по Лермонтову, устроенный Арсеньевой для чембарцев: «Помин был у Подладчикова, раздавались булки и калачики, деньги», — писала М. И. Храмова. Решающую роль в устройстве помина именно у Подладчиковых, очевидно, сыграли дружеские отношения между ними и Арсеньевой и близость их дома к Никольской церкви. Я. А. Подладчиков был свидетелем и при составлении духовного завещания, написанного Арсеньевой после смерти внука 30 октября 1841 г. Дом Подладчиковых, по свидетельству М. И. Храмовой, позднее был продан Шугаевым, в перестроенном виде он сохранился и сейчас (ул. Барышева, д. 5). Чембарская Никольская церковь, где, по преданию, служили панихиду по Лермонтову, была построена «тщанием прихожан» в 1796 г. и до 1837 г. служила собором уездного городка. В 1829 г. «тщанием покойного 1-й гильдии купца Василия Хлюпина, священно и церковнослужителей и прихожан» была построена еще Покровская церковь, с 1837 г. ставшая соборной. Е. А. Арсеньева была прихожанкой Никольской церкви. Настоятель ее, священник Андрей Егоров, служивший здесь с 1811 г., был духовным отцом Елизаветы Алексеевны — именно так он подписывался в качестве свидетеля под ее духовными завещаниями в 1841 и 1845 годах. В его доме (к сожалению, неизвестно где он находился) вместе с бабушкой мог бывать Лермонтов. Он бывал и в Никольской церкви. Когда гусарский офицер Лермонтов приезжал в отпуск в Тарханы из Петербурга, он неоднократно наведывался в Чембар. 22 января 1836 г. в чембарском уездном суде он оформил доверенность на имя родственника Г. В. Арсеньева для раздела и продажи наследства его покойного отца.

Здание присутственных мест, где располагался уездный суд и земская управа, (сохранилось, ныне РКЦ г. Белинского) находилось на Никольской площади рядом с Никольской церковью. Вероятно, к этому времени относится знакомство Лермонтова в этой церкви с чембарской жительницей, госпожой Шумской, воспоминания которой записал И. Н. Захарьин (Якунин), бывавший в ее «небольшом, деревянном флигеле» на Базарной площади в 1859 г. «Стоим мы с сестрой у всенощной <...>, — рассказывала Шумская, — и видим, что у правого клироса стоит молодой офицер в блестящей гусарской форме и то и дело поглядывает на нас, и именно на меня. <...> Когда мы выходили из церкви, и народ прижал нас на паперти, этот офицер неожиданно появился вблизи нас и, слегка расталкивая напиравших богомольцев, вывел нас из церкви, проводил до ограды и очень любезно раскланялся. <...> На другой день мы отправились к обедне в ту же церковь и увидели опять у правого клироса этого офицера. Он все время обедни, как и накануне, поглядывал в нашу сторону, но только уже не на меня, а на сестру. Мы поняли, что он школьничает, и перестали обращать на него внимание. Однако после обедни он опять подошел к нам, раскланялся и назвал в первый раз свою фамилию. <...> Я пригласила его зайти в
дом и познакомиться с мужем. Он принял приглашение, зашел к нам и просидел у нас более часу, беседуя с мужем и рассматривая его библиотеку. С того времени он, когда приезжал в Чембар, всегда заходил к нам, не раз запросто обедал и брал книги для чтения».
Адам Михайлович Шумский, поляк, получил образование в Виленском университете и в гимназии в Польше. В Чембаре оказался в ссылке с 1831 г., но так и прижился здесь. Весь излишек своих доходов он употреблял на выписку книг и составил себе хорошую библиотеку, служившую приманкой для многих его гостей. «Это был в то время самый гостеприимный и милый дом во всем Чембаре. <...> Как сейчас помню, деревянный, низенький, в пять окон на улицу <...>. В этом доме бывал не раз и В. Г. Белинский», — вспоминал И. Н. Захарьин. В то время, когда Лермонтов навещал Шумских, Адам Михайлович служил помощником окружного начальника. М. И. Храмова, передавая рассказы старожилов, записала, что его жена «хорошо умела полечку танцевать», а сестра госпожи Шумской, Катерина Ивановна, «красивая была, все говорили, что она влюблена была в тарханского Михаила Юрьевича», и народ сложил про нее песенку:

Катя кружево вязала,
Офицера поджидала.
Офицер молодой,
Проводи Катю домой.

К сожалению, невозможно вернуть утраченное, и в Чембаре — городе детства М. Ю. Лермонтова, где он бывал гораздо чаще, чем в Пензе, осталось совсем немного адресов его пребывания.

Кольян Татьяна Николаевна — старший научный сотрудник
отдела научно-исследовательской работы
Государственного Лермонтовского музея-заповедника «Тарханы»
"Тарханский вестник", №19, лл. 24-29

Литература:
1. ГАПО, ф. 5, оп. 1, д. 1684, 632; ф. 196, оп. 1, д. 723; ф. 60, оп. 4, д. 309, 173; ф. 34, оп. 1, д. 113.
2. М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. М., 1989.
3. Лермонтовский заповедник Тарханы. Документы и материалы. 1701 —1924. Сост. П. А. Фролов. Пенза, 2001.
4. Т. Н.Кольян. Из чембарского окруженияМ. Ю. Лермонтова. Подладчиковы. // Тарханский вестник. №17. Пенза, 2004.
5. И. Н. Захарьин-Якунин. Встречи ивоспоминания. СПб, 1903.
6. В. П. Арзамасцев. « Звук высоких ощущений...» Новое о М. Ю. Лермонтове. Саратов, 1984.
7. Записки М.И. Храмовой. Рукопись. 1910 — 1911 гг. // Музей В. Г. Белинского, ф. 2, оп. 1, е. х. 15. Тетрадь 2.

Имя и отчество Шумского было установлено пензенским краеведом А. В. Тюстиным. См.: М. В. Курмаев. Библиофилы Пензенского края (конец XVIII — начало XIX века) // Краеведение. №2. Пенза, 1999.
Tags: Лермонтов, Пензенская область
Subscribe

promo philologist november 15, 07:57 2
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments