Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Рудольф Штайнер. Заблуждение и помешательство. Часть 2

28.IV.1910.

- Рудольф Штайнер. Заблуждение и помешательство. Часть 1

Каждый легко бы нашел ошибку и посмеялся над логическим абсурдом, если бы ему сказали: "Ведь это же правильное заключение: у тебя есть то, чего ты не терял. Ты не терял длинных ушей, значит, у тебя длинные уши". Абсурд возникает, когда мысли не согласуются с фактами. Но по тому же образцу, как формируется начальный тезис: "то, чего ты не терял...", - незаметно утверждается нечто, чего, по сути дела, утверждать не следует, вследствие этого в тех случаях, когда эти вещи не так очевидны, приходят к самым невероятным заблуждениям в важнейших вопросах жизни. Так, есть один философ, постоянно твердивший свое некогда основанное учение о человеческом Я. Мы с вами уже много говорили о человеческом Я, о том, что уже в своем названии оно отличается от всех остальных переживаний и опытов. Мы отмечали, что каждый может назвать стол "столом", стакан - "стаканом", часы - "часами", одно только единственное слово "Я" не может быть услышано нами извне, так как оно обозначает нас самих.



Это указывает на принципиальную разницу между переживанием Я и всеми другими переживаниями. Такие вещи можно заметить. Но можно заметить их лишь наполовину, что обычно и происходит, когда делают такое же заключение, как этот самый философ: ""Я" никогда не может стать объектом! "Я" никогда невозможно наблюдать!" А следующее его представление кажется довольно остроумным: "Кто хочет постичь "Я", тот должен охватить его со всех сторон и так с ним оставаться, - это было бы тем же самым, как если бы кто-то бежал вокруг дерева и, развивая достаточно большую скорость, убеждал себя, что сможет обогнать самого себя!" Такое вот сравнение привел этот философ. Этот пример может убедить того, кто сам не смог постичь Я, а превратил его в догму и ещё более уверовал в нее благодаря такому примеру! И всё же истина только в том, что нельзя делать такие сравнения. Ибо тогда следовало бы высказать предположение, что Я нельзя наблюдать. В случае сравнения с деревом можно было бы лишь сказать: Я нужно сравнивать не с человеком, бегущим вокруг дерева, а в крайнем случае с человеком, обвившимся вокруг дерева как змея, так, чтобы можно было охватить руками ступни. Потому что Я - это совсем другая реальность, нежели всё, что мы можем пережить. Это реальность, которую можно понять как субъект и объект, совпадающие друг с другом. На это символически указывали мистики всех времен, приводя образ охватывающей самое себя, кусающей собственный хвост змеи. Тем, кто использовал этот символ, было ясно, что в этом образе они созерцали самих себя.


На этом примере мы можем видеть, как от простого ощущения и восприятия того, что непосредственно стоит перед нашими глазами и что может прийти к дисгармонии только с телом ощущений, мы продвигаемся вперед к тому, что работает не в одном только ощущении, не в одном только восприятии, но и в душе рассудочной, или характера. Там, где мы должны внутренне перерабатывать мысли, что требует уже гораздо большего внимания, препятствием являются не просто образы, но сопротивление оказывает нечто совершенно иное, что не может быть осознано, пока направляющее себя мышление не дойдет до конечных выводов. Приведем пример человека, погруженного в логику, но не замечающего, что это его собственная логика, а вовсе не логика фактов. Логика фактов может присутствовать только тогда, когда мы господствуем над совместной работой души рассудочной и эфирного тела, то есть владеем эфирным телом. Так что те болезненные проявления нашей душевной жизни, относящиеся преимущественно к нарушениям связи между представлениями, способствуют тому, что наше эфирное тело не может служить здоровым инструментом для проявлений нашей души рассудочной.

А теперь мы можем задать вопрос: если благодаря уже своим врожденным задаткам мы приносим с собой эфирное тело, предоставляющее препятствия для проявлений души рассудочной, то можно ли говорить здесь о чем-то другом, кроме того, что причины такой душевной жизни, переходящей от заблуждения к помешательству, лежат в том, что нам неподвластно? В определенном смысле мы, если действительно понимаем эти вещи, именно в подобном примере встречаемся с тем, что здесь неоднократно подчеркивалось и что многими нашими современниками - даже самыми просвещенными - принимается за нелепые фантазии. Мы видим, что наше эфирное тело определенным образом проказничает над нами - оно ставит нам препятствия вместо того, чтобы предоставить покой душе рассудочной и дать ей возможность работать, доводить суждения до конца, так что мы, вместо того чтобы сказать: "Мы здесь бессильны, продолжать мы не в состоянии!", - выносим искаженное, бессвязное суждение. Мы видим, что наше суждение, вытекающее из души рассудочной, соединяется со всем тем, что намешано в эфирном теле. Странно: мы полагаем, что имеем внешнюю телесность, и вдруг деятельность этого эфирного тела вмешивается - как нечто однородное - в деятельность нашей души рассудочной. Чем это объясняется?



Когда довольствуются только словами, могут сослаться на наследственные склонности и так далее. Так поступает тот, кто благодаря определенным привычкам мышления вообще не может логически мыслить о душевном. Но философы, способные размышлять о душевной жизни, говорят: то, что в данном случае выступает как бессмыслица, как хаотическая, беспорядочная душевная жизнь, не может исходить лишь из физической наследственности. А теперь обратимся к одному многоизвестному философу современности, который исходя из своей привычки мыслить подобрал удивительный оборот для описания того, что протекает в нас, не являясь чем-то лишь физическим. Это выражение Вундта можно было бы назвать изящным, если бы речь шла не о серьезной науке. Он сказал: "Здесь мы прямо вступаем в темную бесконечность развития!" Тому, кто привык мыслить научно, покажется странным такое высказывание философа, знаменитого сегодня во всем мире.

Сравним это с тем, что говорит духовная наука, открывая нашему времени истину, которую мы часто сравнивали с другой истиной, высказанной в другой области великим естествоиспытателем XVII века Франческо Реди: "Живое может возникнуть только из живого!" Духовная же наука, поднимая этот тезис в высшие сферы, показывает истинность положения: духовно-душевное может возникнуть только из духовно-душевного! Она не ведет нас назад, к чисто физической наследственности, а показывает нам, что в каждом физическом действует духовное. И когда воздействия эфирного тела на душу рассудочную слишком велики, нам следует полагать, что, вероятно, нашему эфирному телу надлежит подготовить и образовать нечто, что однородно с нашей душой рассудочной, но оно с этим плохо справляется. Следовательно, если мы сегодня обнаруживаем заблуждение в нашей душе рассудочной, то мы, если сохраним рассудительность, разумеется, можем его исправить так, что оно не дойдет до телесности. И совсем не нужно легкомысленно полагать, что каждый аффект должен обязательно вызывать заболевание.

Как раз именно духовная наука строже всех отстаивает убеждение, что бессмысленно так вот просто, без дальних слов относить на счет каких-либо внешних влияний те или иные случаи помешательства или безумия. Но, с другой стороны, нам должно быть ясно, что, поскольку мы не в силах ничего поделать с нашим эфирным телом, оно пропитывается ошибочными законами, выступающими сегодня просто как заблуждение, и мы получаем заболевание тогда, когда заблуждение воплощено в эфирном теле. Обычно подобное заблуждение в жизни между рождением и смертью не может проявиться сразу же. Это происходит лишь тогда, когда заблуждение повторяется и превращается в привычку, так как жизнь между рождением и смертью представляется совершенно иной, когда мы в каких-то отношениях снова и снова нагромождаем ошибку на ошибку, когда мы всё больше предаемся определенным слабостям мышления, чувства и воли и живем с этим между рождением и смертью.



Как мы уже говорили, в жизни между рождением и смертью поставлена граница для передачи того, что происходит во внешней телесности. Когда мы проходим через врата смерти, физическое тело со всеми хорошими и плохими задатками разрушается, и мы берем с собой то хорошее и плохое, что было подготовлено нами в мышлении, чувстве и воле. И когда в следующем бытии мы строим внешнюю телесность, то вносим в нее то, что было ошибочным, хаотичным, слабым в нашем мышлении, чувствах и воле в настоящем воплощении.
Поэтому, вынужденные принимать во внимание эфирное тело, представляющее для нас препятствие, мы должны сказать: если мы сейчас имеем заблуждение в душевной жизни, мы не можем непосредственно запечатлеть в нашем эфирном теле то, что охватила душа, но это заблуждение сработает тогда, когда мы будем проходить через смерть, определяя последующее существование. Мы не можем обнаружить в этом, теперешнем воплощении причину того, что проявляется в нашем эфирном теле как определенная способность, но можем найти ее в нашем прежнем бытии.

Итак, мы видим, что понять обширную область определенных душевных заболеваний можно только тогда, когда мы не просто вступаем в загадочную "темноту бесконечного развития", которую к тому же невозможно себе представить, но обращаемся к прежней жизни человека. Но и эту истину нельзя доводить до крайности; ибо необходимо уяснить себе, что наряду с приобретенными ранее свойствами человек несет в себе и те, которые коренятся в наследственности, и определенные качества нашего внешнего человека следует рассматривать как унаследованные. Здесь возникает необходимость тщательно различать то, как человек проживает жизнь от одного земного бытия к другому, и то, как он проявляет себя в качестве потомка своих предков.

Точно так же может возникнуть дисгармония между душой сознательной, на которой основано наше самосознание, и физическим телом. Тогда в нашем физическом теле появляются не только отличительные черты, подготовленные нами самими в предыдущем воплощении, но и те, которые следует искать по линии наследственности. Но и здесь принцип тот же: то, что действует в душе сознательной, может встретить препятствие в законах физического тела. И когда душа сознательная встречается с этими препятствиями, тогда возникает всё то, что так ужасно проявляется в определенных симптомах душевных заболеваний. В данном случае надо искать область, где выступают все теневые стороны определенного органа, так как в физическом теле при этом один из органов особенно выделяется среди прочих.



Когда органы физического тела правильно взаимодействуют и ни один из них не выделяется, тогда наше физическое тело является надежным инструментом души сознательной, тогда мы не найдем в нем никаких препятствий и даже не заметим, что обладаем этим физическим инструментом души сознательной, подобно тому как здоровый глаз не препятствует нормальному зрению. В связи с этим мы могли бы обратить внимание на случай, рассказанный одним значительным современным естествоиспытателем. У одного человека было помутнение в глазу. Вследствие помутнения он не мог нормально видеть этим глазом; ему мерещились, особенно в сумерки, призрачные образы. Поскольку этот дефект влиял на зрение, у него часто возникало ощущение, что кто-то стоит у него на пути. Там, где такое влияние глаза создает препятствие, нормальное зрение невозможно. Подобные частичные нарушения могут проявляться различным образом.

Когда душа сознательная встречает препятствие в физическом теле, это всегда объясняется преобладающим действием того или иного органа. Ибо, когда все органы физического тела взаимодействуют нормальным образом, душа сознательная не встречает препятствий. Мы замечаем препятствие, только когда один из органов особенно выделяется, поскольку при этом встречаем сопротивление. Если наша душа сознательная не встречает сопротивления, то мы закономерным образом выражаем наше Я-сознание. Если же мы встречаем препятствие этому свободному сообщению со внешним миром и не осознаем его, то возникают мания величия и мания преследования как симптомы подлинного, глубоко лежащего заболевания.

Итак, рассматривая человека в его многочленное, мы можем постичь гармонию и дисгармонию человеческой жизни. Сегодня было возможно показать лишь в общих чертах, как происходит взаимодействие этих различных членов и как духовная наука может упорядочить и понять удивительные факты, представленные в современной литературе.
Поняв это, мы можем прийти и к другому разъяснению. Прежде всего мы видим реальность внутреннего человека и то, как внешний и внутренний человек взаимодействуют от воплощения к воплощению, как в определенных дефектах внешнего человека, например в дефектах его эфирного тела, проявляются лишь последствия недостатков и ошибок душевной жизни на предшествующих ступенях бытия. И это показывает нам, что мы не всегда бываем в состоянии преодолевать слишком большие препятствия посредством внутренней, упорядоченной, сильной душевной жизни. Но во многих отношениях мы все же можем это делать. Ибо, когда мы в ненормальной душевной жизни имеем нечто вроде сопротивления внешнего человека внутреннему, мы понимаем, что это тут главное в наибольшем укреплениии силы внутреннего человека.



Слабый человек, который не хочет делать четких выводов из своих мыслей, не хочет образовывать ясных представлений, который не хочет приводить свои чувства в созвучие с тем, что переживает, такой человек может лишь слабо противодействовать сопротивлению внешнего человека, и если он имеет в себе болезненные предрасположенности, то в соответствующий момент времени он подпадет тому, что называют душевными заболеваниями. По-другому обстоит дело, когда мы больному внешнему можем противопоставить сильное внутреннее, тогда победит сильнейший! И здесь мы видим, что хотя мы не всегда можем победить внешнее, но можем сделать всё необходимое, чтобы посредством развития сильной, упорядоченной душевной жизни по возможности взять верх над больной телесностью. И мы видим, как полезно пытаться формировать наши чувства, ощущения и волю так, чтобы не приходить в возбуждение по каждому малейшему поводу; пытаться охватывать своими мыслями широкие взаимосвязи, не только выискивать близлежащие нити мыслей, но и доходить своими мыслями до самых тончайших умозаключений; пытаться формировать свои желания так, чтобы желать не невозможного, но только того, что сообразуется с фактами. Развивая сильную душевную жизнь, мы, вероятно, все же подойдем к какой-то границе; но мы сделаем всё возможное, чтобы достигнуть превосходства внутреннего над всеми внешними противодействиями.

Итак, мы видим, какое имеет значение, когда человек развивает свою душевную жизнь соответствующим образом. Современный человек плохо понимает, что это значит: воспитание душевней жизни. По схожему поводу уже говорилось, что сегодня большое значение придается, например, гимнастике, прогулкам, тренировке физического тела. Не стоит говорить о принципе, который здесь прослеживается. Сами эти мероприятия могут быть вполне здоровыми. Но они совершенно определенно не ведут к хорошей цели, когда внимание уделяется лишь внешнему человеку, словно он является машиной, когда делают упражнения только для физиологического укрепления. Вообще, тренируясь, не нужно делать упражнений только для укрепления какого-то одного мускула, а нужно при каждом упражнении испытывать внутреннюю радость, чтобы из внутреннего удовольствия приносить импульс для каждого упражнения. Импульсы для упражнений должны исходить из души. Например, учитель физкультуры должен уметь передавать свои чувства, чтобы та или иная душа испытывала удовольствие при выполнении того или иного упражнения. Тогда мы укрепляем душу, а иначе мы укрепляем только тело, а душа может при этом оставаться сколь угодно слабой. Тот, кто наблюдает жизнь, убедится, что упражнения, выполняемые под влиянием такой точки зрения, действуют здоровым образом и вносят нечто совсем иное в здоровье людей, чем те упражнения, которые выполняются так, как если бы человек был только неким анатомическим аппаратом.



Связь между душевной и физической жизнью раскрывается лишь при тщательном изучении духовной науки. Кто полагает, что в телесном можно увидеть некую компенсацию духовных усилий, тот не понимает главного. Духовный исследователь знает, что он, например, может ужасно утомиться, когда вынужден сообщать какую-либо истину другому и затем выслушивать, как говорит о ней тот, кто еще не может изьясняться об этих вещах надлежащим образом, не может еще формировать соответствующие мыслительные образы. В этом случае духовный исследователь очень сильно устает, в то время как, например, при продолжительном исследовании духовных миров никакого утомления не наступает, это может длиться бесконечно. Причина этого в том, что в случае со слушателем человек имеет дело с посредничеством телесного, при этом здесь задействован физический мозг; в то время как при духовном исследовании хотя еще и имеется необходимость участия физических органов, в основном на низших ступенях, но чем выше поднимается духовный исследователь, тем меньше в них нуждается, тем меньше действует утомление. Когда необходимость в участии внешнего человека отпадает, тогда более не проявляется то, что можно назвать изнеможением или утомлением. На этом примере мы видим, что следует делать различия в духовной деятельности, что это разные вещи, получает ли духовная деятельность импульс в самой душе, или она побуждается извне. Всегда нужно иметь в виду следующее: в человеческом развитии постоянно выступает то, что соответствует внутренним импульсам.

Обратимся теперь к тому, что уже неоднократно подчеркивалось и о чем вы можете прочитать в небольшой работе "Воспитание ребенка с точки зрения духовной науки". Там сказано, что ребенок до семи лет во всем, что он делает, преимущественно чувствует импульс действовать из подражания, что затем, в период от смены зубов до полового созревания, его развитие находится под знаком того, что можно назвать обращением к авторитету или стремлением следовать примеру, который подал ему своей жизнью другой человек. Согласимся, что этому не уделяют должного внимания, не считаются с тем, что душевный импульс до седьмого года ориентирован на подражание, а в период от семи лет до полового созревания на подчинение авторитету. Если с этим не считаются, то внешняя телесность, вместо того чтобы развиваться как нормальный инструмент души, развивается неправильно, и тогда душа в следующие периоды человеческого развития не имеет больше возможности правильным образом работать над беспорядочным внешним и вступать с ним во взаимодействие.



Если не обращается внимание на эти закономерности, мы видим, что когда человек вступает в поворотном пункте своей жизни в новую стадию, то в определенной степени один член человека может отстать. И легко бы нашли, что в основе так называемого юношеского слабоумия, dementia praecox, лежит не что иное, как несоблюдение этих законов. Из-за пренебрежения правильными предписаниями в более ранние периоды позднее во взаимодействии внешнего и внутреннего человека в виде дисгармонии проявляется то, что известно как юношеское слабоумие, как симптом запоздалого подражания. Это показывает, что несогласованность внешнего и внутреннего, строго различаемых между собой духовной наукой, во многих отношениях является причиной анормальной душевной жизни. Точно так же, в явлении, проявляющемся в конце жизни как старческий паралич, можно снова усмотреть несоответствие между внешним и внутренним человеком, вызванное тем, что в период полового созревания вплоть до того, пока астральное тело не достигло полного развития, человек жил не так, чтобы между внешним и внутренним человеком возникла гармония.

Итак, мы видим, что правильное воззрение на сущность человека может осветить нам то, что лежит в основе заблуждения и помешательства. И даже если мы установили лишь поверхностную связь, даже если мы не можем сказать, что заблуждение, поскольку оно принадлежит нормальной душевной жизни, может запечатлеться вплоть до внешней жизни и жизненных проявлений, то все же нам следует признать, что в противоположность этому существует один важный утешительный закон: через развитие сильной логики, регулярной, гармоничной в чувствах и воле душевной жизни мы становимся сильнее по отношению к препятствиям, исходящим из внешнего человека. Так духовная наука, возможно не всегда, но в большинстве случаев, дает нам возможность исключать преобладание, господство внешнего человека. Это нечто важное - что мы, заботясь о внутреннем человеке и его укрепляя, делаем его сильным перед преобладанием внешнего человека. Целебное средство к этому дает нам духовная наука. Она всё снова и снова напоминает нам о том, как важно развивать упорядоченный ход мыслей и соответствующую предметам жизнь представлений, не останавливаться со своими мыслями на полпути, но последовательно додумывать их до конца.

На это здесь постоянно и с разных сторон обращалось внимание. Поэтому духовная наука со своим настоятельным требованием так организовать нашу душевную жизнь, чтобы она проявляла себя внутренне дисциплинированной и гармоничной, сама является целебным средством против больной телесности. И человек может победить болезненные предрасположенности, если на телесную слабость, телесное уродство он прольет свет здоровой воли, здорового чувства и дисциплинированного мышления. Об этом сегодня не часто слушают охотно. Однако это важно для нас, чтобы познать современность. И поэтому мы можем сказать, что духовная наука даже указывает нам на утешение: мы всегда найдем в духе, если только действительно его укрепим, лучшее целебное средство - для всего, что может нам встретиться в жизни.



С помощью духовной науки мы учимся не теоретизировать о духе, но учимся делать его в нас действенной силой, когда пытаемся не останавливаться на том, на чем так охотно останавливаются филистеры, - на полумыслях. Ибо только полумыслями рождается высказывание: докажите нам то, что вы говорите о повторяющихся земных жизнях и о прочем! Этого нельзя доказать тому, кто не хочет идти со своими мыслями до конца, нельзя доказать полумыслями целую истину! Ее можно доказать только полными мыслями, а их человек должен развивать в себе сам. Развивая данные мысли, вы найдете, какой болезнью поражено наше время, - болезнью неверия в духовное; а вместе с этим взор обратится и на то, где найти средство, чтобы из неверия развивать веру в истинную, сильную духовность. Вера в разум в полной мере сегодня человечеству совсем не свойственна. Поэтому не всегда присутствует разумное беспристрастие там, где оно необходимо для понимания истин духовной науки. Не с иронией или насмешкой, но с грустью следует сказать, что и к нашему времени можно было бы отнести слова, сказанные в "Фаусте" о некоторых людях:
Будь у них камень мудрых - Не нашлось бы мудреца!

Разум может постичь духовную науку, а разумное постижение духовной науки действует оздоровляюще вплоть до внешней телесности. Впрочем, это утверждают сегодня не только духовные исследователи. Это утверждают и те, кто на других путях пытается приблизиться к духу. Но и этих людей сегодня тоже понимают мало. Кто только не глумится сегодня над Гегелем как раз из-за того, что он повсюду говорил о бытии, действенности и необходимости разума? Он придавал ему такое значение, что представлял действие разума в современном человеке следующим образом: "Я хочу представить эту человеческую жизнь в виде креста". Для Гегеля розы на кресте были тем же, что разум человека. Поэтому он предпослал к одной из своих работ следующее высказывание: "Разум - это роза на кресте современности!" И вера в разум позволит кресту одержать победу. Вера в разум и вера в дисциплинированное мышление, в гармоничную жизнь ощущений и воли украсит крест розами.

Поэтому мы можем сказать: истина в том, что в нас есть сила противостоять так называемым душевным заболеваниям, по крайней мере до определенной границы, если мы полагаемся на гармоничную жизнь ощущений, которую мы можем развить, на гармоничную жизнь воли, которую можем развить, на дисциплинированную жизнь разума, которую мы можем и должны развить. Если мы разовьем эту тройственность, мы сделаем себя более сильными и одержим победу над всеми жизненными обстоятельствами. И так как Гегель обобщил в понятии "разум" гармоничную жизнь ощущений и воли, дисциплинированную жизнь мыслей, разумную интеллектуальность, он сказал нечто, чем мы можем руководствоваться в развитии нашей душевной жизни: "Разум должен быть для людей розой на кресте современности".

Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe
promo philologist september 16, 18:46 2
Buy for 100 tokens
Мой муж, Виталий Шкляров, гражданин США и Беларуси уже почти 7 недель находится в белорусской тюрьме как политзаключенный. Его обвиняют в том, что 29 мая он якобы организовал в городе Гродно несанкционированный митинг в поддержку арестованного лидера белорусской оппозиции Сергея Тихановского.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments