Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Рудольф Штайнер. Болезнь и исцеление. Часть 1

3.III.1910.

- Рудольф Штайнер. Болезнь и исцеление. Часть 1

Из лекций, прочитанных мной этой зимой, многим более или менее постоянным слушателям, пожалуй, стало ясно, что в этом цикле речь шла о ряде важнейших вопросов душевной жизни. С точки зрения душевной жизни будет дано и это рассмотрение - о сущности болезни и сущности исцеления. То, что можно сказать об этих жизненных фактах с точки зрения духовного знания, поскольку они являются лишь физическим выражением духовных первопричин, было изложено здесь в предыдущих лекциях, например в лекции "Как понимать болезнь и смерть?" - о "мании болезни" и "лихорадке здоровья". Сегодня же будут затронуты гораздо более глубокие вопросы познания болезни и исцеления.



Болезнь, исцеление или даже смертельный исход той или иной болезни глубоко затрагивают человеческую жизнь. Задаваясь вопросом о первопричинах, о духовных подосновах вещей, которые являются предметом наших рассмотрений, мы можем спросить также и о духовных первопричинах этих кардинальнейших фактов и переживаний человеческого бытия. Другими словами, мы вправе спросить: что может сказать духовная наука об этих переживаниях? Здесь прежде всего необходимо вновь подвергнуть глубокому рассмотрению весь смысл развития человеческой жизни - чтобы понять, как в нормальном ходе развития человека появляются болезнь, здоровье, смерть, исцеление. Ведь, в сущности говоря, мы видим названные явления как бы вторгающимися в нормальное развитие человека. Вносят ли они что-либо в наше развитие? Другими словами: способствуют ли они или препятствуют нашему развитию? Только рассмотрев человека в целом, мы сможем получить ясное представление об этих явлениях.

Целостную природу человека мы уже часто описывали как состоящую из четырех реальных членов человеческого существа: во-первых, из физического тела, которое у человека однородно со всеми окружающими его минеральными существами, формы которых определяются присущими им внутренними физическими и химическими силами и законами. Вторым членом человеческого существа мы всегда называем эфирное, или жизненное, тело. В том смысле, в каком мы его рассматриваем, оно однородно со всем живущим, то есть с растительными и животными существами его окружения. Затем мы указывали на третий член человеческого существа - на астральное тело, которое является носителем радости и страдания, удовольствия и боли, всех с утра до вечера появляющихся и исчезающих в нем ощущений, представлений, мыслей и так далее.



Астральное тело человека однородно только с животным миром. Далее мы всегда рассматриваем высший член человеческого существа, который делает его вершиной земного творения - носителя его Я, его самосознания. При изучении этих четырех членов мы прежде всего можем сказать: даже поверхностное рассмотрение показывает нам определенное различие между этими четырьмя членами. Физическое тело мы видим, когда рассматриваем человека, нас самих, извне. Его способны воспринимать внешние физические органы чувств. Мы можем постигать физическое тело мышлением, связанным с физическими органами, то есть мышлением, которое связано с инструментом мозга. Физическое тело мы воспринимаем, рассматривая его извне.

Совсем иными являются отношения с астральным телом. Из предшествующих описаний мы уже знаем, что астральное тело является внешним фактом только для истинно ясновидящего сознания, только такое сознание, прошедшее обучение, часто нами описываемое, способно видеть астральное тело в определенной степени так же, как тело физическое. В обычной жизни астральное тело человека извне невоспринимаемо; глаз может видеть только проявления волнующихся в астральном теле влечений, желаний, страстей, мыслей, чувств и так далее. Внутренне же, напротив, сам человек воспринимает эти переживания своего астрального тела. Он воспринимает то, что мы называем влечениями, желаниями, страстями, радостью и горем, удовольствием и болью. Поэтому можно сказать, что астральное тело отличается от физического тем, что мы в обычной жизни воспринимаем первое изнутри, а физическое тело - извне.



В определенном отношении два других члена человеческой природы, эфирное тело и носитель Я, находятся между двумя этими крайностями. Физическое тело воспринимается чисто внешне, астральное тело - чисто внутренне. Но промежуточным звеном между физическим телом и астральным телом является тело эфирное. Оно не воспринимается извне, однако действует изнутри наружу. О его деятельности изнутри наружу в течение обычной жизни можно сказать следующее: силы, развиваемые астральным телом, внутренние переживания, сначала должны переноситься на эфирное тело, только тогда они могут воздействовать на физическое орудие, на физическое тело. Таким образом, между астральным и физическим телом действует эфирное тело - как промежуточное звено. То есть это эфирное, или жизненное, тело направлено извне вовнутрь. Мы не способны воспринимать его физическим зрением. А тело, которое мы можем видеть физически, является орудием астрального тела только посредством того, что эфирное тело посылает свои воздействия в физическое тело изнутри вовне.

То, что мы называем человеческим Я, в определенном отношении опять же направлено изнутри наружу, тогда как эфирное тело направлено к астральному телу извне вовнутрь. Ибо благодаря Я и тому, что оно творит из астрального тела, человек приходит к познанию внешнего, окружающего его физического мира, из которого позаимствовано само физическое тело. Жизнь животных протекает без индивидуального, личного познания, поскольку животное не обладает личным Я, оно хотя и изживает все свои переживания астрального тела внутренне, однако не использует свои радости и страдания, симпатии и антипатии для познания внешнего мира. Конечно, то, что мы называем радостью и болью, удовольствием и страданием, симпатиями и антипатиями, переживается животным в астральном теле; но животное не использует свою радость для ликования по поводу красот мира, эта радость остается внутри него тем элементом, который сообщает ему хорошее самочувствие. Животное в своей боли живет непосредственно; человека же его боль выводит из самого себя к объяснению мира, поскольку Я вновь ведет его вовне и связывает с внешним миром. Мы видим, что во внутреннем существе человека эфирное тело обращено на астральное тело, а Я ведет человека во внешний мир, к окружающему нас физическому миру.



Мы уже часто обращали внимание на то, что человек живет попеременно в двух состояниях. Смену этих состояний мы можем наблюдать ежедневно. С того мгновения, когда человек утром пробуждается, в его душе появляются все переживания астрального тела: удовольствие и горе, радость и страдания, ощущения, представления и так далее. Мы видим, как вечером эти переживания погружаются в неясную тьму, как астральное тело и Я переходят в бессознательное или, лучше сказать, подсознательное состояние. Мы уже говорили о причинах этих ежедневно сменяющихся состояний. Если обратить взгляд на бодрствующего человека, то физическое тело, эфирное тело, астральное тело и Я в своих воздействиях вчленяются друг в друга, переплетаются друг с другом. Когда человек вечером засыпает, оккультное сознание может наблюдать, что в постели остаются физическое тело и эфирное, а астральное тело и Я, выходя из физического и эфирного тел, возвращаются в духовный мир как на свою исконную родину. Теперь мы можем обратиться к другому способу обозначений, что даст нам возможность надлежащим образом объясниться относительно нашего сегодняшнего изложения.

Физическое тело, понимаемое нами как нечто показывающее нам только свою внешнюю сторону, во время сна, представляя собой внешнего человека, выходит наружу в физический мир и забирает с собой эфирное тело, этого посредника между внешним и внутренним. Потому у спящего человека не может быть никакого сообщения между внешним и внутренним, поскольку эфирное тело, посредник, вышло во внешний мир. Поэтому в определенном отношении можно сказать: у спящего человека физическое тело и эфирное тело являются только внешним существом человека; в определенном смысле физическое и эфирное тела можно вообще обозначить как "внешнего человека", даже если эфирное тело и является посредником из внешнего во внутреннее. Зато астральное тело и Я у спящего мы можем назвать "внутренним человеком". И эти обозначения можно применить и к бодрствующему человеку, на том основании, что все переживания астрального тела в обычном состоянии переживаются внутренне и поскольку то, что Я в бодрствующем состоянии познает во внешнем мире, воспринимается внутренним существом человека, чтобы выработать из этого знание. Внешнее через посредство Я становится внутренним. Всё это показывает, что мы можем говорить о "внешнем" и "внутреннем" человеке. Внешний человек состоит из физического тела и тела эфирного, внутренний - из Я и астрального тела.



Теперь мы ещё раз рассмотрим так называемую нормальную человеческую жизнь в ее развитии в свете ее смысла. Зададимся еще раз вопросом: почему, собственно, каждую ночь человек со своим астральным телом и со своим Я возвращается в духовный мир? Есть ли тут какой-нибудь смысл? Имеет ли это погружение в состояние сна для человека какой-то смысл? - Мы уже указывали на эти вещи, но для нашего сегодняшнего рассмотрения нам совершенно необходимо к ним вернуться. Следует ознакомиться с нормальным развитием, чтобы распознать истинную природу кажущихся анормальными законов природы, которые проявляются в болезни и исцелении. Почему же каждую ночь человек погружается в состояние сна?

Мы поймем это, только если ещё раз проведем перед взором целиком все взаимоотношения астрального тела и Я с тем, что мы назвали "внешним человеком". Астральное тело является носителем радости и горя, удовольствия и боли, влечений, желаний и страстей, всех представлений, восприятий, идей и ощущений. Но если астральное тело является носителем всего этого, почему же тогда человек совсем не имеет этих переживаний ночью, когда его внутренний человек соединен со своим астральным телом, а физическое тело и тело эфирное отсутствуют? Как происходит, что эти переживания погружаются в тьму неопределенности? В чем причина этого? Причина в том, что астральное тело и Я хотя и являются носителями радости и боли, суждений, представлений и так далее, но они не могут непосредственно переживать все то, носителями чего они являются. В обычном течении человеческой жизни астральное тело и Я, чтобы иметь собственные переживания, должны погружаться в физическое тело и тело эфирное.



Наша душевная жизнь не является чем-то, что астральным телом переживается непосредственно. Будь это так, мы переживали бы то же и ночью, когда мы соединены с астральным телом. Переживаемое в дневной душевной жизни - как бы эхо или зеркальное отражение, отбрасываемое нам физическим и эфирным телом. Всё, что напечатлевает наша душа от момента пробуждения до засыпания, она может напечатлевать, если только видит свои собственные переживания в том зеркале, которое сформировано из физического тела и эфирного, или жизненного, тела. В мгновение, когда мы покидаем ночью физическое тело и тело эфирное, мы хотя и имеем в нас все переживания астрального тела, но не осознаем их, поскольку для осознания требуется отражение, или эхо, даваемое физическим телом и эфирным.

Так во всей нашей жизни, как она протекает с утра, когда мы просыпаемся, и до вечера, когда засыпаем, мы видим взаимодействие между внутренним и внешним человеком, между Я и астральным телом, с одной стороны, и физическим телом и эфирным - с другой. Силы, которые при этом действуют, являются силами астрального тела и Я. Поскольку физическое тело как совокупность физических элементов никогда не могло бы породить из себя душевную жизнь, столь же мало способно к этому и эфирное тело. Силы для извлечения этих отраженных образов проистекают из астрального тела и Я, точно так же как изображение в зеркале появляется не из самого зеркала, а от того, кто перед ним находится. Таким образом, все силы, которые порождают нашу душевную жизнь, находятся в астральном теле и в Я, во внутреннем человеке; и они вершат во взаимодействии внешнего и внутреннего мира. Эти силы в течение дня работают в нашей душевной жизни, вступают во взаимодействие, как бы излучаются на физическое и эфирное тело.



Но ближе к вечеру наступает состояние, которое мы называем усталостью. Под вечер мы застаем эти силы истощенными, израсходованными. И мы не могли бы продолжать жить дальше, если б не были в состоянии каждый вечер возвращаться в другой мир, нежели тот, в котором живем с утра до вечера. В этом мире, где мы живем с утра до вечера, мы, так сказать, создаем душевную жизнь, начаровываем ее перед нашей душой. Делать это мы в состоянии силами астрального тела. Но мы расходуем эти силы и не можем возместить их из дневной жизни. Мы можем возместить их лишь из духовного мира, из того мира, в который возвращаемся каждый вечер. В этом смысл сна. Мы не могли бы жить, не возвращаясь в ночной мир и не принося из него силы, которые расходуем ежедневно. Таким образом, можно сказать, что мы каждую ночь черпаем из духовного мира те силы, которые расходуем с утра до вечера. Этим самым мы ответили на вопрос: что мы приносим в физический мир, возвращаясь в наше физическое тело и тело эфирное? Теперь мы знаем это. А не вносим ли мы что-то из физического мира в ночной мир? Это второй вопрос, и он не менее важен, чем первый.

Для ответа на него нам следует сначала подробно остановиться на чем-то, что показывает нам уже обычная человеческая жизнь. В обычной жизни мы имеем так называемые переживания. Эти переживания протекают в нашей жизни между рождением и смертью удивительным образом. Как они протекают? Можно рассмотреть это на примере, к которому мы довольно часто обращались: на примере обучения письму. Когда мы берем перо, готовясь выразить наши мысли, мы применяем умение писать. Мы умеем писать. Но что этому предшествует? Этому предшествует то, что мы в определенное время жизни между рождением и смертью имели целый ряд переживаний. Подумайте, что нам надо было пережить, чтобы научиться выражать наши мысли на бумаге, чтобы уметь просто взять перо и "писать". Вспомните, что вы пережили в детстве, начиная с первой неуклюжей попытки взять перо, поднести его к бумаге и так далее. Тут, вероятно, вы скажете: слава Богу, что нельзя вспомнить всего этого!



Было бы худо, если бы мы всякий раз, начиная писать, вспоминали все неудачные попытки вывести букву, может быть, даже связанное с этим наказание и так далее, всё, проделанное для того, чтобы овладеть тем, что называется умением, искусством письма. Что здесь происходит? А происходит то, что мы, в широком смысле, называем развитием в жизни между рождением и смертью. Мы прошли через целую сумму переживаний. Эти переживания были некоторое время востребованны, затем они как бы слились, образовали некий экстракт; и этот экстракт есть то, что мы называем "умением" писать. Всё прочее погрузилось во тьму забвения. Нам не нужно больше помнить об этом, поскольку наша душа достигла определенной ступени развития. Таким образом наши переживания сливаются в экстракт, в эссенцию, которая в качестве нашего умения, наших способностей и наших возможностей вступает в жизнь. Таково наше развитие в бытии между рождением и смертью. Переживания преобразуются прежде всего в душевные способности, которые могут проявляться посредством внешнего телесного орудия. Все личные переживания между рождением и смертью протекают таким образом, что они преобразуются в способности, а также в то, что мы называем мудростью.

Как происходит такое преобразование, мы можем представить себе, обратившись к периоду с 1770 по 1815 год; в этот период времени произошло величайшее, могущественное событие мировой истории. Современниками этого события было большое число людей. Теперь спросим, как к нему отнеслись современники. Одни прошли мимо этого переживания, не заметив его, тупо. Они не преобразовали это переживание в познание мира, в мировую мудрость. Другие, образовав из этого экстракт, обрели глубокую жизненную мудрость.
Благодаря чему из переживаний образуются в душе способности и мудрость? Благодаря тому, что переживания, по мере того, как они подступают к нам, мы вечер за вечером берем с собой в состояние сна, в те сферы, в которых душа, или внутренний человек, находится между вечером и утром. Там душа преобразует в экстракт, в эссенцию то, что пережила в течение определенного времени. Кто умеет наблюдать жизнь, тот знает: чтобы овладеть рядом переживаний и переплавить их в конкретное умение, эти переживания необходимо преобразовать во время соответствующих периодов сна. Например, лучше всего можно выучить наизусть что-то, если поучить, затем поспать, опять поучить - опять поспать. Если человек не может эти переживания погрузить в состояние сна, чтобы дать им возникнуть в форме способности, мудрости или умения, тогда он не в состоянии в этих переживаниях проделать развитие.



Здесь нам явлено на более высокой ступени то, что закономерно и на низшей: растение этого года не может стать растением следующего года, если не вернется в неопределенность земного лона, чтобы вырасти вновь в будущем году. Но здесь развитие остается лишь повторением. И только у человека оно становится настоящим развитием; у человека переживания погружаются в ночное лоно бессознательного, затем извлекаются вновь - они, разумеется, повторяются многократно, - чтобы в конечном счете быть преобразованными настолько, что могут появиться как мудрость, как способности, как жизненный опыт. Так понимали жизнь в те эпохи, когда могли проникать в духовные миры глубже, чем может сделать сегодня внешнее рассмотрение. Поэтому там, где основатели древних культур хотели сообщить в образах особые факты, мы находим указания на такие примечательные подосновы человеческой жизни. Спросим себя: что должен предпринять некто, кто хотел бы воспрепятствовать тому, чтобы ряд дневных переживаний воспламенился в его душе и преобразовался в какую-либо способность?

Зададимся, например, вопросом о том очень значительном переживании души, том переживании, которое образуется, когда кто-то продолжительное время переживает определенное отношение или связь с другим человеком. Эти отношения с другим человеком опускаются в ночное сознание и вновь возрождаются из него в виде того, что мы называем любовью к другому человеку, которая, если она является здоровой, представляет собой как бы экстракт следующих друг за другом переживаний. Чувство любви к другому человеку возникает благодаря тому, что ряд переживаний сливается в экстракт, как если бы мы соединяли эти переживания в некую ткань. Что надо делать тому, кто не хочет, чтобы ряд переживаний превратился в любовь? Ему пришлось бы прибегнуть к особому искусству: он должен был бы помешать естественному ночному процессу, при котором наши переживания преобразуются в эссенцию, в чувство любви; ему нужно было бы вновь распускать ночью эту ткань дневных переживаний. Сумев сделать это, он добьется того, что переживания, которые должны были преобразоваться в чувство любви к другому человеку, пройдут для его души бесследно.



На эти глубины душевной жизни хотел указать Гомер образом Пенелопы, которая обещала женихам дать согласие на брак, когда закончит тканье. Ей удалось избежать замужества только потому, что она каждую ночь вновь распускала сотканное в течение дня. Там, где видящий одновременно был художником, мы находим необычайно глубокий опыт. Сегодня этого почти не чувствуют, и подобные интерпретации поэтов, которые были еще и видящими, считаются произвольными и даже фантастическими. Но это вредит не древним поэтам и даже не истине, но исключительно только нашему времени, лишая его возможности проникнуть в глубины человеческой жизни. Итак, вечером мы берем в душу нечто, что вновь приносим из нее. Мы забираем с собой то, что развивает душу между рождением и смертью и поднимает ее способности на всё высшие ступени. Теперь спросим: где границы развития человека?

Чтобы познать эти границы, надо обратить внимание на факт, что человек, просыпаясь утром, каждый раз находит то же самое физическое тело и то же самое эфирное тело с теми способностями и задатками, с той внутренней конфигурацией, которая свойственна ему от рождения. Человек не может ничего изменить в этой конфигурации, в этих очертаниях и внутренних формах физического тела и тела эфирного. Если бы человек мог брать с собой в состоянии сна физическое тело или по меньшей мере эфирное, тогда он мог бы изменять их. Утром он находит их такими, какими оставил вечером. Здесь мы имеем отчетливую границу возможностей развития в жизни между рождением и смертью. Развитие между рождением и смертью в основном ограничено душевными переживаниями, оно не может охватывать телесные переживания, не может на них распространяться.
Важно понять следующее: скажем, кто-то имел очень много внешних переживаний, которые смогли развить его музыкально, развили в его душе глубокую музыкальную жизнь, но он не сможет развивать эти переживания, если не имеет музыкального уха, если физическо-эфирная форма его уха не дает ему возможности установить созвучие между внешним и внутренним человеком.



Необходимо уяснить себе: поскольку человек является целостным существом, все отдельные члены его природы должны образовывать единство, гармонию. Поэтому все переживания, которые воспринял человек с немузыкальным ухом, переживания, которые подняли его на высшую ступень музыкальных переживаний, вынуждены остаться в душе, как бы отречься от себя; они не могут проявиться, поскольку каждое утро им ставит преграду форма и организация внутренних органов. Мы поймем эти факты тогда, когда уясним себе, что определяющими являются не только грубые образования физического и эфирного тел, но и совершенно тонкие конфигурации. Необходимо понимать, что каждая душевная способность человека в нашей сегодняшней обычной жизни проявляется через какой-то орган, и если этот орган не сформирован соответствующим образом, она проявиться не сможет. Существенными являются именно эти тонкие пластические образования в органах, которых физиология и анатомия обнаружить не в состоянии; они, естественно, ускользают от анатомии и физиологии, но именно они препятствуют преобразованиям между рождением и смертью.

Совершенно ли бессилен человек вработать в свои физическое и эфирное тела те переживания и опыт, которые он воспринял в свое астральное тело, в свое Я? Рассмотрение человека показывает нам, что до определенной степени человек может даже формировать и свое физическое тело. Взгляните на человека, который в течение десяти лет был занят глубокой внутренней работой мысли - его жесты и физиогномика изменились. Но всё это связано узкими границами. Всегда ли поставлены такие узкие границы? Что это не всегда так, мы поймем, если обратимся к закону, о котором мы здесь уже часто говорили и на который будем указывать всегда, поскольку он слишком чужд современной жизни, - этот закон можно сравнить с другим законом, который в XVII веке был дан человечеству применительно к низшим областям жизни.



Вплоть до XVII века люди верили, что низшие животные, насекомые и прочее зарождаются из речной тины. Верили, что дождевые черви и насекомые возникают просто из одной только материи. В такое верили не только невежды, но и ученые. Обращая взгляд к более отдаленным временам, можно обнаружить, что все эти воззрения было даже настолько систематизированы, что предлагались и рецепты для получения живых существ. К примеру, в одной книге VII века написано, что достаточно лишь слегка постучать по трупу лошади, чтобы получить пчел, от быков будто возникают шершни, от ослов - осы. В то время верили, что живое возникает непосредственно из окружающих нас субстанций. И только в XVII веке великий естествоиспытатель ФранческоРеди первым высказал положение: "Живое может возникнуть только из живого!" Из-за этой истины, которая сегодня самоочевидна настолько, что непонятно, как можно думать иначе, - из-за этого положения Франческо Реди еще в XVII столетии считали злейшим еретиком, и только с большим трудом ему удалось избежать участи Джордано Бруно.

С подобными истинами так обстоит дело всегда: тех, кто их провозглашает, сначала считают еретиками, их преследует инквизиция, им угрожает сожжение на костре. Сегодня от такого рода инквизиции отказались. Людей теперь больше не сжигают. Но те, кто восседает сегодня на троне науки, считают людей, которые на более высокой ступени говорят о новых истинах, глупцами и мечтателями. Глупцами и мечтателями сегодня считают тех, кто по-новому следует положению, которое Франческо Реди сформулировал в XVII веке для всего живого. Как Реди указал на неточный способ наблюдения, при котором полагали, что живое может возникнуть непосредственно из своего окружения, хотя следовало обратить взгляд к однородной живой субстанции, к зародышу, который заимствует из окружения только вещества и силы для своего развития, - так и стоящий на почве духовного знания утверждает: то душевно-духовное, что вступает с рождением в жизнь, происходит от душевно-духовного, и это душевно-духовное не сводится только к унаследованным признакам.



Как зародыш дождевого червя привлекает субстанции для своего развития, так и душевно-духовный зародыш равным образом привлекает из окружения субстанции для своего развития. Другими словами, прослеживая в человеке душевно-духовное, мы приходим к предшествовавшему ему душевно-духовному, которое существует до рождения и не имеет ничего общего с наследственностью. В конечном счете из этого положения следует: духовно-душевное может происходить лишь из духовно-душевного, а это ведет к положению о повторных земных жизнях, в чем вы можете убедиться, если глубже познакомитесь с духовной наукой. Наша жизнь между рождением и смертью восходит к другой жизни, которую мы прожили раньше. Духовно-душевное происходит от духовно-душевного, и в предшествующем духовно-душевном находятся причины переживаемого нами в этой теперешней жизни между рождением и смертью. И, проходя врата смерти, мы берем с собой то, что восприняли в этой жизни, и то, что преобразовали из причин в способности. То, что мы берем с собой, проходя через врата смерти в духовно-душевный мир, мы принесем обратно, когда в будущем вступим в мир через новое рождение.

Обстоятельства, в которых мы находимся между смертью и новым рождением, отличаются от тех, когда мы каждый вечер через состояние сна вступаем в духовный мир, из которого вновь пробуждаемся утром. Когда утром мы пробуждаемся, находим наше эфирное тело и физическое тело такими же, какими они были вчера вечером. Мы не можем врабатывать в них тот опыт, через который мы прошли в жизни между рождением и смертью. Мы наталкиваемся на границы, они - в завершенности эфирного и физического тел. Но, проходя через врата смерти в духовный мир, мы слагаем физическое и эфирное тела и от эфирного тела берем с собой лишь его экстракт. Теперь мы находимся в духовном мире, и нам нет необходимости считаться с существованием физического тела и тела эфирного. Весь период времени от смерти до нового рождения человек работает с чисто духовными силами, ибо он имеет дело с чисто духовными субстанциями.



Из духовного мира он берет то, что ему нужно для формирования праобраза нового физического и эфирного тел, в который теперь врабатывается то, чего он не мог вработать в прежние физическое и эфирное тела. Так образует человек праобраз своего физического и эфирного тела вплоть до нового рождения - чисто духовный праобраз, в который вплетаются переживания, от которых душа вынуждена была отказываться между рождением и смертью. Затем наступает момент, когда формирование праобраза достигло завершения и когда человек становится способным перенести в пластические физическое и эфирное тела то, что он воспринял в свой праобраз; тогда этот духовный праобраз работает в том состоянии сна, которое человек переживает сегодня.


Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe

promo philologist сентябрь 12, 02:21 2
Buy for 100 tokens
Исполнилось 100 лет со дня рождения Станислава Лема (1921-2006), польского писателя-фантаста, философа, футуролога. Приведу фрагмент из его интервью, данного по случаю 150-летия со дня рождения Ф.М. Достоевского изданию "Przyjaźń" в 1971 году: "Достоевский принадлежит, на мой взгляд,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments