Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Рудольф Штайнер. Лекция о манихействе

Царство тьмы должно быть преодолено со стороны царства света не через наказание, а через милость; не через противостояние злу, а через смешение со злом, чтобы избавить зло как таковое. Благодаря тому, что часть света входит в злое, само злое преодолевается.



Рудольф Штайнер

МАНИХЕЙСТВО

Берлин, 11 ноября 1904

В соответствии с пожеланиями мы должны поговорить о масонстве. Однако его нельзя понять, не рассмотрев предварительно те первоначальные духовные течения, которые находятся с масонством в таком отношении, что оно, так сказать, от них произошло. Еще более значительным духовным течением, по сравнению с течением розенкрейцеров, было манихейство. Итак, сначала мы должны поговорить об этом, гораздо более значительном, движении, и затем мы сможем бросить свет на масонство.



То, что я буду говорить, связано с различными вещами, которые продолжают действовать в современной и будущей духовной жизни. Чтобы показать вам, что будучи деятельным в этих областях постоянно надо кое-что учитывать, хотя и не явно, я хочу предварительно указать на то, что когда мне повторно представился удобный случай, я обозначил проблему Фауста, как особенно значительную для новой духовной жизни. Поэтому-то в первом выпуске "Люцифера" современное духовное движение приводится в связь с проблемой Фауста. Как я показал в моей статье в "Люцифере", проблема Фауста упоминается не без определенного основания.

Для того, чтобы увязать между собой вещи, о которых идет речь, мы должны начать рассмотрение с духовного направления, которое исторически выступает примерно в III-м столетии. Это то духовное направление, которое нашло своего великого противника в святом Августине, несмотря на то, что прежде чем перейти в католическую церковь, он был приверженцем этого направления. Мы должны поговорить о манихействе. Это течение было основано личностью, которая себя самое обозначала как Мани и жила примерно в III-м столетии после Рождества Христова . Движение это вышло из той области, которой тогда правили переднеазиатские цари; итак оно вышло из западных областей Малой Азии. Этот Мани основал духовное течение, которое поначалу было представлено маленькой сектой, однако затем стало мощным духовным течением. Средневековые альбигойцы, вальденсы и катары являются продолжением этого духовного течения, к которому также принадлежит Орден тамплиеров, о котором надо поговорить особо, и, через удивительное стечение обстоятельств, также и вольные каменщики . Сюда, собственно, относятся вольные каменщики, хотя они и связывали себя с другими течениями, например, с розенкрейцерством.
Внешняя история, которую рассказывают нам о Мани, довольно проста.

Говорится, что в областях передней Азии жил купец, который был невероятно учен. Он написал четыре значительных работы: во первых – Мистерию, во вторых – Капитолу, в третьих – Евангелие, в четвертых – Тезаурус. Затем рассказывается, что перед смертью он оставил эти писания своей вдове, которая было персиянкой. Эта вдова, в свою очередь, оставила их одному рабу, которого она выкупила и даровала ему свободу. Это был означенный Мани, который затем взял свою мудрость из этих писаний, но кроме того был посвящен в мистерии служения Митре . Он вызвал затем к жизни это движение манихейства. Мани называют также "сыном вдовы" и его приверженцев "сыновьями вдовы". Сам же он, Мани, называл себя "Параклетом", как обещанного Христом человечеству Святого Духа. Это надо понимать так, что он себя называл одной инкарнацией того Святого Духа; он не имел в виду того, что он является единственным Святым Духом. Он представлял себе, что этот Святой Дух является в повторных воплощениях и себя обозначал как одно из таких воплощений Духа.



С учением, которое возвещал Мани, живейшим образом боролся Августин после перехода в католическую церковь. Августин противопоставлял свое католическое воззрение манихейскому учению, которое у него олицетворяла личность, именуемая Фаустом. Фауст, в смысле Августина, является борцом против христианства. Тут лежит начало гетевского Фауста с его воззрением на зло. Имя "Фауст" восходит к этому древнему учению Августина.

О манихейском учении обычно можно узнать, что оно отличается от западного христианства своим воззрением на зло. Тогда как католическое христианство придерживается того мнения, что зло основывается на отпадении от божественного первоисточника, на отпадении первоначально добрых духов от Бога, то манихейство учит, что зло так же вечно как и добро; что не существует воскресения тела, и что зло, как таковое, не имеет конца. Итак, оно не имеет начала, а имеет то же происхождение, что и добро, и не имеет также никакого конца. Когда вы таким образом знакомитесь с манихейством, то оно кажется, прежде всего, чем-то радикально нехристианским и чем-то совершенно непонятным.

А теперь мы исследуем предмет на основе традиций, которые берут начало от самого Мани и постараемся выяснить, о чем здесь, собственно, идет речь. Внешнюю опору для этого исследования нам дает легенда манихейства, такая же легенда, как та, которую я недавно рассказывал вам как легенду Храма. Все такие духовные течения, которые связаны с посвящениями, экзотерически выражают свою суть в легендах. Только легенда манихейства является большой космической легендой, легендой сверхчувственного рода.
Тут рассказывается, что некогда духи тьмы хотели атаковать царство света. И действительно, они подошли к границе царства света и хотели его завоевать. Однако, они не могли сделать ничего против царства света. И теперь они должны были – тут лежит особая глубокая черта, на которую я прошу обратить внимание, – быть наказаны царством света. Однако, в царстве света не было ничего каким-либо образом злого, а только доброе. Так что демоны тьмы могли быть наказаны только чем-либо добрым. Что же произошло? Произошло следующее: духи царства света взяли часть своего собственного царства и смешали с материальным царством тьмы. Посредством того, что теперь часть царства света была смешана с царством тьмы, в этом царстве тьмы возникла как бы закваска (бродило), которая привела царство тьмы в хаотический вихрь, через который оно получило новый элемент, а именно смерть. Так что оно постоянно пожирает само себя и несет в себе зародыш собственного уничтожения. Затем рассказывается, что именно благодаря тому, что все это произошло, и возник человеческий род. Прачеловек является именно тем, что было послано из царства света, чтобы смешаться с царством тьмы и преодолеть посредством смерти то, чего в этом царстве тьмы не должно быть; преодолеть это в самом себе.



Глубокая мысль, которая в этом заложена, состоит в том, что царство тьмы должно быть преодолено со стороны царства света не через наказание, а через милость; не через противостояние злу, а через смешение со злом, чтобы избавить зло как таковое. Благодаря тому, что часть света входит в злое, само злое преодолевается.

В основе этого лежит то понимание зла, которое я часто разъяснял как теософское. Что такое зло? Это не что иное, как несвоевременное добро. Приведу пример, который я часто приводил: допустим, что мы имеем прекрасного пианиста и прекрасного техника фортепиано, каждый из них совершенен в своем роде. Сначала техник должен построить инструмент и затем передать его играющему на нем. Если тот является хорошим пианистом, то он применит его надлежащим образом, и тогда оба будут одинаково хороши. Если же теперь техник вместо пианиста выйдет в концертный зал и начнет барабанить, тогда он будет не на своем месте. Так доброе превратится в злое. Так мы видим, что злое является не чем иным, как добром находящимся не на своем месте.

Когда то, что в какое-либо время исключительно хорошо, хочет сохранить себя дальше, окостенеть и препятствовать тому, что уже ушло вперед в своем развитии, оно, без сомнения, становится злом, так как хочет противостоять доброму. Допустим, что ведущие силы лунной эпохи, когда они были совершенными в своем роде и должны были завершить свою деятельность, еще долго вмешивались бы в развитие. Тогда бы они представляли собой злое в земном развитии. Таким образом зло является не чем иным, как божественным, ибо то, что не в свое время является злом, в другое время было выражением совершенного, божественного.



В этом глубоком смысле должны мы понять манихейское воззрение, которое добро и зло считает, по-существу, явлениями одного рода, имеющими одинаковое начало и одинаковый конец. Если вы таким образом поймете это воззрение, то вам станет ясно, что, собственно, хотел стимулировать Мани. С другой стороны, мы сначала должны объяснить, почему Мани называл себя "сыном вдовы", и почему его последователи называли себя "сыновьями вдовы".

Если мы вернемся в древнейшие времена, предшествующие нашей теперешней коренной расе, то мы увидим, что род и способ, которым люди познавали, которым они достигали знания, был иным. Из моего описания атлантического времени, и теперь, когда выходит следующий выпуск "Люцифера", также из описания лемурийского времени, вы увидите, что тогда всё знание, – частично вплоть до нашего времени, – находилось под влиянием того, что стоит над человечеством. Я уже часто упоминал, что только тот Ману, который явится в следующей коренной расе, будет действительным человеческим братом, тогда как предшествующие Ману были сверхчеловеками, некоего рода божественными существами. Только теперь созревает человечество для того, чтобы в качестве Ману иметь собственного человеческого брата, который с середины лемурийского времени прошел вместе с ним все стадии развития. Что же собственно происходит в ходе развития пятой коренной расы? Происходит то, что это откровение свыше, водительство души свыше, постепенно отступает, и человечество предоставляется собственным путям, так что оно становится своим собственным водителем.

Душа во всякой эзотерике (мистике) называлась "матерью", наставник – "отцом". Отец и мать, Озирис и Изида – это две имеющиеся в душе силы: наставник, тот, который представляет собой непосредственно вливающееся божественное, Озирис, является отцом; сама душа, Изида, зачинает, воспринимает божественно-духовное, она является матерью. В течение пятой коренной расы отец отступает. Душа вдовеет, должна овдоветь. Человечество предоставляется самому себе. Оно должно в собственной душе искать свет истины, чтобы самому направлять себя. Всё душевное издревле было выражено в женских образах. Поэтому это душевное, – которое сегодня имеется в зачатке и впоследствии разовьется полностью, – это самим собой управляющее душевное, которое более не имеет перед собой божественного оплодотворителя, его Мани обозначает как "вдову". И поэтому он обозначает себя самого как "сына вдовы".



Мани является тем, кто готовит ту ступень душевного развития, на которой человек ищет собственный душевный свет духа. Все, что от него исходит, было призванием к собственному духовному свету души и одновременно решительным восстанием против всего, что шло не из души, не из собственного наблюдения души. Прекрасные слова исходят от Мани и являются лейтмотивом его приверженцев во все времена. Мы слышим: вы должны отбросить всё то, что является внешним откровением, которое вы получаете на чувственном пути! Вы должны отбросить всё, что вам передает внешний авторитет; вы должны стать зрелыми, чтобы созерцать собственную душу!

Августин, напротив, в разговоре, в котором он делает себя противником манихейца Фауста, представляет принцип: "Я бы не принял учения Христа, если бы оно не подтверждалось авторитетом церкви". – Манихеец Фауст же говорит: "Не принимайте никакого учения на основе авторитета; мы хотим принимать учение только в свободе". – Это является восстанием строящего на самом себе духовного света, которое затем и в легенде о Фаусте было выражено столь прекрасным образом.

Эту противоположность мы имеем и в более поздних легендах средневековья. С одной стороны легенда о Фаусте, а с другой легенда о Лютере. Лютер является последователем авторитарного принципа, Фауст же, напротив, является тем, кто восстает, кто основывается на внутреннем духовном свете. Мы имеем легенду о Лютере: он швыряет чернильницу в голову дьяволу. То, что ему предстает как злое, он отодвигает в сторону. И, с другой стороны, мы имеем союз Фауста со злом. Из царства света посылается искра в царство тьмы, чтобы проникнув в тьму, спасти тьму через себя, чтобы милостью преодолеть зло. Если вы воспримите это таким образом, то увидите, что манихейство очень хорошо согласуется с тем воззрением на зло, которое мы выразили.



Как должны мы представлять себе взаимодействие добра и зла? Мы должны его объяснить себе из созвучия жизни и формы. Посредством чего жизнь становится формой? Посредством того, что она находит сопротивление, что она не выражает всю себя сразу в одном образе. Понаблюдайте-ка, как спешит жизнь в растении, скажем, в лилии, от формы к форме. Жизнь в лилии построила форму лилии, придала лилии форму.

Когда эта форма завершена, жизнь преодолевает форму, переходит в зачаток, чтобы затем та же самая жизнь была вновь порождена в новой форме. И таким образом жизнь переходит от формы к форме. Сама жизнь бесформенна и в себе самой не смогла бы изживать себя в воспринимаемом образе. Жизнь в лилии, например, протекает в первой лилии, затем переходит ко второй, третьей, четвертой, пятой. Всюду та же самая жизнь, являющая себя в ограниченной форме, распространяется и плетет. То, что она является в ограниченной форме, есть задерживание этой всеобщей текущей жизни. Не существовало бы никакой формы, если бы жизнь не была задержана, если бы ей не было оказано препятствия в её во все стороны струящейся силе. Именно из того, что отстало, что ей на более высокой ступени предстает как оковы, именно из этого в большом космосе вырастает форма.

Всегда то, что является жизнью, бывает охвачено, как формой, тем, что было жизнью в более ранние времена. Например, католическая церковь. Жизнь в католической церкви от Августина вплоть до XV столетия является христианской жизнью. Жизнь внутри является христианством. Все вновь и вновь выступает эта пульсирующая жизнь вовне (мистики). А форма, откуда берется форма? – Она является не чем иным, как жизнью древней римской империи. То, что в этой древней римской империи еще было жизнью, затвердело в качестве формы. То, что сначала было республикой, а затем империей, что в своих внешних проявлениях жило как римское государство, это свою закоченевшую в виде формы жизнь отдало позднейшему христианству – вплоть до столицы, так как Рим прежде был столицей римской мировой империи. Даже римские наместники провинций продолжены в пресвитерах и епископах. То, что раньше было жизнью, стало затем формой для более высокой ступени жизни.



Разве не то же самое происходит и с человеком? Что такое жизнь человека? Внутренняя жизнь человека сегодня, которая была насаждена в середине лемурийского времени, является манасическим оплодотворением. Формой является то, что как семя перешло из лунной эпохи. Тогда, в лунное время, кармическое развитие было жизнью людей; теперь оно является оболочкой, формой. Всегда жизнь предшествующей эпохи является формой последующей эпохи. В созвучии формы и жизни одновременно дается другая проблема: проблема добра и зла, – через то, что добро предшествующего времени соединено с добром нового времени. И, по-существу, это есть не что иное, как созвучие прогресса с собственным препятствием. Но, в то же время, это дает возможность материального проявления, возможность прийти к проявленному бытию. Таково человеческое бытие внутри материально-твердой земли: внутренняя жизнь и отставшая жизнь более ранних времен, затвердевшая в задерживающую форму. Таково же и учение манихейства о зле.
Если мы с этой точки зрения далее спросим себя: чего же хочет Мани и что означает его выражение, что он является Параклетом, духом, сыном вдовы? – Не что иное, как то, что он хочет подготовить то время, когда в шестой коренной расе человечество будет ведомо самим собой, своим собственным душевным светом и преодолеет внешние формы, претворит их в дух.

Мани хочет создать течение, выходящее за рамки розенкрейцерства, течение, идущее дальше, чем течение розенкрейцеров. Это течение Мани доходит вплоть до шестой коренной расы, которая подготавливается, начиная со времени основания христианства. Именно в шестой коренной расе христианство придет впервые к проявлению во всей полноте своего образа. Только тогда оно будет в действительности находиться тут. Внутренняя христианская жизнь, как таковая, преодолевает всякую форму, она прорастает через всякое внешнее христианство и живет во всех формах различных вероисповеданий. Кто ищет христианскую жизнь, всегда найдет ее. Она создает и разбивает формы в различных религиозных системах. Дело не в том, чтобы искать идентичность во всех формах выражения, а в том, чтобы ощутить внутреннее жизненное течение, которое всюду присутствует под поверхностью. Что еще должно быть создано – так это форма для жизни в шестой коренной расе. Она должна быть создана заранее, ибо она должна присутствовать, чтобы в нее могла излиться христианская жизнь. Эта форма должна быть подготовлена людьми, которые создадут такую форму, такую организацию, в которой истинная христианская жизнь шестой коренной расы могла бы найти место. И эта внешняя форма общества должна произойти из намерения Мани, из горстки людей, которую готовит Мани. Она должна быть внешней формой организации, общиной, в которой христианская искра сможет разгореться в первый раз.



Отсюда вы можете понять, что манихейство в первую очередь будет стремиться устроить внешнюю жизнь в чистоте; ибо оно должно подготовить людей, которые создадут соответствующий сосуд в будущем. Поэтому такое большое значение придавалось безусловно чистому образу мыслей и чистоте. Катары были сектой, которая выступила в XII столетии подобно метеору. Они называли себя так, ибо катар означает "чистый". Это были люди, которые в отношении своего образа жизни и морального поведения должны были быть чистыми. Они должны были стремиться к катарсису внутренне и внешне, чтобы создать чистую общину, которая должна была быть чистым сосудом. Это то, к чему стремится манихейство. В меньшей мере дело касается заботы о внутренней жизни, и в большей мере заботы о внешней жизненной форме.

А теперь бросим взор на то, что будет в шестой коренной расе. Там добро и зло создадут в значительной мере иного рода противоположность, нежели сегодня. То, что в пятой рунде наступит для всего человечества: что внешняя физиономия, которую создаст для себя каждый, будет непосредственным выражением того, что карма до тех пор сделала из человека, – это предварительно наступит в шестой коренной расе внутри духовного. У тех, чья карма содержит избыток зла, совершенно особенным образом выступит зло внутри духовного. Тогда, с одной стороны, будут существовать люди мощного внутреннего добра, гениальные в любви и доброте; но, с другой стороны, будет иметь место и противоположность. Зло, как умонастроение без прикрытия, будет иметься у большого числа людей: уже неприкрытое, уже нескрываемое. Злые будут гордиться злом, как чем-то особенно ценным. Уже просвечивает у некоторых гениальных людей нечто от определенного наслаждения злом, этим демонизмом шестой коренной расы. "Белокурая бестия" Ницше, например, является предвестием этого.

Это чистое зло должно быть выброшено из потока мирового развития подобно шлаку. Оно будет выброшено в восьмую сферу. Сегодня мы стоим непосредственно перед тем временем, когда будет иметь место сознательное обсуждение злых добрыми. Шестая коренная раса будет иметь задачу посредством милости, насколько это возможно, вновь включить зло в текущий поток развития. Тогда возникнет духовное течение, которое не будет противиться злу, хотя последнее выступит в мире в своем демоническом образе. В тех, кто будет последователем "сыновей вдовы", укрепится сознание, что зло должно быть опять включено в развитие, однако, что оно должно быть преодолено не через борьбу, а через милость. Как следует подготовить это и является задачей манихейского духовного течения. Это духовное течение не отомрет, а выступит в различных формах. Оно выступит в образах, которые можно было бы себе представить, но которые не нужно сегодня высказывать. Если бы это течение занималось исключительно заботой о внутреннем умонастроении, то оно не достигло бы того, чего оно должно достигнуть. Оно должно выразиться в основании общин, которые прежде всего ценят мир, любовь, непротивление злу (через борьбу) и стремятся это распространять. Ибо они должны создать сосуд, форму для жизни, которая продолжается и без них.



Теперь вы поймете, почему Августин – значительнейший дух католической церкви, который в своем труде "О граде Божьем" прямо-таки выработал форму церкви, создал форму для настоящего, – был, по необходимости, самым ожесточенным противником формы, которая готовит будущее. Тут два полюса стоят друг против друга: Фауст и Августин. – Августин, который строит на церкви, на современной форме, и Фауст, который, исходя из людей, хочет подготовит чувство для формы будущего.

В этом состоит противоположность, которая развилась в III, IV вв. после Рождества Христова. Она пребывает и находит свое выражение в борьбе католической церкви против тамплиеров, розенкрейцеров, альбигойцев, катаров и т.д. Они все были искоренены с внешнего физического плана, однако их внутренняя жизнь продолжает действовать. Затем эта противоположность вновь проявляется, хотя и в ослабленной, но все еще в довольно ожесточенной форме, в двух течениях, которые родились из самой западной культуры как иезуитизм (августинизм) и масонство (манихейство). Те, кто ведет борьбу с одной стороны, – католики и иезуиты высоких рангов, – делают это осознанно; однако те, кто ведет борьбу с другой стороны, в духе Мани, – среди них меньшинство осознает это; только для верхушки движения является это осознанным.

Так в последующих веках стоят друг против друга иезуитизм (августинизм) и масонство (манихейство). Это дети древних духовных течений. Поэтому и в иезуитизме, и в масонстве вы имеете продолжение тех же церемоний посвящения, которые имелись в старых течениях. Посвящение церкви в иезуитизме имеет четыре степени: coadjutores temporales, scholares, coadjutores spirituales, professi. Степени посвящения в собственно оккультное масонство являются сходными. Они идут параллельно, однако идут в совершенно различных направлениях.

Tags: Августин, Гете, Лютер, Штайнер, катары, католичество, манихейство, масонство, тамплиеры, христианство, эзотерика
Subscribe
Buy for 100 tokens
39-летний губернатор Новгородской области Андрей Никитин (возглавляет регион с февраля 2017 года), в отличие от своего предшественника Сергея Митина, известен открытостью в общении с журналистами и новгородскими общественниками. Он активно ведет аккаунты в социальных сетях и соглашается на…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment