Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Наталия Малаховская. Озверение и свобода мнений

Наталия Львовна (Анна Наталия) Малаховская - деятельница феминистского движения, писательница, художник, исследовательница русских сказок, автор книг: "Возвращение к Бабе-Яге" (2004), "Апология на краю: прикладная мифология" (2012) и др. В 1979 г. была одной из основательниц совместно с Татьяной Мамоновой и Татьяной Горичевой альманаха «Женщина и Россия», журнала «Мария» (была одной из инициаторов, издателей и литературным редактором этих изданий, переведённых в 1980-1982 годах на многие языки). После высылки из СССР в 1980 г. живет и работает в Австрии.



Озверение и свобода мнений

Озверение ли это? Когда человеки спокойно проходят мимо убийцы, который режет на их глазах женщину, они ведут себя скорее как бесчувственные механизмы. А когда они загоняют три тысячи человек в огромное помещение и пускают туда ядовитый газ, с хохотом подглядывая, как люди корчатся в смертных муках? Когда они разбивают младенца о камни, разрезают и сшивают живых людей (естественно, без наркоза)? Озверение – это, конечно, неправильное слово, потому что звери на такое неспособны. Разве что в припадке бешенства. Но тех, кто совершал непредставимые злодеяния - их обследовали и выяснили, что они абсолютно здоровы. Психически нормальны. 27-го января по австрийскому телевизору после документального фильма «Дети Освенцима» (судьбы шести детей) показывали дискуссию «Бестия человек – насколько прочна корочка цивилизации». В ней участвовало всего три человека: психиатр из Линца (Хайде Кастнер), писательница – автор книги про выставку «Вермахт» и теолог.

Теолог объяснял, как велика вина католической церкви в том, что при Гитлере совершили уничтожение евреев: по его словам, Гитлер привёл в исполнение то, о чём церковь веками твердила. Автор книги говорила много интересного, например о том, что никто не заставлял солдат немецкой армии расстреливать мирных жителей, если кто-то из них отказывался участвовать в расстрелах, ему не грозило никакое наказание. Но почти никто не отказывался. А г-жа Кастнер сказала, что в 50-м году один английский психиатр (точно я не запомнила его имя, что-то вроде Декс или Дексер) провёл обследование немецких военнопленных и обнаружил, что отнюдь не все одинаково воспринимают содеянное их товарищами по оружию и их страной. 15% оказались закоренелыми нацистами, которые полностью поддерживали всё, что было сотворено (уже зная в деталях о массовых уничтожениях в газовых камерах и пр.), 15% полностью отвергали всё это, считали это отвратительным и невыносимым. А большинство – 70% - этак увиливало от прямого ответа, типа «ну да, было много ошибок, но ведь в каких условиях мы жили, безработица, а гитлер дал работу, стал строить автобаны» и т.п. Кстати, в 1983 году в Линце мать моей австрийской подруги, из очень благополучной семьи, муж инженер, шестеро детей, роскошная квартира, повторила мне в ответ на мой вопрос о том, как же это могло произойти, всё то, что творилось в концлагерях, именно эти же самые аргументы.


Так вот, тот английский психиатр стал обследовать, в чём же причина такой разницы в восприятии того непредставимого, что впоследствие стали называть преступлениями против человечности. И обнаружил, что разница не в материальном уровне и не в уровне образования, не в том, к какому социальному слою человек относится, а только и единственно в том, какому воспитанию в детстве он подвергался. Осатанелые нацисты, без стыда и раскаяния, все поголовно были из таких семей, в которых царило авторитарное воспитание, с отцом, перед которым все дрожали. И дети никогда, ни коим образом не могли высказать своё мнение вообще ни о чём. Вот они-то и стали – не зверьми, а бестиями.
Но ведь и у нас! Было! Такое же! – воскликнет кто-то. И не ошибётся.

«Когда в декабре 2010 на занятиях в философском кафе в Петербурге на очередном семинаре, посвящённом теме сундука (из раздела «Как убить Кащея» - сундук – это вторая ступень составной смерти Кащея, сундук, в котором томится заяц), я спросила своих слушателей и слушательниц, есть ли среди них хоть один человек, которому в детстве или юности не повторяли бы постоянно:
Твои мнения никого не интересуют! -
в аудитории возник гул, как будто деревья в лесу зашумели, раскачиваясь из стороны в сторону. Некоторые молчали, словно окаменевшие перед воспоминаниями детства, а сидевший прямо передо мной Павел проговорил:
«Ничего другого и слышать не приходилось!»
Однако: суть не в самом по себе сообщении (о том, что мнение не интересует). То же самое сообщение могло бы быть произнесено и с другим подтекстом. Для этого потребовалась бы другая интонация, другой взгляд того, кто это сообщение передаёт. Например:
знаешь, если хочешь поступить в институт, то свои мнения и мысли надо умело скрывать. Они не то чтобы так уж никого и не интересуют, но интересуют не так, как бы тебе того хотелось… по принципу «любят ли тигры поросят, а если любят, то как», и твои мнения кое-кого, не указывая двумя пальцами, кого именно, интересуют, но от такого сорта интереса надо уметь вовремя укрыться!

Но не так были произнесены эти слова - об отсутствии интереса. Вот как я описывала этот момент в своей первой повести «Темница без оков» (1964-1976):
«Твои мысли пока никого не интересуют, - раздельно произнесла Вера Павловна. - И если ты хочешь когда-нибудь поступить в институт, запомни, что твои мысли никому не нужны. Поняла? - она взглянула своими тёмными тяжёлыми глазами, словно угрожая, будто взглядом внедряясь в глаза дочери, чтоб раздавить в них всё лишнее, чужое и ещё глубже впечатать свою волю»77.
Днище сундука - это основа. Если желания и мнения ребёнка никого не интересуют, значит, подготавливается почва для уничтожения уникальности его личности, подготавливается эшафот, на котором будет совершена казнь». (Из книги «Апология на краю: прикладная мифология», стр.220).

МНЕНИЕ. На Западе говорят не о свободе слова, как принято называть это право в России, а о свободе мнений („Meinungsfreiheit“). Это довольно-таки скользкая тема и трудный термин, потому что не всякое мнение может оказаться справедливым. Но полный запрет высказывать свои мнения о чём бы то ни было (например, о том, какой писатель тебе больше нравится и почему, как это было в моём детстве) – этот запрет и привёл уже к полной ампутации всего того, что было в человеке когда-то Главным. И в Германии даже есть сказка («Под деревом можжевельника»), где символически показывается, каким образом эта ампутация совершается: в этой сказке мачеха использует именно крышку сундука, чтобы отбить ребёнку голову. Превратившийся после этой «операции» в птичку мальчик щебечет в ветвях можжевельника, распевая песенку со словами «Мать, что меня зарезала, отец, что съел меня...»

Прислано автором для размещения в литературном блоге Николая Подосокорского

См. также:
- Публикации Наталии Малаховской в блоге Николая Подосокорского

Tags: Малаховская
Subscribe
promo philologist сентябрь 16, 18:46 2
Buy for 100 tokens
Мой муж, Виталий Шкляров, гражданин США и Беларуси уже почти 7 недель находится в белорусской тюрьме как политзаключенный. Его обвиняют в том, что 29 мая он якобы организовал в городе Гродно несанкционированный митинг в поддержку арестованного лидера белорусской оппозиции Сергея Тихановского.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment