Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

«Рассыпанное» и «собранное»: стратегии организации смыслового пространства в исламской культуре

Международная конференция (26-27 сентября 2013 г., Институт философии РАН, Москва, Волхонка 14).
Организаторы: Институт философии РАН, Фонд исследований исламской культуры.

Концепция

Цель конференции заключается в том, чтобы проследить на примере разных, генетически не связанных областей культуры, как «рассыпанность» одиночных элементов превращается в «собранность» целого: отдельные мазхабы и исламское право; рассыпанные звуки и единая мелодия; рассыпанные бейты и единая газель; россыпь событий и единая нить истории; рассыпанные откровения и единый Коран; россыпь атомарных вещей и единство бытия.

Вопрос в том, могут ли быть обнаружены общие принципы «собирания» в целостность в разных областях культуры. Для этого  предполагается исследовать соответствующие понятия и категории, которые сами мусульманские мыслители использовали при описании отношения между рассыпанным и собранным: ’асл‑фар‘, захир-батин, ташбих-танзих, тафри‘, иштикак и др., раскрыть концептуализацию проблемы «рассыпанное-собранное» в разных областях культуры и проследить логику решений, предложенных самими мусульманскими мыслителями.

Формат конференции:

Конференция работает 2 полных дня, 26 и 27 сентября 2013 г.
Каждому докладчику предоставляется 30 минут: 20 минут доклад, 10 минут обсуждение.

По итогам конференции будет издан сборник в серии «Философская мысль исламского мира».

На конференции запланирован синхронный русско-персидский перевод. Рабочие языки — русский и персидский.


Связь

Страница конференции: http://iph.ras.ru/ishraqconf2.htm (русская), http://eng.iph.ras.ru/ishraqconf2.htm (английская)
Информация о других исламоведческих конференциях в ИФ РАН — на странице http://iph.ras.ru/islamphilconf.htm.

На конференции планируется заслушать следующие доклады:

Аль‑Джанаби М.М. Философия исламского культурного духа Резюме
Дроздов В.А. Учение о "шахиде" в средневековой суфийской литературе Резюме
Кирабаев Н.С. Проблемы понимания классической арабо-мусульманской философии
Кузнецов В.А. Ранняя арабо-мусульманская историография и иудео-христианская историческая традиция Резюме
Ландольт Г. (Швейцария) «Сжатие» и «расширение» в исламской мысли Резюме
Лосон Т. (Канада) Коранизация дискурса: общие соображения Резюме
Лукашев А.А. Единое-множественное, часть-целое: организация бытия в поэтическом трактате Махмуда Шабистари «Цветник тайны» Резюме
Микульский Д.В. К вопросу о структуре биографии в сборнике аш-Шатти "А‘йан Димашк" (ХХ в.) Резюме
Насыров И.Р. «Очищение-уподобление» (танзих-ташбих) как парадигма организации культурного пространства исламского мира (на примере Корана и сунны) Резюме
Пригарина Н.И. Проницательный читатель как стратег в стране смыслов урду и персидской литературы Резюме
Псху Р.В. Проблемы исследования творчества Ниффари и способы осмысления его текстов Резюме
Смирнов А.В. Логика субстанции и логика процесса: проблема божественных атрибутов у ал-Кирмани и мутазилитов
Сюкияйнен Л.Р. Принципы фикха как обобщение его конкретных норм и критерий их предпочтения Резюме
Федорова Ю.Е. Си мург и Симург как соотношение «сложное единство - простое единство» (на материале философской поэмы Фарид ад-Дина Аттара «Язык птиц») Резюме
Фролов Д.В. К вопросу о композиции Корана: устное слово и письменный текст
Хосропанах, Абдолхусейн (Иран). Явное (захир) и скрытое (батин) Корана в контексте исламской культуры
Чалисова Н.Ю. Концепт «рассыпанное» (parīšān) в персидских образах: нарушенная гармония или утерянное единство?
Читтик У. (США). Система координат космологической психологии в исламе. Резюме
Шамилли Г.Б. От Боэция (V-VI в.) к Сафи ад-Дину аль-Урмави (XIII в.): две парадигмы соотношения части и целого в организации звукового пространства Резюме
Эшотс Я. (Латвия). Возвращаясь к Мифтах ал-гайб ал-Кунави: Бытие и Знание как Собранное и Рассыпанное Резюме
Якубович М.М. (Украина) «Собирание знаний» в постклассической исламской философии: реконструкция логико-смысловой парадигмы Резюме

Кроме того, оргкомитет конференции получил дополнительные заявки на выступление от Нейматзаде С.А. (Баку), Ткаченко В. (Краснодар), Фархитдиновой О.М. (Екатеринбург). Мы благодарим всех за интерес к конференции и присланные темы докладов. Вопрос о возможности включения этих выступлений в программу конференции будет решаться дополнительно.

Резюме:

Аль‑Джанаби М.М. Философия исламского культурного духа

Мусульманская культура в процессе развития вырабатывала пропорции, эквивалентные основным компонентам собственного существования. Результатом этого явилось преодоление «духа противоречивости» между религиозной и светской жизнью, наукой и верой, индивидуумом и общиной, человеком и Богом, государством и обществом. Она превратила идеальный прообраз этих бинарностей в источник и критерии собственного поиска. Завершением этого упорядочивания духа стало образование культурной целостности.

Культурная целостность ислама означает не стандартизацию культуры, а скорее разумные пропорции основных ее компонентов. Многообразие форм мусульманской культуры и единая принадлежность к ней выражает прежде всего поиск разумной пропорции идеального порядка. Результатом этого поиска явилось создание собственных универсальных парадигм, господства духа пропорции и порядка, вследствие чего во всем утвердились основополагающие бинарности, способствовавшие построению «механизма» реализации умеренности (справедливости) и организации (порядка). В методологии познания мусульманская культура утвердила бинарность разумного и передаваемого, в образе жизни — бинарность религиозного и светского, в способе отношения с Кораном — бинарность объяснения и интерпретации, эзотерического и экзотерического, в фикхе — бинарность фундаментального источника и свободного поиска, свободного усердия и общего согласия признанных факихов. Эти и многие другие бинарности способствовали созданию уникальной системы мусульманского культурного духа.

Превращение основополагающих бинарностей мусульманской культуры в субстанциональные элементы творчества культурного духа представляет собой результат специфического решения исламом соотношения физического и метафизического в социально-историческом бытии индивидуума, общества и государства

Основополагающие бинарности мусульманского духа исторически формировались как составляющая часть монотеистической системы, которая в свою очередь привела к созданию культурного монолита ислама. Через систему основополагающих бинарностей мусульманский культурный монолит постоянно корректировал дух умеренности в догматике, знании и действии, что привело к динамике единства и многообразия. Многообразие (в том числе, разногласие и противоборство), в силу присущего ему синхронного действия бинарностей, способствовало обоснованию идеальной пропорции наилучшего порядка.

Таким образом, единство, стоящее за многообразием творчества различных направлений и дисциплин, вытекает из утвердившейся в самой мусульманской культуре системы умеренных пропорций. Другими словами, культура перерабатывает в своем движении элементы бунтарства и организованности, свободы и скованности, революционности и консерватизма как естественные и необходимые пропорции творчества — в поэзии, музыке, изобразительном искусстве и архитектуре.

Претворение основных парадигм ислама в мусульманское бытие привело к образованию культурной целостности с характерной для нее свободой творческого поиска. Упорядочивание ее внешнего и внутреннего бытия показывает наличие пропорций, соответствующих имеющимся в этом бытии основным культурным парадигмам. Это привело к становлению творческого культурного духа, который создал подобный себе реальный и должный образец во всём.

Дроздов В.А. Учение о "шахиде" в средневековой суфийской литературе

Учение о «шахиде» засвидетельствовано очень рано в теоретических трудах арабских авторов и связано с созерцанием суфием божественной красоты, проявленной в человеческой форме. Термин "шахид" обозначает человеческую красоту как отражение божественной в виде знаков, зеркал или свидетелей; термин также указывает на образ и форму истинного возлюбленного в сердце. Учения о "шахиде" придерживались многие, прежде всего персидские суфийские авторы, такие, как Ахмад ал-Газали (ум. в 520/1126 г.), Айн ал-Кудат ал-Хамадани (казнен в 525/1131 г.), Рузбехан Бакли-йи Ширази (522-606/1128-1209), Аухад ад-Дин Кирмани (ум. в 635/1238 г.), Фахр ад-Дин Ираки (610-688/1213-1289).

Кузнецов В.А. Ранняя арабо-мусульманская историография и иудео-христианская историческая традиция

Выход ислама за пределы Аравийского полуострова в VII в. повлек за собой развитие диалога мусульман с иудейским и христианским населением Ближнего Востока. Он сопровождался восприятием иудео-христианской исторической традиции, сопоставлением трактовок основных сюжетов, представленных в Священных Писаниях авраамистических народов, выработкой общей непротиворечивой картины прошлого.

На первых порах мусульманские знания о прошлом формировались в основном в пределах арабского этнического субстрата, но уже ранние авторы оперировали древними иудео-христианскими текстами. Согласно известной легенде, Пророк, толкуя сон Абдаллаха ибн ‘Амра ибн ал-‘Аса (ум. 683-697) – сына завоевателя Египта, в будущем наместника Египта и основоположника египетской исторической школы – сказал: «Ты живешь, читая два Писания – Тору и Коран!», и это предсказание сбылось. Ат-Табари, приводя выверенный иснад, упоминает несколько рассказов ‘Абдаллаха о Сотворении и деяниях Мусы, свидетельствующих, что Ибн ‘Амр ибн ал-‘Ас был знаком с Пятикнижием. И его пример не уникален. По свидетельствам позднейших историографов, с неарабскими преданиями были знакомы также Абу ‘Убайд (возм. ум. 719/720), отчимом которого был иудей, ‘Абдаллах ибн Хубайра (660/661-743/744), передававший сведения об истории доисламского Египта, и, разумеется, Вахб ибн Мунаббих. Рассказ последнего о деяниях пророков, содержащийся в не дошедших до нас «ал-Мубтада», стал базовым текстом для всех последующих авторов, сам же он с гордостью заявлял, что при написании своего сочинения обращался к тридцати книгам, открытым тридцати пророкам.

В докладе на материалах мусульманских историографов VIII-IX вв. рассматривается, к каким иудео-христианским текстам обращались эти авторы, какие сюжеты представлялись им центральными, как они решали вопрос о противоречиях между различными версиями, как использовали в своем труде разработанные ранее формы историописания.

Ландольт Г. (Швейцария). «Сжатие» и «расширение» в исламской мысли / Hermann Landolt (Switzerland). Systole and Diastole in Muslim Thought

As I understand it, the general theme of our conference refers to a semantic field of tension between opposites much like Goethe’s Systole and Diastole. By using these Greek equivalents of ‘contraction’ and ‘dilation’, the German poet-philosopher did not, of course, refer to cardiology in any technical sense but meant a mysterious principle underlying in his perception all phenomena of Nature, and applicable to spiritual developments as well. While he appears to have taken this idea from Ancient and Renaissance philosophy, Goethe was, as is well-known, also a great friend of Islam. A very similar general principle seems indeed to be at work in medieval Muslim thought as well, particularly in Sufism. Therefore, with the perspective of a ‘dialogue of cultures’ in mind, I propose to examine a few concrete examples from the Sufi tradition. Beginning with a consideration of classical Sufi discourse on aḥwāl such as qabḍ/basṭ (derived from Q. 2:245), I intend to focus on more general concepts of the relationship between unity and plurality as elaborated by later Sufis who, one way or another, reacted to the famous ‘Akbarian’ notion of ‘oneness of being’ (waḥdat al-wujūd), notably ʽAlā̕ al-Dawla al-Simnānī (d. 736/1336) and his ‘double miʽrāj’, and ʽAzīz-i Nasafī (fl 2nd half of the 7th/13th century) with his all-comprehensive theory of ijmāl/tafṣīl.

Лосон Т. (Канада). Коранизация дискурса: общие соображения / Todd Lawson (Canada). The Qur’anization of Discourse: Generic Considerations

The form and contents of the Qur’an have been shown to have a structural influence on the composition of such fivergent compositions as the Futuhat al-Makkiya of Ibn Arabi and the Mathnavi of Rumi. The apparent "stream of consciousness" mode of the Qur’an has sunk deep roots into the literary and broader cultural imaginaire of islamicate society. For example, many years ago Nwyia spoke of the "quranization of consciousness".  In this paper, I wish to  explicate certain features of such quranization in the Qur’an commentary of Sayyid Ali Muhammad (the Bab). In this instance, the quranic structure in fact becomes the pattern for composition. However, there is also a strong element of "regularization" at work. Here it seems that the author wishes to make the Qur’an’s structure more explicitly rational by organizing his "new Qur’an" along the lines of what might be thought a series of interconnected "sonnets", written in the key of revelation. The poetics of this composition are remarkable and demonstrate the close relationship between art and religion, poetry and scripture, in early modern Iranian discourse.

Лукашев А.А. Единое-множественное, часть-целое: организация бытия в поэтическом трактате Махмуда Шабистари «Цветник тайны»

Организация бытия является одним из фундаментальных вопросов классических и средневековых философий. Например, Плотин выстраивал свою картину мира на соотношении Единого и множественного, причем принципиальным для него было положение о том, что Единое не может быть частью множества как целого в силу его (Единого) беспредельности и несоотносимости с чем бы то ни было.

Наиболее характерной чертой исламской мысли было стремление осмыслить Первоначало как одновременно и трансцендентное множественному  миру, и имманентное ему. Чтобы смоделировать систему бытия с соблюдением этого принципа, Шабистари использует образ центральной точки и окружности, описанной вокруг нее. Центральная точка, символизирующая Первоначало, есть источник окружности (множественного мира), и как источник она трансцендентна окружности. Однако сама окружность, будучи линией, состоит из множества точек, тождественных «точке» Первоначала. Речь идет о том, что любая вещь множественного мира (точка на окружности) тождественна Первоначалу, Богу (центральной точке окружности), и вместе с тем соотносится с Ним как с трансцендентным источником своего бытия. Будучи имманентно явлен в мире, Бог становится частью мира как целого, но такой частью, наряду с которой ничего нет: весь мир есть многократное проявление Единого в виде каждой отдельной вещи, подобно тому, как точка, многократно повторяясь, образует линию окружности. Первоначало оказывается такой частью мира, которая превосходит его как целое, ибо в мире нет ничего, существующего наряду с Единым: все вещи суть Его проявления, Оно же является по отношению к вещам трансцендентным источником их бытия.

Микульский Д.В. К вопросу о структуре биографии в сборнике аш-Шатти "А‘йан Димашк" (ХХ в.)

В 2011 г. автору этих строк довелось приобрести в Дамаске собрание жизнеописаний замечательных дамаскинцев А‘йан Димашк фи-л-карн ас-салиса ‘ашар ва нисф ал-карн ар-раби‘а  ‘ашар мин ал-хиджра. (Дамаск. Дар ал-баша’ир, 1994). Выяснилось, что автором-составителем сочинения был известный дамасский факих Мухамммад Джамил аш-Шатти (1882 – 1959). Собрание его охватывает около трехсот жизнеописаний лиц, живших в XVIII – XX вв. Как показал предварительный анализ, информация, содержащаяся в биографиях, распадается на ряд рубрик традиционного характера, аналогичных рубрикам других житийных собраний, например, ал-Манхал ал-азб фи тарих Тарабулус ал-Гарб Ахмад-бека ал-Ансари (конец XIX в.). Известно также, что Мухаммад Джамил аш-Шатти опирался не только на письменные источники для составления жизнеописаний своих земляков, но и, в соответствии с принципами традиционной арабской историографии,  широко  пользовался устными сведения, которые получал от родственников, соседей и друзей своих героев.

    В ходе исследования предполагается изучить тематические рубрики и сообщения (ахбар), из который состоят жития, включенные в сочинение, показать, каким образом эти единицы информации  распределяются по биографиям и на этой основе сравнить поэтику (в широком смысле этого термина) житий исследуемого памятника с поэтикой жизнеописаний, включенных в более ранние памятники.

Насыров И.Р. «Очищение-уподобление» (танзих-ташбих) как парадигма организации культурного пространства исламского мира (на примере Корана и сунны)

Выявление способа функционирования культурного механизма  ислама возможно на путях анализа исходных мировоззренческих установок, взятых из первичного для данной культуры опыта выстраивания картины универсума и его сегментов. В двух главных источниках ислама, в Коране и сунне, утверждается тезис об одновременной трансцендентности (танзих) и имманентности (ташбих) единого Бога множественному миру. Отношение между этими двумя противоположностями (Бог и зависимый от него множественный мир) задает горизонт всякого рассуждения. Справедливости ради следует отметить, что беспредпосылочность этой пары восходит к религиозному отношению арабов-язычников к маниййа (Судьба/смерть), связующему и организующему началу миропорядка. В Коране и сунне эксплицируется парадигма «очищение-уподобление» (танзих-ташбих) как исходный образец выстраивания отношений между важнейшими категориями традиционных интеллектуальных дисциплин исламской культуры.

Пригарина Н.И. Проницательный читатель как стратег в стране смыслов урду и персидской литературы

1. В урду и персидской литературах средневекового типа (выражение акад. Лихачева), тесно связанных между собой традицией и фактом двуязычия индо-пакистанских авторов, важное место занимает исламский фактор.

2. В глазах ученых произведения в этих литературах слабо структурированы, дезинтегрированы, и основаны на философии, которой свойственна атомарность и предпочтение частного в ущерб целому. Этим суждениям иногда противопоставляется убеждение в том, что единство культуры и ее артефактов базируется на таких мировоззренческих основах, как таухид (единобожие), вахдат ал-вуджуд («единство сущего») и вахдат аш-шухуд («единство свидетельствуемого»), заменяющих обычные средства структурирования текстов.

3. На практике обращение к конкретным текстам, которые принято считать аморфными, бесструктурными и дезинтегрированными (что совершенно не мешает восточному читателю получать от них эстетическое наслаждение), заставляет  исследователя пускаться на всевозможные ухищрения для понимания устройства текста ради описания материала, требующего последовательности и логичности. И тут на помощь приходят знаки, которые авторы предусмотрительно размещают, а проницательный читатель старается отследить, чтобы не сбиться с пути и проникнуть в замысел художника. К тому же простой здравый смысл заставляет верить, что рано или поздно «выдает себя снаружи тайный план» (Мандельштам).

4. Знаки, служащие «верстовыми столбами», часто обнаруживаются в названиях произведений. Название указывает a) на интертекстуальные связи,  b) на особенности композиции произведения и c) на его идеологию. (Так, название Хашт бихишт – «Восемь раев» – Амира Хусрава Дехлеви (XIII в.) полемично по отношению к числу «семь» в названии поэмы Низами  (XII в.) Хафт пайкар («Семь красавиц») и указывает: а) на жанр (назира – поэтический ответ на произведение предшественника); b) определяет композицию произведения (как 7+1); c) демонстрирует идею превосходства данного произведения над образцом предшественника (7+1 больше, чем 7).  В названии маснави Икбала (XX в.) Румуз-е бихуди («Иносказания о самоотречении») термин бихуди указывает на идейный замысел произведения, разработку концепции «мусульманской нации» и ее категорий.

5. Трактат «Сады волшебства в тонкостях поэзии» Рашид ад-Дина Ватвата (XII в.) посвящен классификации поэтических фигур. Парадокс состоит в том, что при этом текст сам выглядит достаточно хаотичным. Однако слово «сад» в названии уподобляет тонкости поэзии организованному пространству сада. «Тайный план» выдает себя, когда  выясняется, что в основе работы с фигурами лежит концепция «сочетания по-два» логико-грамматических понятий лафз и маʻни, применяемого в четырех возможных комбинациях  (л=л, м=м и т.д) на разных уровнях текста, а постоянно повышающаяся степень суггестивности и энигматичности фигур речи служит дополнительным средством «собирания» внешне несвязанных его сегментов.

6. Газель, которой приписывается дезинтегрированность бейтов  (если оставить в стороне произвол переписчиков), содержит все же ряд указаний в тексте, подтексте, метатексте или интертексте, включая коранические аллюзии и суфийскую фразеологию, которые выдают (а, возможно и создают иллюзию) определенного единства замысла или взаимозависимости ситуации во внешне не связанных между собой стихах.

7.  Все это и многое другое говорит о существовании системы координат, позволяющей обозначить стратегию организации смыслового пространства в персидской литературе и тесно связанной с ней  литературе урду.

Псху Р.В. Проблемы исследования творчества Ниффари и способы осмысления его текстов

Доклад посвящен проблемам исследования и адекватной интерпретации текстов суфийского автора X в. ан-Ниффари. «Рассыпанность» смысловых коннотаций мистического учения ан-Ниффари, обусловленная многозначностью и парадоксальностью его языка, побуждает исследователя искать адекватный способ их объединения, который помог бы, с одной стороны, выявить базовые структурные элементы мировоззрения ан-Ниффари, а с другой – создать целостный образ суфия, до сих пор представляющий собой загадку в истории суфизма. Краткая историография ан-Ниффари содержит несколько попыток осмысления его мистического творчества. Так, можно отметить монографию Йусефа Сами ал-Йусефа, в которой впервые была сделана попытка представить целостный образ ан-Ниффари (на основе двух ключевых его текстов), в то время как, к примеру, исследования П. Нвийа, А. Арберри и других содержат изложение только некоторых аспектов мистического учения ан-Ниффари.

В данном докладе, помимо освещения научных достижений в области изучения ан-Ниффари, предполагается выдвижение метода изучения наследия ан-Ниффари, который мог бы способствовать адекватному постижению и воссозданию целостного представления об ан-Ниффари.

Сюкияйнен Л.Р. Принципы фикха как обобщение его конкретных норм и критерий их предпочтения

        1.Шариат – сложное, многообразное явление, в котором божественное и человеческое начала теснейшим образом переплетены. В целом он представляется как универсальная система, в которой внутренние религиозные убеждения мусульманина предопределяют его внешнее поведение. В свою очередь, строгое следование правилам шариата рассматривается в исламе как безошибочный показатель истинной веры в Аллаха. Он является самым близким к исламу понятием,  стержнем  мусульманского образа жизни, идеальной моделью, на которую мусульманин обязан ориентироваться в своих мыслях и  поступках. Ключевым для исламского сознания  является убеждение в том, что высшим и идеальным правом выступает только шариат, превосходящий по авторитету любые формальные созданные людьми нормы, включая государственное законодательство.

       2. Шариат, под которым в строгом смысле понимаются лишь предписания Корана и сунны – зафиксированной в преданиях (хадисах) нормативной практики Пророка Мухаммада, основанной на его изречениях и поступках, - включает относительно немного конкретных мирских правил. Большинство таких норм было сформулировано фикхом (исламской наукой о правилах внешнего поведения) путем толкования многозначных и допускающих различное понимание положений шариата и его самых общих религиозно-этических ориентиров, а также с помощью рациональных источников, которые использовались для поиска решений по вопросам, прямо не затронутым в Коране и сунне Пророка.

        3. В результате такого рационального нормотворчества (иджтихада) сложился разветвленный комплекс преимущественно детальных  решений, нередко взаимно противоречивых. Выбор среди них наиболее подходящих для конкретных случаев,  их толкование в духе общего смысла шариата и практическое применение требовали выработки абстрактных общих положений, основ, которые обобщали бы частные правовые оценки, охватывали своим правовым содержанием типичные ситуации, а также служили критериями предпочтения одних решений перед другими.

        4.  Эту задачу решал фикх в значении доктрины, который как одна из шариатских наук имел и сохраняет религиозную направленность. Вместе с тем, на протяжении веков он был основным – а, нередко, и единственным – источником исламского права, наиболее приемлемой формой, в которой исламский религиозно-этический идеал мог взаимодействовать с правом. Вслед за фикхом неразрывно связанным с религией оказалось и само право. Шариат служит общей мировоззренческой основой фикха в значении норм внешнего поведения, связанного с религией  через фикх-доктрину.

        5. Схематично взаимосвязь религии (шариата), доктрины (фикха как науки) и права (фикха как комплекса правил поведения) в исламе выглядит так: Коран и сунна, т.е. религиозные постулаты, составляющие шариат, являются основой фикха-доктрины, которая в свою очередь играет роль источника фикха-права. Решающая роль доктрины в правовом осмыслении религиозно-нравственного идеала в исламе, выраженного в шариате, наиболее ярко проявилась в сформулированных еще в средние века общих принципах фикха. Они и представляют собой юридическое выражение, оформление религиозно-этических установок шариата.


Федорова Ю.Е. Си мург и Симург как соотношение «сложное единство - простое единство» (на материале философской поэмы Фарид ад-Дина Аттара «Язык птиц»)

Центральным положением, на основе которого строится исламская картина мира, является представление о дихотомическом разделении на два полюса: Бог и сотворенный им мир. Но как связать эти два полюса, Бог и мир? Как истолковать их соотношение? Поиск путей решения этой важнейшей проблемы стал стимулом к развитию мусульманской философской мысли.

В рамках суфизма был дан ответ на эти вопросы, который принял форму учения о единстве бытия (вахдат ал-вуджуд). Бог есть простое единство, тогда как мир мыслится как сложное единство — ведь мы можем засвидетельствовать многообразие форм, присутствующих в мире.

В поэме «Язык птиц» (Мантик ат-тайр) Фарид ад-Дина Аттара – крупнейшего суфийского поэта и мыслителя средневекового Ирана (кон. XII – XIII вв.) мы обнаруживаем один из способов осмысления устройства мироздания, истолкованное в виде соотношения поэтических конструктов «птицы (си мург) – царь птиц (Симург)». Путешествие птиц к Симургу, описываемое в поэме, понимается как 1) движение в познании Бога-Истины от строго-доктринального понимания Бога как абсолютно трансцендентного (в начале поэмы) к суфийскому пониманию Бога как «скрытого» для мира; 2) как движение от сложного единства к простому единству.

На внешнем, поэтическом уровне Аттар описывает соотношение «тридцать птиц – царь птиц» (си мургСимург). На внутреннем, понятийном уровне поэмы си мург может быть осмыслено как сложное единство, а Симург – как простое единство. Через соотношение «си мург (сложное единство) – Симург (простое единство) в поэме «Язык птиц» осмысливается реальность (мир – Бог).

Читтик У. (США). Система координат космологической психологии в исламе / William C. Chittick (USA). Orientation in Islamic Cosmological Psychology

The complementarity of origin and return (al-mabda’ wa’l-ma`âd) provides a common framework for understanding the relationship between the One and the many, Being and nonexistence, the universe and the soul, and other basic notions. The paper will attempt to tie together various related conceptual schemes as developed in philosophy and Sufism and to show how they are meant to provide guidance to the soul in its quest for perfection.

Шамилли Г.Б. От Боэция (V-VI в.) до Сафи ад-Дина аль-Урмави (XIII в.): две парадигмы соотношения части и целого в организации звукового пространства

Две выдающиеся фигуры музыкально-теоретической мысли – Боэций и Сафи ад-Дин – выбраны неслучайно. Им суждено было систематизировать наследие предшественников: Боэций представил в Institutio musica целостную картину античной теории музыки, осуществив последовательное  описание музыкального языка, в том числе в четких визуально-графических координатах; Сафи ад-Дин аль-Урмави систематизировал наследие предшествовавшей ему  философской мысли арабоязычного перипатетизма, но только для того, чтобы предложить новый способ описания музыкальных реалий в Китаб ал-адвар и аш-Шарафиййа.

   Цель доклада ― показать, что оба подхода к описанию способа организации звукового пространства органично сосуществовали в классической теории музыки исламского мира (IX–XV вв.). Их исследование обнаруживает две парадигмы соотношения части и целого, каждая из которых, согласно  описанию в трудах вышеназванных и ряда других ученых, проявляется и в современных жанрах профессиональной музыки устной традиции от Магриба до границ Китая.

Эшотс Я. (Латвия). Возвращаясь к Мифтах ал-гайб ал-Кунави: Бытие и Знание как Собранное и Рассыпанное

My presentation will deal with the opposition ‘being-knowledge’ (wujūd-‘ilm), as it is treated in the Akbarian tradition and, in particular in Ṣadr al-Dīn al-Qūnawī’s (d. 1274) Miftāḥ al-ghayb. Qūnawī treats unity as an essential attribute of wujūd, and multiplicity as that of knowledge, whence his famous principle of the unity of being and multiplicity of knowledge (waḥdat al-wujūd wa kathrat al-‘ilm). In this case, one is tempted to understand wujūd as ‘finding’, rather than ‘being’ or ‘existence’, since the principle appears to refer to two modes of perception, which can be conventionally described as ‘mystical’ and ‘rational’.

Further investigation, however, shows, that true unity is only possessed by the True Being (al-wujūd al-ḥaqq), or the Real (al-ḥaqq), while the general or common being/existence (wujūd ‘āmm), which ‘enwraps’ or encompasses the fixed entities, and is often referred to as ‘the breath of the Merciful’ (nafas al-Raḥmān), is the product of the mutual interaction of the Real’s essential names and, hence, possesses only ‘the unity of bringing/being brought together’ (aḥadiyyat al-jam‘).

Якубович М.М. (Украина). «Собирание знаний» в постклассической исламской философии: реконструкция логико-смысловой парадигмы

   Вопрос о содержательных особенностях феномена «постклассической» исламской философии обсуждается в научном мире уже длительное время. Вкладывая понятие «исламского пост-классицизма» в хронологические рамки нескольких столетий (XIV/ХV ‒ XVIII/XIX ст.), целый ряд авторов (начиная с М. Уотта) настаивает на стагнации философской мысли в этот период, отмечая особую популярность комментария (шарх) и супракомментария (хашийя) среди «постклассических» авторов. Однако другие исследователи (в частности, М. Кук и Х. ал-Рувайхеб) отмечают оригинальность некоторых подходов к решению философских проблем, предложенных именно в этот период; так, значительное распостранение приобрела практика «верификации» (тахкик), а также логическая (мантик) и герменевтическая (усул ал-фикх) методология.

   В этой связи, как нам представляется, следует обратить внимание на феномен «собирания знаний» в постклассической исламской философии, связанный с продолжением традиций энциклопедизма. Именно в постклассическую эру были предприняты успешные попытки соединить частные понятия в виде определенного тезауруса, достичь «всеобщих» (куллийат) и «утвержденных» (сабита) смыслов. Такие задачи ставили перед собой аш-Шариф ал-Джурджани (1339 ‒ 1413), Абу л-Бака’ ал-Кафауви (1619 ‒ 1682/1683), Мухаммад ’Али ат-Таханауви (ум. после 1745) и еще целый ряд других авторов. «Собирание», относящееся, на этот раз, уже к исходному тезаурусу наук, характерно и для «Ключа к счастью» османского энциклопедиста Камал ад-Дина Ташкупризаде (1552 ‒ 1621).

   Рассматривая указанные источники (и ряд других трудов этого периода) через призму логико-смыслового подхода, исследование планируется посвятить двум главным задачам. Во-первых, рассмотрению соотношений между общими смыслами как «корнями» и разбросанными понятиями как «ветвями», то есть особенностями процедуры «ветвления» (тафри’). Во-вторых, необходимо определить, в каких именно условиях и под влиянием каких факторов становилось возможным «завершение» («раскрытие», кашшаф) процедуры выяснения, делающее сам смысл «искомым» (матлуб) и «понятным» (мафхум). В конечном итоге, все это позволит приблизиться к более адекватным оценкам постклассической исламской философии и ее общему значению в истории восточных философий.

http://iph.ras.ru/ishraqconf2.htm


Tags: РАН, ислам, конференции, культура, философия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo philologist november 15, 07:57 2
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments