Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Аскольд Иванчик: «Атака на Академию – атака на фундаментальную науку»

«Блицкриг» по ликвидации Российской Академии наук удалось остановить во многом благодаря стойкости академического сообщества. Среди членов Академии, подписавших протестное письмо, увы, не так много гуманитариев. Но они есть, и их гражданская позиция особенно ценна. Отказ от вступления в «бутафорскую РАН» выразили выдающиеся ученые-академики: историк и археолог Валерий Лаврентьевич Янин, лингвист Владимир Антонович Дыбо, географ Владимир Михайлович Котляков. Среди ученых нового поколения, поддержавших своих учителей, перешагнувших 80-летний рубеж, - крупнейший историк-скифолог, член-корреспондент РАН, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Аскольд Игоревич Иванчик. Публикуем интервью с ним Наталии Зотовой.



— Благодаря реформе РАН вы станете академиком автоматически. Что в этом плохого?

— Во всех академиях мира, заслуживающих этого названия, академиками становятся в результате выборов. Именно поэтому членство в академиях ценится и им гордятся — это знак признания твоих заслуг со стороны тех людей, которые сами пользуются общим признанием в научном мире. А быть назначенным академиком в результате чиновничьего переворота — это все равно что пробраться в дом незваным через черный ход. Гордиться здесь нечем, и само звание теряет всякий смысл. Это как если бы всех приехавших на Олимпиаду спортсменов еще до соревнований назначили олимпийскими чемпионами. Не думаю, что им бы это понравилось.

Кроме того, членам-корреспондентам РАН вовсе не предлагается стать академиками автоматически. В проекте закона было прямо сказано, что для этого требуется написать заявление о принятии в новую академию. Написание такого заявления означает согласие с ликвидацией сегодняшней РАН и признание легитимности новой. Это, конечно, сделано не случайно: авторам проекта явно хотелось унизить членов академии. Для пущего унижения за этот акт «целования злодею ручки» обещали в четыре раза повысить ежемесячное денежное содержание. При этом на иностранных членов это требование не распространялось: они, очевидно, были признаны академиками «первого сорта» и зачислялись в новую академию автоматически. После второго чтения закона формулировки изменились на более мягкие: академия не ликвидируется, а сливается с двумя «малыми» академиями (медицинских и сельскохозяйственных наук), разница между российскими и иностранными членами устраняется:  и те и другие теперь «могут стать академиками». Что скрывается за последней формулировкой, однако, неясно — она намеренно расплывчатая и подразумевает возможность возвращения к обязательному «целованию ручки».

Есть еще и вопрос о том, академиком какой академии ты становишься в результате этих процедур. В реформированной академии будет больше двух тысяч членов (в нынешней около 500 академиков и около 700 членов-корреспондентов), причем половина из них попадет туда без всяких выборов из академий медицинских и сельскохозяйственных наук, уровень которых несравним с уровнем РАН. Возникнет чудовищный тематический перекос: реформированную академию, по словам одного из моих коллег, было бы правильно называть Российской академией медицинских, сельскохозяйственных и прочих наук. Так что и уровень новой академии резко падет.

— Попрошу вас объяснить читателям, далеким от науки: что вообще такое Российская академия наук для научного мира России?

— Академия наук — старейшее научное учреждение России, основанное в 1724 году. За время ее существования характер академии существенно менялся, а свой современный облик она приобрела в 20-е годы XX века, то есть и в нынешнем своем виде существует уже примерно 90 лет. Главная особенность РАН — в обязанности ее сотрудников не входит преподавание, институты РАН занимаются научными исследованиями. В настоящее время фундаментальные исследования в нашей стране сконцентрированы именно в РАН. Вузовская наука играет здесь гораздо меньшую роль, главным образом потому, что университетские преподаватели перегружены: у нас считается нормой, когда у доцента или профессора 20 часов преподавания в неделю, в западных университетах норма — от четырех до шести часов. Естественно, при такой нагрузке преподавателям некогда заниматься исследованиями. То есть атака на академию — это атака на фундаментальную науку.

Впрочем, противопоставление академической и вузовской науки — один из мифов противников академии. И в советское время многие крупные ученые из академии преподавали в университетах, а сейчас это общая практика.
Очень важная особенность академии — ее автономия и самоуправляемость. Необходимое условие успешного развития науки — свобода научного поиска. Никто не может предписывать ученому, какой тематикой ему заниматься и какие методы использовать, иначе толку не будет. Результаты этих свободных исследований может квалифицированно оценить только само научное сообщество. Такая свобода в академии обеспечивается лучше, чем в других известных мне российских институциях. Условие этой свободы — административная самостоятельность. Например, директора исследовательских институтов избираются. Право выдвижения принадлежит выборному Ученому совету института, или трем академикам, или членам-корреспондентам соответствующего отделения. Все выдвинутые кандидатуры обсуждаются на общем собрании сотрудников института, и по ним проводится тайное голосование. Окончательные выборы проводятся на общем собрании отделения, в котором участвуют члены отделения и представители всех его научных институтов; при этом уровень поддержки коллектива института играет решающую роль. Автономию академии не решался уничтожить даже коммунистический режим, несмотря даже на то, что она изредка проявлялась и в политической сфере. Так, несмотря на давление сверху, академия отказалась исключить из своих рядов Сахарова. В последнее десятилетие РАН также не раз проявляла свою независимость; думаю, это и стало одной из причин расправы с ней.

— Образование, которое возникнет на месте нынешней РАН, вы в своем письме называете имитацией. Почему? Что изменится?

— Я уже говорил об этом. Но важнее другое. Главное содержание реформы — передача управления наукой от ученых чиновникам. Институты выводятся из подчинения РАН и передаются некой непонятной структуре, подчиняющейся правительству. Распределение ресурсов на исследования и их администрирование передается людям, науке чуждым и плохо представляющим себе ее нужды. РАН лишается самостоятельности, даже директора институтов будут назначаться извне. Практически никаких рычагов влияния на научную политику у новой «РАН» не остается.

Атака на академию — это атака на фундаментальную науку.

— Вы согласны с мнением, что РАН в нынешнем ее виде нуждается в реформировании?

— Конечно, РАН не идеальна, и о необходимости ее реформирования говорят все. Но проблема в том, что ничего лучшего или даже сравнимого с ней в области фундаментальных исследований в стране сейчас нет. Если даже согласиться с теми, кто считает, что академию надо уничтожить, то, прежде чем это делать, было бы разумно создать рядом с ней параллельную структуру, которая могла бы взять на себя ее роль. Как сказала одна моя коллега, если вы решили, что у вашего водопровода пора менять трубы, вы, наверное, сначала проложите новый водопровод, а потом демонтируете старый, а не поступите наоборот. Сам я считаю, что научные структуры, подобные РАН, в которых сотрудники заняты фундаментальными исследованиями и не обязаны преподавать, полезны для развития науки. При реформировании РАН я бы считал правильным использовать опыт сходных европейских научных институций, прежде всего Национального центра научных исследований Франции, а также немецких Общества Макса Планка, Объединения Гельмгольца и академий. Американская модель в силу многих причин для России — по крайней мере, в нынешних условиях — не подходит. Очень разумная программа реформирования академии была предложена недавно избранным президентом РАН Фортовым.

— В рейтинге журнала Nature РАН находится на 193-м месте из 200. Все действительно так плохо или у них рейтинг какой-то неправильный?

— Вопрос о разнообразных рейтингах и наукометрии в целом довольно сложный. Сам я гуманитарий, и, конечно, мне проще судить о моей области. Так вот, в гуманитарных науках пока не создан ни один работающий рейтинг. Среди прочего это связано с тем, что существующие рейтинговые агентства, такие, как Web of Science, Scopus и другие, ориентированы только на англоязычные публикации. Даже самые крупные и авторитетные издания, публикующие статьи на немецком, французском, итальянском, не говоря уже о русском, в этих базах данных не индексируются. В то же время в гуманитарных науках по-прежнему публикации на этих языках играют не меньшую роль, а согласно этим базам их как бы вообще не существует. Раньше я думал, что эти рейтинги неплохо работают в точных науках, однако из общения с некоторыми коллегами в Совете по науке МОН выяснил, что это не всегда так. К рейтингам весьма скептически относятся многие математики. Еще в 2009 году был случай, когда самой цитируемой в мире статьей по математике стала публикация одного китайского ученого, состоящая из почти бессмысленного набора слов. Цитируемость ее была специально накручена, что сделать оказалось очень легко.

В последнее десятилетие РАН также не раз проявляла свою независимость; это и стало одной из причин расправы с ней.

Когда наукометрические показатели превращаются в главный критерий оценки труда ученых, как это было в Китае и, возможно, будет у нас, злоупотребления становятся неизбежными и массовыми: накрутить показатели гораздо проще, чем написать даже среднюю статью. Вообще наукометрические показатели оказались очень уязвимы к подтасовкам, недаром рейтинговые агентства ежегодно исключают из своих списков десятки журналов, уличенных в искусственном накручивании импакт-факторов, цитируемости и т.д. По этой причине даже в США (а именно под американскую науку рейтинги изначально были «заточены») все больше осознают неполноценность импакт-фактора, индекса цитируемости и других наукометрических показателей и отказываются от опоры на них при принятии административных и финансовых решений.

Что касается рейтинга Nature, это лишь один из множества внутренних рейтингов, значение которого не стоит преувеличивать. Я не хочу сказать, что наукометрические показатели не следует учитывать вовсе, но к ним следует относиться очень осторожно и понимать, что они отражают не столько качество научных исследований, сколько умение эти исследования рекламировать и продвигать.

— Как отразится реформа на конкретных ученых? Садовничий, например, уже говорит, что реформа сделает науку более комфортной для отдельного ученого.

— Категорически не согласен. Подчинение ученых чиновникам неизбежно приведет к тому, что резко возрастет — и будет возрастать бесконечно — бюрократическая нагрузка, усложнится отчетность, будет труднее использовать гранты... Успешные ученые из такой системы будут вытесняться.

— Ждете какого-то ответа от Ливанова на ваше письмо? На какую обратную связь рассчитываете?

— Конечно, никакого прямого ответа я не жду. На письма такого жанра ответов не бывает. В понедельник (интервью было взято в воскресенье, 7 июля. — Ред.) я буду участвовать в совместном заседании Совета по науке и Общественного совета МОН, где впервые увижу Ливанова лично. Возможно, там и удастся наладить нечто вроде обратной связи, не со мной, конечно, а с советами, в частности, с Советом по науке, который создан всего три месяца назад, но которому этой обратной связи очень не хватает.

— Что лично вы намерены теперь делать? Уходить из РАН вовсе? Принимать правила игры?

— Почему же я должен уходить из РАН? Я планирую оставаться сотрудником Института всеобщей истории, продолжать заниматься наукой и редактировать «Вестник древней истории». Разумеется, если не уволят. Но такой вариант мне трудно представить.

— Да, и еще: к ученым, которые от отчаяния вышли на улицы, почти никто не присоединился, на митинге было полторы тысячи человек, это много для круга ученых, но мало в масштабах страны. Реформа РАН как-то заденет людей, которые наукой не занимаются?

— Конечно, заденет, потому что работать в науке станет еще труднее и неприятнее. Это приведет к дальнейшему падению уровня и объема научных исследований в России и к усилению «утечки мозгов». Результаты почувствуют все, даже те, кто считает, что в их жизни от науки ничего не зависит.

У нас общество вообще очень атомизированно. В последние дни в блогах раздаются голоса, в том числе оппозиционно настроенных журналистов: академики и академия, мол, сами виноваты в том, что их беды никого не интересуют, и так им и надо. Ведь они не заступались за вузы, которые были признаны неэффективными, за Гуриева, который вынужден был уехать, не боролись с мракобесием и прочее. Эти голоса поражают даже не столько своей злорадностью, сколько невежеством и смешением совершенно разных событий в одну кучу. Я уж не говорю о том, что сотрудники РАН участвовали в разных протестных акциях не в меньшей (а я думаю, что в процентном отношении и в большей) степени, чем представители других профессиональных сообществ. В гуманитарной сфере, пожалуй, самым скандальным случаем признания неэффективным вуза был РГГУ. По этому поводу Отделение историко-филологических наук приняло специальное постановление и использовало разные менее публичные (они в нашей стране, как известно, эффективнее) способы поддержки РГГУ. В результате вскоре после признания университета неэффективным министерской комиссией сам министр Ливанов в телеинтервью с Познером перечислил ВШЭ, РЭШ и — сюрприз — РГГУ как гордость отечественного образования и будущие аналоги Кембриджа и Гарварда.

Гуриев был одним из вдохновителей и идеологов нынешнего уничтожения РАН и ее открытым врагом.

Что касается борьбы с мракобесием, то, я думаю, никто не сделал больше для этого, чем академическая Комиссия по борьбе с лженаукой. Достаточно вспомнить о «деле Петрика», когда академия вступила в прямую конфронтацию со спикером Думы Грызловым. Что-то я не припомню других российских институций, которые бы отваживались на это. А вот российские журналисты, в первую очередь телевизионные, немало делают для распространения суеверий, мракобесия и лженаук в российском обществе — какой канал ни возьми, включая почтенную «Культуру», там будут передачи или о живой воде, или о цивилизации великанов, или о «новой хронологии» Фоменко. Насчет судьбы Гуриева упрек и вовсе удивителен: Гуриев был встроен во власть и несет ответственность за многие ее действия; конфликт с ним и его отъезд — конфликт внутри властной верхушки, вроде дела против Сердюкова. Можно, конечно, ему сочувствовать, можно призывать к его защите. Но странно требовать этого именно от РАН. Гуриев был одним из вдохновителей и идеологов нынешнего уничтожения РАН и ее открытым врагом. Тем не менее, когда он уехал, никто в РАН не радовался и не высказывался, во всяком случае официально, в духе «туда ему и дорога». Это куда достойнее, чем злорадные высказывания по поводу академии, которые мы слышим в последние дни от его окружения из РЭШ и ВШЭ.

Вообще подобные реплики мне напоминают реакцию некоторых людей на посадку знакомого по политической статье в 70-е годы. Они сразу вспоминали, что этот знакомый был плохой ученый, бил жену и вообще взял как-то три рубля в долг и не отдал, так что, в общем, не зря его посадили.

Письмо А.И. Иванчика министру Ливанову
polit.ru


http://www.rusliberal.ru/full/novostnoj_razdel_tcentralnij/askold_ivanchik_ataka_na_akademiyu_ataka_na_fundamentalnuyu/

Tags: РАН, наука
Subscribe

promo philologist november 15, 07:57 2
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments