Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Семинар о современной ролевой поэзии пройдет в ИМЛИ

3 февраля 2015, во вторник, в 18-00 в ИМЛИ РАН (ул. Поварская,д 25а), в комнате № 13 в рамках серии заседаний семинара отдела теории литературы "Чтения по композиции текста", пройдет семинар, посвященный анализу стихотворений, принадлежащих современной ролевой поэзии.



Восприятие литературы, характерное для культуры ролевых игр, естественным образом порождает новый виток развития ролевой лирики. Причем ролевая составляющая становится характерной чертой этого течения. Как мы уже видели, создаются и стихи от имени персонажей, и стихи, отражающиемомент погружения в персонажа, принятия на себя роли. Уже написано множество подобных стихотворений. И темы в них поднимаются самые разные.



Мы будем говорить на примере небольшой подборки нескольких довольно известных в Толкиновском «фэндоме» авторов о том, как в ролевой поэзии проявляются следующие темы:
- «Я вижу». В таких стихотворениях автор рассказывает историю от имени персонажа, проживая его эмоции, видя его глазами.
- «Погружение в персонажа». В таких стихах появляются как образы лирического героя из нашего мира, так и образы персонажа. Два мира словно соединяются. Вариантом этой
темы можно назвать «прощание с персонажем».
- «Память». Творчество самого Толкина во многом построено на концепте «памяти» о прошлом, возможности помнить то, что случилось когда-то не с нами. Такие стихи могут
быть похожи на «я вижу», но, как правило, в них делается особый акцент на «я помню».
- Концепты и понятия. Мир Толкина насыщен универсальными концептами – любовь, верность, смерть. Такие стихи могут быть понятны независимо от контекста.

Семинар ведут А.Л. Гумерова и В.С. Сергеева.


Подборка для обсуждения на семинаре

Лора БОЧАРОВА
БАЛЛАДА ГАЛАДРИЭЛИ

Ты скажи мне, вереск, скажи,
Зелен ли твой летний наряд?
Легок ли цветущий твой плат,
Под которым спит мой брат,
Мой любимый брат,
Все простивший брат?

Ты скажи мне, память, скажи,
Как он бросил все, что имел,
Свет какой звезды в нем горел?
Как предвидеть он посмел
Общий наш удел,
Проклятый удел?

- Смотри, сестра, смотри:
На мне любовь оставит шрам.
Беда и боль вдали,
Ноги моей не будет там!

Но я сказала:
- Брат,
Мы все-таки пойдем вперед.
Здесь только боль и плач,
Но там, вдали, горит восход.

Ты скажи мне, сердце скажи,
Как сдалось коварству ты в плен -
Как упала черная тень,
И убила яркий день,
Бесконечный день,
Нам сужденный день.

Ты скажи мне, берег скажи,
Как мы отреклись от даров,
Как мы потеряли кров,
И над горечью утрат
Мне сказал мой брат,
Мой любимый брат:

- Нам эту кровь не смыть, сестра,
И не обресть нам кров.
Когда б не клятвы зов, -
Клянусь! - я не хотел бы жить...

Но я сказала:
- Брат,
Мы все-таки пойдем вперед.
Над нами день угас,
Но там, вдали, горит восход.

Ты скажи мне, ветер, скажи,
Как от крови снег покраснел,
Как ты нам о гибели пел,
Как мой голос огрубел,
Как он сном одел
Груды мертвых тел.

Ты скажи мне, слава, скажи,
Что могла ты нам предложить?
Ты встречала нас в цвете лжи,
В клевете чужих наград,
И, смотря назад,
Мне сказал мой брат:

- Смотри, сестра, смотри,
С гордыней обвенчает Смерть.
Здесь нужно быть, как все -
Боюсь, мне это не суметь.

Но я сказала:
- Брат,
Я все-таки пойду вперед.
У нас надежды нет -
Но там, вдали, горит восход.

Ты скажи мне, верность, скажи,
Чем ты покоряешь сердца?
Как тебе служил до конца
Белокурый твой вассал,
Преданный вассал,
Только твой вассал.

Ты скажи мне, гибель, скажи,
Как смеялся он над судьбой.
Как он обвенчался с тобой...
Как меня сильнее был
Шелест твоих крыл,
Беспощадных крыл.

- Смотри, мой брат, смотри -
Покоя сердцу не найти.
Одна душа у нас,
Но как же разнятся пути!
Но там, в конце разлук,
В краю без горя и невзгод,
Над встречей наших рук
Зажжется золотой восход.


МОЙ КОРОЛЬ (ШАНСОН ДЕ ЖЕСТ)

Hе на золоте полей, чья трава густа,
Hе у моря, где на скалах сверкает соль,
А у вражеского рва, на краю моста
Hаконец нашел тебя я, о мой король.

Из десятков тысяч лиц, через сотни лет,
Я узнал тебя, король, сквозь печати бед
По сиянию волос, где застыл рассвет.
Я узнал - и на уста наложил запрет.

Hе узнать теперь другим, как ты был убит,
Как подвел тебя твой голос, порвав струну,
Что за кубок до конца был тобой испит,
Hе проведать никому, что ты был в плену.

Я и так уже предвижу, как верный скальд
Обрисует твою стать и изгиб бровей,
И, настроив на лады деревянный альт,
Понесет тебя, как взятый в бою трофей.

Прикрываясь твоим именем по пути,
Будет нищий хлеб выпрашивать на ветру,
И герольды будут доблесть твою нести,
И истреплют, словно вражескую хоругвь.

Менестрели налетят, как мошка на свет,
И такого напоют про любовь и боль,
Что не выяснить уже - жил ты или нет...
Hе узнать тебя боюсь я, о мой король.

Я бы вынес на руках тебя, государь,
Hа простор, где волны пенятся об обрыв,
Hо сложить тебе курган - погребальный дар -
Hевозможно, тайну гибели не раскрыв...

Так лежи, о мой король, средь сожженных трав
Возле черного моста, где ты принял бой.
Крылья западных ветров отпоют твой прах,
Чтоб и в смерти ты остался самим собой.


МОРВАЭН (Доминик Блехер)

***
(из цикла «ЧЕРНЫЙ ПЕС»)

(Post Sudden Flame)

На полуденный закат
от полночного восхода
через мокрый камень брода
отступающий отряд.
Легкий свист стрелы в кустах.
Соколиных крыл размах.
Волчий вопль, павший тополь,
жаркий амок, стылый страх.

Снег, летящий над землей.
Дым, клубящийся незримо.
В полутьме скользящий мимо
черноперый козодой.
Стылый пепел сентября.
Желто-алая заря.
Сталь кирасы. Рысь пегаса.
Сорок дней, прошедших зря.

Вот как вышло, братец-зверь -
больше нет тебе добычи,
наше злое пограничье
проиграли без потерь.
Никнет жухлая листва.
Плачет мокрая сова.
Сон непрочен. Век порочен.
И кончаются слова.


***
(из цикла «КРЫЛЫШКИ»)

Ты еще не все узнал -
море крашено лазурью -
подгоняешь по фигуре
черно-огненный металл -
ты еще не все прочел,
но осталось полстраницы -
плети снега хлещут лица
злобным роем белых пчел -

ты не ко всему привык,
слава Богу, нам знакомо
то, как в горле мерзлым комом
стынет слово "ученик" -
не привыкнешь - и не смей,
нам, поверь, такого дара
обещание - пожара
негасимого страшней -

не уйдешь. Или уйдешь,
но, должно быть, ненадолго,
ты завязан в узел долга,
ты прокован, словно нож,
ты прикован, словно пес
краем нашего залива -
где бесстрашно и пугливо
ветер косится на плес,

где навек замолк, застыл
водяной немолчный говор,
где бесснежных гор покровы -
это тени наших крыл,
где, как чей-то алый глаз,
солнце смотрит на закате
ты еще не понял, братец? -
ты уже один из нас.

***
Мы привыкли питаться вином и хлебом вместо виски со льдом.
Мы принимаем любой шалман, словно потерянный дом.
Нас так долго учили в любую грозу оставаться в седле -
нам светел и дорог каждый наш шаг по захваченной нашей земле.
Наши ангелы вряд ли читают Фому и точно не носят брони,
но зато чужие вовек не поймут то, что нам говорят они.
И сосны в огне, и песчаный плес - крупицы, зерна и прах -
мы долго страшились веры, зато теперь мы не верим в страх.

Итак, дружок, не время ли нам встать и выйти из дома,
иначе все то, что мы закалили, ковать придется другим -
мы поздно легли, но в этой связи наш сон не лучше, чем кома -
ты знаешь, я понял, что в этой стране оккупационный режим.

Ты можешь сказать мне, что я не стрелок и вряд ли умею петь,
но не я нашел это место для лова, не я забрасывал сеть,
не я был первым в этом ряду, места раздали до нас,
и пьеса идет двухтысячный год, а антракт, должно быть, сейчас.
А те, кто мог быть здесь вместо нас, давно отпели свое,
а тех, кто должен идти вослед, со вкусом жрет воронье,
и я боюсь, что лет через пять спокойной жизни такой
мы тоже будем сняты с учета - и станем чьей-то жратвой.

Пойми, дружок, ессеи мертвы, пророки лежат под спудом,
и некому выйти за нас к стене и сделать наш путь прямым.
Я мог бы много еще сказать, но, пожалуй, лучше не буду -
помимо того, что в этой стране оккупационный режим.

Не смей говорить, что дороги нет, а карта сто лет как бита!
У тех, кто ждет нас с той стороны, есть джокеры всех мастей,
и знаешь - знаешь, я спал вчера - и слышал во сне копыта -
Всадники скачут в ночной тиши, скачут от Нок-на-Рэй.


ЙОЛЬФ

***
(из цикла «Келебримбор»)

Кольца Власти ныне на покое,
На могилах древних - пятна моха.
По своим проехалась устоям
На прощанье старая эпоха.
Переврали хроники и были
Некогда могучего народа...
Заметает тонкой серой пылью
Имя на заброшенных воротах

***

...и даже век спустя
Припомнится в бреду,
Как реял синий стяг
Над пропастью во льду.
Рыдание и смех
Нам выстелили гать,
Мы пережили тех,
Кем собирались стать.
Мы погребли - внахлёст -
Надежды и тела,
Мы обрели полёт
Где жаждали тепла.
Мы выросли из нас,
Присвоили права:
Одни - не вспоминать,
А те - не забывать.
Кто вырастил сады,
Кто выстроил свой дом,
Но здешние труды
Я поверяю льдом.
И дни мои светлы,
И ту же сотню лет
Мне не хватает мглы
И выбора во мгле,
Хрустальной простоты,
Небес, сменивших масть,
Бессмертия впритык
С желанием упасть,
Чужих разжатых рук
И безотчетной лжи:
Пусть мой погибший друг
Прикинется, что жив.


КЕМЕНКИРИ (Екатерина Лебедева)

ПЕПЕЛЬНЫЙ ВАЛЬС

Видно, верят - шли мы наяву
Морем вброд, -
Те, кто Домом Пламени зовут
Мой народ,
Верят - высекает искры гнев
Наших глаз…
Только пепел знает об огне
Лучше нас.

Странно - повторяют до сих пор
Тот рассказ,
Что народу искаженный лорд -
В самый раз,
Если уж не свел его на нет
Меч судьбы…
Только пепел знает об огне -
Он там был.

А когда сорвался счет потерь
Вновь во тьму,
Так ты и не понял, как теперь -
Одному?
Тенью промелькнуть в чужой судьбе -
Тоже честь…
…Только пепел знает о тебе,
Кто ты есть…

Кровь, серебро,
Пух и перо,
Пламя, полет, цепи,
Все это блажь,
Путь, да не наш,
Истина - лишь пепел…

***
"Не мужчины они,
И не жены они –
Ветры они, бродящие в саду"
Ассирийское заклинание
(пер. В.К. Шилейко)

Здравствуй, ветер, бродящий по саду.
Я теперь все ясней узнаю
Эти тени, дорожки, ограду,
Шелестящую поступь твою.
.
Нас склоняя к траве головами,
Плыли кроны – твои корабли.
И о том, что не скажешь словами,
Говорил ты дарами земли.
.
А потом – вековая усталость,
Не поднимешь глаза на Звезду…
Наша легкая удаль осталась
В том заброшенном ныне саду.
.
И никто – знаешь сам – не в ответе
За оставленный северный дом…
Но когда ты не боле, чем ветер,
То вернуться не будет трудом.
.
Не страшит тишина неживая,
Если к прошлому смог прикипеть.
…Не тебе ли лететь, завывая –
Среди моря над скалами петь? –
.
Все острей ощущая досаду,
Сознавая тщету все сильней…
Здравствуй, ветер, бродящий по саду,
Саду памяти в Залах Теней.

ВЕРНОСТЬ

Словно ветер по листьям гуляет,
Но никто, никогда и никак
Мою верность не определяет.

Знаешь, верность приходит сама,
Не прося и не требуя даже,
Только в ночь отступают дома,
На какие она не укажет,

Только в ночь пролегают шаги –
Как обманчиво мирно и звездно! –
Оглянись, отшатнись, убеги, -
Ты успеешь, спасешься, - но поздно, -

Словно лист обрывается в ночь,
Словно ветер колотится в двери…
Не успеть, не сдержать, не помочь,
Так хотя бы останешься – верен.


ФИРНВЕН (Таисия ТУРСКОВА)

ЧЕЛОВЕК-ПРОВОДНИК

Так бывает: однажды, на краткий миг,
Человек становится - проводник:
Сквозь него течет искрящийся ток,
В трубках вен не кровь - кипяток.

Человек летит, сам в себе едва,
Он вершит дела, говорит слова,
Он - притертой пробкой, струей в поток,
Сквозь него течет и искрится ток.

Но вослед стремительной красоте
Настает выносливости предел,
Подбивая счет, подводя итог,
И - рука вырубает ток.

Ошалелой рыбой на берегу,
Упустив сверкающую дугу,
Человек стоит, разевает рот -
Почему
Ток
Не идет?!


СУБОШИ

У игротехника на роли бога
Вчера случилась игровая смерть,
Но мастер тихо спросит: ты не мог бы
Для нас сегодня снова умереть?
И он умрёт, на третий день воскреснет,
Пойдёт на мастерятник через лес,
И сердцу будет горячо и тесно,
И надо будет выпить позарез,
Пока затишье, пауза, сиеста,
Пока не начат новый Рагнарёк,
Каким бы богом ни был, раз уж бог,
То должен знать своё - и наше - место.
Мы с поля выйдем на своих двоих,
Плечо к плечу, перемешав когорты.
Лишь белые хайратники на мёртвых,
Да седина на душах у живых.


ЛЮБЕЛИЯ (Юлия МОРОЗОВА)

Боже, помилуй придуманных персонажей, укладывающихся в текст,
Смотри как они рыдают, смотри, как они глядят,
Спаси не знающих кроме гипербол и метонимий иных утех,
Не пьющих другой крови, кроме густых цитат.

...А в той стране за горами над офисом хана стоят семь лун,
По городу бродит зеленый ветер, касаясь гитарных струн,
И странные звери с перьями, когтями и чешуей
Следят с черепичных крыш за вымороченным тобой...

Но, Боже, помилуй всех этих эльфов с обложек журнала Вок,
Гламурных до розового блеска острых ушей и ногтей,
Отмерь нашим выдуманным странам такой же неверный срок,
Как и невыдуманным Твоим, не лиши их благих вестей.

...А в той стране золотые звезды горстями кидают ввысь,
По городу бродят звери: слон, носорог и рысь,
В колодце струится чистый свет, раскалывает кувшин,
И Отец сверху глядит на землю, по которой проходит Сын.

Но, Боже, помилуй этих и тех, флеймящих и пьющих здесь,
Гремящих дюралем о текстолит, сидящих ночью в сети,
Да, мы не соль этого мира, ни уксус, ни другая полезная смесь,
Но мы же видим, мы видим, и поэтому нас еще можно спасти,

Мы видим город, по которому бродят вместе собаки, кошки и львы,
Мы слышим пение звезд, хоть лишь тогда, когда напрягаем слух,
И в нашей стране за горами под зеленым солнцем бредут волхвы,
И мы слышим, как с ангелами беседует на этих холмах пастух...

Tags: ИМЛИ, литература, поэзия, семинары, фэнтези
Subscribe
promo philologist january 19, 03:00 1
Buy for 100 tokens
Текст приводится по изданию: Адлер М. Как читать книги. Руководство по чтению великих произведений / Мортимер Адлер; пер. с англ. [Ларисы Плостак]. — 6-е изд. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019. — 340 с. Давайте попытаемся не путать цели со средствами. Великие книги читают не…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments