Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Стихи Михаила Анмашева

Михаил Анмашев - поэт, стихи пишет 8 лет. Также является автором ряда историософских эссе. Доктор экономических наук. Родился в 1961 году.

Блог в ЖЖ - http://maikl-712.livejournal.com/
Блог в ФБ - https://www.facebook.com/profile.php?id=100002673927828



1.
Песня "Где ты видел ..."

Где ты видел тот самый суд, когда судьи не врут, не лгут,
когда что-то в душе у них, когда голос не груб, а тих,
когда честь не пустые слова, когда их не осудит молва,
когда пульс в вены бьёт не рывком - это сон и мы в нём!
Где ты видел не спесь, а честь, где ты видел закон, не месть,
где слова - это нож, ну что ж, пару слов и возьмёшь,
где гордится не Рим, а сын, где уходит из дома дым,
где слова - это ваша честь, а в словах то, что в правде есть!
Кто исчислит и скажет - "Конец", кто оденет терновый венец,
кто-то взвесит в душе на весах и останется только прах,
кто разделит на части гнев, кто погибнет, про волю пев,
кто-то точно ведёт рукой - не подписывай, стой!
Что за буквы горят на стене, что там видно в закрытом окне,
только точка в вменённой вине, только боль натяженья в струне,
что за бред к нам пришёл в кучу бед, нехватает в огне побед,
но горит на стене из-за спин - "Мене, мене, текел, упарсин!"
Где ты видел тот самый суд, когда судьи не врут, не лгут,
когда что-то в душе у них, когда голос не груб, а тих,
когда честь не пустые слова, когда их не осудит молва,
когда пульс в вены бьёт не рывком - это сон, мы не в нём!

http://maikl-712.livejournal.com/211709.html

2.
Ты живёшь иногда, не имея лица, только голосом ставя пробелы,
наугад, наобум, как руками слепца, понимаешь, что вроде и целы ...
Этот мир, как свернувшийся ласковый кот, начеку, наготове, навзводе,
а по мне - настоящ только тот сумасброд, отыгравший ноктюрн на природе ...
И не в залах концертных рождается весть, от которой сжимаются души,
справедливость - так это же сладкая месть, ну, а проповедь - фраза всем - "Ну, же!"
Пусть стучатся всегда вразнобой и не в такт, а стучат неумело и глупо,
если кто-то упал, то закончился акт, за кулисами охнула труппа!
И как будто прибита душа наотмашь, навсегда и со знанием дела,
и играешь ты роль и впадаешь ты в раж, значит точно - в душе накипело!
Ну, а там за окном - всё в разводах воды, всё размыто и слёзы на стёклах,
и в миноре настроены капли-лады на щеках твоих нежных и мокрых ...
Всё берём, что намечено точно и в срок, всё решаем без спросу, без толку,
всё приходит, как будто послал это бог, а уходит всегда втихомолку ...
На подмостках затишье, но это не так, держат паузу, словно винтовку,
просто ищут того, кто подлец, или враг и скомандует - "Наизготовку!"
Этот мир в одиночестве словно застыл, как упрямая серая лава,
в суете и в запале он просто забыл все слова после выкрика - Авва!"
И приходят всегда, не имея лица, по команде, без спросу, чеканно,
и от слов наглеца и от дел подлеца открывается старая рана ...
На подмостках играют трагедию-буфф, наплевав на суфлёрскую будку,
и уходят шуты, напоследок махнув, как рукою последнюю шутку ...

http://maikl-712.livejournal.com/397010.html

3.
Просыпаешься долго, не в силах расстаться с подушкой,
как иголка, пронзает в уме взглядом кто-то за мушкой,
под глазами круги - кадыки вверх и вниз у гелотов
выпирают, глотая и сухо смотря в телевизор,
выступают там тая - Высоцкий и Галич и Визбор,
связки вроде туги, но немы посреди идиотов ...

Нет пределов, неважно какая у моря погода,
что-то Спартой запахло, разделов нам мода
пришлёт,
мы привыкли по лезвию все и всегда на измене,
выпив кофе-гляссе, доктор Фауст на сцене
споёт ...

Раздвигая руками, за бёдра схватив, как за ствол,
мы насилуем истину, бросив последнюю шлюхой,
забираясь с ногами на собственный письменный стол,
чтоб зачать - после нас хоть потоп, но с непрухой ...

Заселяясь на спор и неважно куда на отшибе,
ногу вновь на упор, как при сильном ушибе
сведёт,
и опять ночью мучит всё тот же немыслимый бег,
значит скрючит и Хлудов, вновь взявшись за стек,
в бессознанке уйдёт ...

Вроде также смешно, веселятся и бродят все соки,
и вещают - грешно - подзаборные шлюхи-пророки,
насторожены руки, глаза у пилотов,
нет опаски и рулят налево-направо,
только порваны связки и зря им поёт Окуджава -
нет ни скуки, ни слуха уже у гелотов ...

Мода вновь устарела и в миг, только в классике суть,
и опять этот пик, на палитре в цветах жирно муть
громоздится,
за Итакой уже всех сочли черенком, паруса в прах развеяли
и сквозь стену прошли чередком тонкошеии
лица ...

Как слепые, стуча по заборам искусно,
где уж Лазарю встать, открестясь, под ружьё,
мы насилуем истину, может и грустно,
ожидая ответ от неё ...

http://maikl-712.livejournal.com/371198.html

4.
Я по канонам бился о стекло и прыгал в омут с верхнего предела,
я пил вино, чтоб по груди текло, и каялся у левого придела,
не раз топил и истину в вине, казалось это проще, чем признаться,
я воевал с врагом своим во мне, чтоб не с кем было больше состязаться,
бросал монеты старые в моря, попасть пытаясь в морду урагана,
я понимал, что шепчутся не зря и спину прикрывал всем неустанно,
я ворот открывал на три петли и нараспашку жил, любил и верил,
и сам себе кричал - а ну, сотрИ, нарисовав в дворце хрустальном двери,
я обнимал не самых лучших женщин и ужинал частенько с подлецами,
экспромтом выдавал в лицо и речь им длиннющими и пьяными ночами,
я пересёк и вдоль и поперёк меридианы суш, морей, мистерий,
но не нашёл, которую б увлёк на широту душевных параллелей,
я видел виноватых без вины, я жал им руки нехотя и мОлча,
и видел тех, кто были прощены, улыбку на лице с издёвкой скорча,
я рвал бумаги, жёг в огне камина, прощаясь, как с друзьями, навсегда,
я видел, как податливая глина становится и камнем на года,
сминал каноны, шёл не в колее, на ровном спотыкался, в пропасть прыгал,
но не сжигал прочтённое во мне и не вгонял под переплёты игл ...

http://maikl-712.livejournal.com/322051.html

5.
Песня "Вещие птицы"

За словами в погоню - догонишь, а может не надо,
а тревогой-травой дальний путь прорастает уже,
сверху птицы поют - это блажь, озорство и надсада,
но не слушаешь их, погоняя в слепом кураже...

Где бы здесь отмолиться, да так чтоб до ручки, до края,
чтоб уже до последней, до знойкой, изломной черты,
чтобы звон колокольный по нервам стегая, стегая,
рассказал - кто такой и что стОишь, наверное, ты ...

Где-то ближе к концу птица Сирин назойливой песней
отвлечёт, будто к краю сгоняя, гоня лошадей,
может кто-то смолчит и глаза закрывая, хоть тресни,
наиграется вдоволь в уступчивых, глупых людей ...

Кто-то сразу стреножит, на путы пойдут и рубахи,
перетягивать вены, смотри, до упора не смей,
и накаркает Феникс - остались минуты до драки
и часы до потери и прОводов лучших друзей ...

Что с гитарою делать, последней уже, семиструнной,
все семь струн - это семь перетянутых связанных чувств,
все семь нот и цветов, от слепящей палитры до лунной,
но уйдёт из-за шторма корабль намеренно пуст ...

Что-то стало не так - незаметно, умышленно, громко,
отошёл горизонт, или это шельмует неон,
не налита с усмешкой прощальная горькая стопка,
только птица заплакала горько по нам - Алкион....

И как будто нарочно приходят червлённые тучи,
пыль в глаза от прибрежных бунтующих дюн,
прилетает с востока по души, по наши, до кучи
смертоносный и вещий пророк Гамаюн ...

Где бы здесь отмолиться, да так чтоб до ручки, до края,
чтоб уже до последней, до знойкой, изломной черты,
чтобы звон колокольный по нервам стегая, стегая,
рассказал - кто такой и что стОишь, наверное, ты ...

Эти птицы в раю понапрасно поют и пророчат,
кто-то кинет монету в подставленный сбоку картуз,
не разбудит с утра непроспавшийся с одури кочет,
и не ляжет бубновый пророческий туз ...

У портовых ворот в спешке брошены блАжи и кони,
и надсадно кричат чайки, словно бросая к чертям,
не осталось уже смысла в этой пропащей погоне,
а пророчество сбылось, но как-то уже пополам ...

Этим птицам не нужно, чтоб их позабыли в горячке,
всё намеренно просто - и это навязчивый сон,
бьётся Феникс в туманной пророческой спячке,
тихо Сирин поёт, ну и плачет смешной Алкион ...

Где бы здесь отмолиться, да так чтоб до ручки, до края,
чтоб уже до последней, до знойкой, изломной черты,
чтобы звон колокольный по нервам стегая, стегая,
рассказал - кто такой и что стОишь, наверное, ты ...

http://maikl-712.livejournal.com/352925.html

6.
Выбирая из разных вещей неприметное что-то,
зная главный рефлекс - неуёмную жгучую рвоту,
к нам скребутся на сердце эти чёрные злые кроты,
пульсом с силой неровным в запястьях беснуются венки,
кто-то станет виновным и станет невольно у стенки,
мой черёд, приготовься, а следующий - ты!

Грани солнца игриво сверкают и слепят,
нас с рожденья шутливо-серьёзно и метят и лепят,
незаметно забыли мы всё от забот, суеты,
вьются только наряды доступнейших женщин,
колят грудь и награды, которым стыдом ты повенчан,
мой черёд, приготовься, а следующий - ты!

Не встревая, не знаешь ни путь и ни злобу исхода,
ворот сразу к чертям, открываешь и грудь и восторг,
наплевать там какая при драке и пьянке погода,
лишь бы хрип у стены вместо слова и смеха исторг!

Круг загадочный вечен и весел и пьян,
дом припадочный, в доме буран, ураган,
кто решает - не знаем и всем нам суды,
наплевать на исход, может быть мы ещё хоть немножечко жИвы,
этот каменный, каменный, каменный свод, ты прицелься, служивый,
мой черёд, приготовься, а следующий - ты!

Будто знаки тех лет пролетают над гнёздами птиц,
будто нас уже нет, кто-то падает, падает ниц,
будто не было здесь красоты и мечты и мечты,
ветра нет, на глазах паутина и век не подымешь,
эй, служивый, последнее, значит, отнимешь,
мой черёд, приготовься, а следующий - ты!

Не встревая, не знаешь ни путь и ни злобу исхода,
ворот сразу к чертям, открываешь и грудь и восторг,
наплевать там какая при драке и пьянке погода,
лишь бы смех у стены вместо хрипа исторг!

http://maikl-712.livejournal.com/312003.html

7.
По эталонам меряем невроз
и даже время - связка сухожилий,
единственно волнующий вопрос -
в размерности и полноте усилий.
Да пустяки, первично не яйцо,
не курица, тем более живая,
а брошенный небрежно прям в лицо
надкушенный бифштекс в буфете рая.
Официант, здесь кухня ни к чертям,
нет сочности и остроты эстета,
жующим втихомолку двум третям
не до истерик звучного фальцета.
Да будет день и будет звон и треск
опор мостов, ведущих к центрифуге,
и будет гром и будет даже блеск
в глазах совсем синюшного пьянчуги.
Да что о нём, там выдача с утра,
у проходной в раю всегда их кучи,
на вынос, без стакана, из горлА,
из близлежащей разъярённой тучи.
На опохмелку, для затравки, в мозг
нальют нектар с ядами вперемешку,
и сине-голубой небесный воск
заплачет горько в горькую усмешку.
Пойдут крушить несозданное в срок,
ломать всё то, что в мыслях и в рисунках,
заставят бросить прямо тут у ног
оставшееся впрок в заплечных сумках.
Официант, зажгите свечи в зале,
не виден пыл, не виден и сюрприз,
сюда пришли и те, кого не звали
и даже те, кто шёл упорно вниз.
Да будет день и будет гром литавр,
не колокольный, не сусальный боем,
уставший до измотанности мавр
уходит не пророком, а изгоем.
Вы дирижёр - смените партитуру,
здесь нет хоров, оркестр вдребень пьян,
измотанную собственную шкуру
меняют повседневно на стакан.
Тут только соло, хрипло и всерьёз,
с разбивкой эпизодно и на вынос,
позеленевший медный купорос
"Бордо" заменит, или, скажем, "Гиннесс".
Не в моде опера, не в моде даже рок,
здесь шепчут на ухо, или кричат вдогонку,
и кто-то ошалевший, но не Бог,
пускает жмых буфетный в перегонку.
И капает холодная вода,
кристальная до одури, до лоска,
и зажигает кто-то иногда
свечу из сине-голубого воска.

http://maikl-712.livejournal.com/387760.html

8.
В том самом заливе, где лоций не знают, где глубину замеряет боль,
для ангелов свечи уже зажигают, а ангелы учат печальную роль,
как будто торосы уже неспроста и даже свеча в руках ледяная,
в этих широтах познали Христа, поверь мне на слово уже, дорогая.

Где эти маги, где лица, в которых - читают они псалмы по слогам,
жизни не учат в воскресных школах, петь приучая только богам,
сложены ангелы до времени на полке, время судьбу наобум решая,
ангелы часто сметают осколки, так тоже бывает, моя дорогая.

Небо искрится, небо клокочет, ночь полярна, как полюса магнита,
крыльями белыми ангел хочет, чтобы действие было скрыто,
выгибается дугой сияние, звёздная карта уже нагая,
это магия, или мания, так предписано, дорогая.

Ночь полярная слишком долга, север не место изящному слогу,
красота северов и меня ожгла, с полюсов всегда как-то ближе к Богу,
может Время, не Слово, и есть Бог, бахромой ледяною за кожу цепляя,
из Слов и Времени и готовлю грог, что согреет тебя - одну, дорогая.

Всё украли - цвета, виды в профиль, только серная спичка с коптящей свечой,
не на севере ставит печать Мефистофель на контрактах, которые дарят покой,
здесь безмолвие - снежное, чистое, темы - как фигуры из камня, снега разгребая,
здесь ветра гравируют геммы, драгоценные, дорогая.

А украли не карту, не тот посыл, дни крадут, ожидания месяцы,
северный полюс давно остыл, южному - сны о тропиках грезятся,
солнце бывает в этих краях, птиц перелётных обогревая,
кристаллы льда в суровых морях тоже сверкают, моя дорогая.

Птиц не видно - ни вещих, поющих, стало не так, слишком ярок неон,
суета двух столиц, вечно снующих, загружая ушедший уже галеон,
бортами цепляя за море и скалы, свет неоновый близок, уже не мигая,
их утопят ненужные старые тралы, камни на рейде уже, дорогая.

Шум дождя не снижает накал страстей, голос становится глуше и глуше,
со скалы, от севера, не видней, что творится на южной, цветущей суше,
и как будто падая со скалы, ветром что-то в себе выжигая,
и прося не холода, а жары - от тебя, от тебя, моя дорогая.

Не всегда идиллия любит слова, кто-то наощупь в потёмках шаря,
за облаком белым, как голова, идиллия тоже уже седая,
что-то не так, что-то сдвинулось с места, будто ладонью тебе присягая,
законами доброго старого квеста я еду к тебе, бросив всё, дорогая.

Наместник торосов, как вождь племён, глазами стеклянными изучает Время,
не было в мире ещё времён, когда слова заменяли стремя,
и как слепой, увидавший свет, бросает поводыря, убегая,
может времени у Времени нет, ослепло оно, моя дорогая.

Здесь не щёлкнешь дверным замком, Время ветром уже не позволит,
тот, кто с Временем был знаком, того Время нещадно солит,
а Слова улетают, как птицы, всё с ветрами, снега обнажая,
пух подбитой уже голубицы, тут охотятся, дорогая.

Семь чуднЫх, запотевших Лун, семь забытых наскальных гемм,
ветер также, как прежде, юн - в доказательство теорем,
севера, занесённые снегом, небеса белизной отражая,
тут спасаются только побегом, так устроено, дорогая.

Стены нет, отвернуться некуда, тут безмолвный, безмолвный пир,
и года, как повинность рекрута и слепящий, замёрзший мир,
в тех широтах нет толчеи; приглашённый, торосы кромсая,
и не ищет чужой колеи, так что поровну, дорогая.

Веселье в заснеженном зале - иное - снежной крупой в лицо,
что-то нежное, дорогое, заметённое заподлицо,
и раскапывая горы снега, землю вскладчину обнажая,
но не альфа, уже Омега, так записано, дорогая.

Звёзды падают, свет сжигая, по небрежности, вхолостую,
ветер тонкой рукой играя, из белого создаёт густую,
пересыщенную картину над торосами мёрзлых морей,
ветер дует упрямо в спину - вот и молится Назорей.

И торосы, как лица в профиль, отвернувшиеся на запад,
и смеющийся Мефистофель, приходящий всегда на запах,
и Слова на скалах, как геммы и Время, как саморез -
доказательства теоремы, что на севере кто-то воскрес.

http://maikl-712.livejournal.com/387028.html

9.
Письмо от римского друга.

Прочитать был рад твоё письмо в душном мареве июльского заката,
далеко от друга и давно - это всё интрига виновата ...
Я по-прежнему - живу, не зная боли, замерзаю в солнце преисподней,
созерцаю прелесть царской воли, нет, чем я, предмета инородней ...
Помнишь, как сидели у реки, было пятеро и все свои, родные,
приходили позже, за грехи, и ночами снова уводили ...
Вспоминаю часто, просто впился, твой вопрос - "Как славу мне стяжать?",
если уж в империи родился - лучше из империи бежать ...
Тут опять играются с богами, плебс всё ест, жиреет, рукоплещет,
видел Марса, он уже с рогами, и Минерву, всё опять клевещет ...
Строю дом, не пышный, но с порталом - ложе, кухня, что ещё мне надо,
получил известие с началом новой заварушки в Сатавадо ...
Да, забыл, тебя тут вспоминали, да не кто-нибудь, а лично кесарь,
повезло, сказал, не разорвали, был отличный, между прочим, слесарь ...
Что ещё, таверны все на месте, там скандалят, всё идёт как прежде,
а в твоём любимом старом кресле место всякому зашедшему невежде ...
Пол-десятого и время для молитвы, не прошу богов я ни о чём,
ты же знаешь, в нашей древней Митре боги как обычно ни при чём ...
Помнишь варвара при входе, у таверны, он сказал, что сзади лишь руины,
мы его словам предельно вЕрны - от руин уж нет и половины ...
Вот и всё, все новости, раздумья, потрясения, скандалы и интриги,
в нашем мире полного безумья не спасают женщины и книги ...
Вспоминаю всё тебя - как душно, нет прохлады от увядших пиний,
не пиши, скажу я слабодушно, не пиши, спасайся, друг мой Плиний ..

http://maikl-712.livejournal.com/383545.html

10.
Гамлет.

Зачем нам жизнь?! Усмешка подлеца!
Гнёт негодяя и отрава лжи!
Ведь справедливее, чтоб не было лица
у восхищённой мерзостью толпы!
Я знаю всё! Я чувствовал - мне знать!
В моём веселье грусть была всегда.
Ломать себя? И до конца сломать?
Или закрыть глумливые глаза?
Нет, не могу! Я знаю, яд на шпаге.
В тени мы все! И все мы только тени!
Мне хватит зла на Зло, да и отваги,
чтоб жизнь отдать достойно при размене!
А что на что? Корона или месть?
БоЯзнь страны? Какой? Ещё не знаю.
Я должен сохранить лишь только честь!
Я всё на свете этом отрицаю!!!
Я не забуду! В скользкости безумья
не помогают женщины и вИна!
Убийц понятна логика раздумья!
Убийц кого? Отца? А может сына?!
Как мучает избыточность сознанья!
И что в сознанье - трусость или воля?
Безумен я решеньем отрицанья?!
Или провидчив от такого горя?!
Решенье неизменно. Это рок.
Я обречён на выясненье правды!
А счастлив? Был! Насколько? Сколько смог!!!
И продолженью был безумно рад бы!!!
Развязка близко! Правда ли, мой шут?
Зачем оскал тебе на этом свете?
Сомненья прочь! Они меня сомнут!
И о прощеньи быть не может речи!!!
Чему же быть?! Его не миновать!
Я назову его, скорее, счастьем!
Все маски этой шпагою сорвать!!!
И только в этом я безумьем властен.

Безумен или шут?
Шута взяла земля.
А может люди врут?!
Шут кто?! Он или я?!!!

http://maikl-712.livejournal.com/317066.html

11.
Ночь. Бар. Окно. Огни.
Прокурено в визжащем громко джазе.
Мы в пьющей суете одни,
как в кимберлитовой промытой грязи.
Истёртый пол и грязные столы,
засыпанные пеплом в пятнах кофе,
но в мире нет другой такой игры,
здесь в джазе сам маэстро Мефистофель!
Никто не закрывает в баре рта,
и вечный гомон, смех, как спутник джаза,
весёлая, живая суета,
а он алмаз на сцене бара-страза!
Прокурено до синевы туманов
и в тонких пальцах вьётся сигарета
и визги саксофона и оргАнов
и джазовость истлевшего Завета!
Здесь душно упоительно и терпко,
маэстро исполняет под заказ,
красивая волнующая сербка
поёт, как Элла, этот чёртов джаз!
И гомон, гомон, гомон, дикий смех,
и звон бокалов - лопнут перепонки,
маэстро выбирает только тех,
с кем органичны джазовые гонки!

http://maikl-712.livejournal.com/355209.html



Tags: Михаил Анмашев, литература, поэзия
Subscribe
promo philologist 18:46, Среда 1
Buy for 100 tokens
Мой муж, Виталий Шкляров, гражданин США и Беларуси уже почти 7 недель находится в белорусской тюрьме как политзаключенный. Его обвиняют в том, что 29 мая он якобы организовал в городе Гродно несанкционированный митинг в поддержку арестованного лидера белорусской оппозиции Сергея Тихановского.…
Comments for this post were disabled by the author