Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Евгений Коновалов. "Стихотворения и поэмы" (М.: Водолей, 2011)

"Стихотворения и поэмы" (М.: Водолей, 2011) - вторая книга поэта Евгения Коновалова. В нее вошли новые редакции некоторых стихотворений из первого сборника "Беглость речи", а также новые стихи и поэмы. Девять разделов настоящей книги включают произведения, написанные в 2001-2010 гг.



Евгений Коновалов родился в 1981 году в Ярославле. Окончил Ярославский государственный университет. Магистр прикладной математики и информатики. Преподаватель кафедры компьютерных сетей Ярославского государственного университета. Занимается научной работой по теме, связанной с моделированием нейронных сетей. Кандидат физико-математических наук.



Стихи пишет с девятнадцати лет. Публикации в журналах «Новый берег», «Урал», «Пролог», «Вечерний гондольер», «45-я параллель» и др. Представлен в литературных антологиях «Пролог. Молодая литература России» (М., Вагриус, 2005), «Новые писатели» (М., Вагриус, 2009), коллективных поэтических сборниках и на аудиодисках современной ярославской поэзии. Лауреат третьего и пятого межрегиональных фестивалей современной поэзии «Logoрифмы» (2007, 2009), конкурса имени К. Васильева (2010) и др. Специальный приз жюри первого межрегионального турнира поэтов (Пермь, 2008). Полуфиналист и финалист ряда сетевых международных литературных конкурсов. Участник пяти Форумов молодых писателей России. По итогам одного из них – стипендиат Федерального агентства по культуре и кинематографии. Автор сборника стихотворений «Беглость речи» (Ярославль, Аверс-пресс, 2005).

* * *

Разноголосица и смех
на верхней палубе. Трёх чаек
глас низвергается на тех,
кто ничего не замечает.

Ни содрогания лучей
на коже волн, ни прозябанья
ольхи в уступе скал... Зачем
язык раздваивать заране –

когда естественно нырять
в мирок мобильника под пиво,
любовь и молодость, опять
жизнь взяв за жабры торопливо;

когда сочувствие звучит
в нас колоколом лишь покуда
легко краснеется, и стыд
не полагается на чудо;

когда в наветренных глазах
и без того довольно горя
гнездится?! Прорицаний страх
легко надежду переспорит...

А если так, то, наконец,
ответь, к чему плодить владельцев
глаголом выжженных сердец?!
...но – не понять, не отвертеться.

И, не спеша идти на «ты»,
набравши в рот камней, упрямо
молчит чернь ладожской воды
под строгим небом Валаама.


* * *

С. Е.

Больше светлой печали! Ещё
одиночества под небесами
с остановленным временем – в счёт
неслучившегося между нами.

Перечёркнутых судеб листы
ускользают меж пальцев,
шелестят: «Только ты, только ты
не летишь, а застыл постояльцем».

Холст предзимья, как выцветший тюль,
загрунтованный воздухом – серым
на просвет. Смуглолицый июль
если был здесь, то напрочь утерян.

Не ученье ли смерти кругом?
Не намёк ли заботливой силы,
заходящей в прижизненный дом, –
для репризы могильной?

Вот и аудитория лип
с тополями притихла, готовясь
различать в выражении лиц
той же силой внушённую повесть.

Что ещё в ней дано угадать
звуку, полному жизни,
а затем – уходящему вспять
за поля глуховатой отчизны?

Как уметь претворить и её
голоса? Что в конце, что в начале –
одиноким бесстрашием. Ну а ещё
лучше – светлой печалью...


Deus conservat omnia

И два дыхания навзрыд,
самозабвение и стыд,
и всё безумство ночи,
размашистый изгиб бровей –
ивняк над зеленью, а в ней
зрачков два омута, испытанных воочью.

И в щебне одичавший сад,
где вишни с солнцем говорят,
укутанные утром
по горло в майскую фату,
и воробьи галдят в цвету
и чуть не молятся на пыльцевую сутру.

И тут же испитой вокзал,
где вещи, судьбы и металл
в одно слились – от детства
до дна, инсульта ли, свинца
на свет из каждого лица
глядит трагедия, не может наглядеться.

Не сохранил, не покарал,
не слышен газовый хорал
Освенцима. Оставил
бог этот мир – или живьём
в нём растворился?! В окоём
впитался намертво, в сеть домыслов и правил?!

Ни всемогущества, ни зла
с добром. Как благодать, сошла
одна свобода воли
на горе, шалость или смерть,
ещё на то, чтобы успеть
октавы губ твоих целующих освоить.

Всей жизни непрерывный миг –
один мистичен. Как возник
в сцеплении молекул,
так спрашивай: зачем она
отдельна, совестна, страшна
в невыразимости другому человеку?

Не связано ли, вообще,
всё с безъязыкостью вещей,
вокзала, сада, ночи,
не бог ли, растворённый здесь,
сказаться хочет – вот и весть
даёт, и слушает, и ставит многоточье...

* * *

Вдохновение дышит построчно,
льнёт ребёнком к щеке, полюбя
дурака. А потом, между прочим,
навсегда оставляет тебя.

Что же делать с нелепой напастью,
как выдерживать чудо – когда
незаслуженным росчерком счастья
исчезает оно навсегда?

Жизнь идёт, убивает и манит
образцовым потоком своих
реактивов – и траченый магний
не зажжётся от спичек сырых.

Мелочь, мелочь – и мелочи этой
доверяться играя. Не то –
сумасбродная вера поэтов
обернётся святой глухотой.

Остальное – не здесь и не наше,
всё гипноз или самообман,
всё – коленца малиновки в чаще,
всё – над Волгой вечерний туман...

http://www.vodoleybooks.ru/home/item/978-5-91763-053-3.html
Купить на Озоне: http://www.ozon.ru/context/detail/id/5727828/

Tags: Евгений Коновалов, Ярославская область, литература, поэзия
Subscribe

promo philologist ноябрь 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments