Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Кто тут крайний за железными сапогами и каменным хлебом?

Рецензия Марии Завьяловой на второе издание романа Наталии Малаховской "Возвращение к Бабе-Яге" (2004).
Миннеаполис, 6 марта 2006.



Кто тут крайний за железными сапогами и каменным хлебом?

Давно ли вы вам приходилось надевать железные сапоги? Других и не нашивали, скажет памятливый гражданин, жертва советской обувной промышенности. А может быть, неспроста это было? Может быть, железные сапоги, те что любили делать на фабрике «Скороход», были нам волшебным подарком, а мы и не заметили, купившись на коварное, хотя тоже вполне волшебное, название; да и не скорый это ход – сквозь темный лес к вековому дубу, где в сундуке-зайце-селезне-щуке-яйце лежит игла, а на конце иглы смерть Кащея. Кому было подсказать? Забыли, где спрятали наследие Бабы Яги, а саму ее, древнюю советчицу и целительницу, дарительницу и испытательницу, приставили к конвейру, заготовки для обуви штамповать, да не годная она для этого дела.

«Наследие Бабы-Яги» – именно так называется книга Наталии Малаховской, выпущенная недавно в издательстве Алетейя и основанная на материалах дисссертации, которую она защитила в Зальцбурге. Книга посвящена волшебным сказкам и является парным текстом к роману «Возвращение в Бабе-Яге», где алгебра поверена гармонией, то есть открытые Малаховской сказочные принципы воплощены, сыграны и прожиты героями. В роман входишь как в загадочный лес, и, пробираясь по нему к заветной избушке на курьих ножках, средоточию сказки – вслед за волшебным клубком повествования, петляющим то туда, то сюда -- запросто можешь потеряться. «Наследии Бабы-Яги» служит своего рода ключом к роману, открывающим прямой путь в миры славянской до- и вне-христианской древности, скрытые от невооруженного взгляда, а скорее уха, под бесхитростным, казалось бы даже наивным, говорком волшебной сказки. Собственно, научное исследование и есть вооруженный взгляд.


Сказки часто толкуют как иносказания, причти или поучения, пользуясь для их расшифровки своим худо-бедно жизненным багажом. В изложении Наталии Малаховской волшебные сюжеты приобретают историческую глубину. В них, как в матрешке, скрыты фигурки допатриархатных религиозных действ и зловещие образы новых богов, пытающихся выбить божественных дев из седла, но, в сказочном времени, неизменно остающихся ни с чем. Василиса Премудрая, Елена Прекрасная, и, в неменьшей степени, сама Баба-Яга, обладают сверхестественными способностями, или, на более эпическом языке, повелевают стихиями, а против них интригует Кащей Бессмертный, секрет смерти которого, однако, известен богиням, но утрачен их потомками. Кащейство живет и торжествует, что опять же заметно невооруженным глазом. В отличии от русских былин с их военизированным мужским бытом, где прежние языческие боги и богини, как это обычно бывает, выставлены идолами, сказки сохраняют взгляд из прошлого на тотемную/христианскую религиозную новацию, сменившую, как утверждает Малаховская (и ряд других исследователей) верования в женское триединое божество. Сказочное время вывернуто наизнанку. Богини смотрят в будущее из исторического небытия, и, предчувствуя свое грядущее поражение, торопятся оставить на неведомых дорожках следы невиданных миров, спешат научить, подсказать, сунуть в руку самокатящийся клубок или железный посох да каменный хлеб, ухнуть нечеловеческим голосом и исчезнуть..

Здесь проект Малаховской приобретает временного попутчика в лице Мишеля де Серто, в книге «Практика повседневности» занятого поисками «забытых и призрачных голосов» устной традиции, заглушенных письменностью нового времени. Забытые и заглушенные голоса принадлежат злосчастной проигравшей стороне в гегелевском единстве и борьбе потивоположностей, которые пытался уловить и Вальтер Беньямин в своих «Аркадах». В его трактовке, образ действительности, каждая ее ситуация, каждая картинка, содержит не только то, что победило, но и отголоски умершего и побежденного. Де Серто определяет «устное» как исключенное из прогресса науки, культуры и общества, не вошедшее в историю.. Но если он относит ликвидацию устной традиции к началу книгопечатания и возникновению капитализма, Малаховская пытается воскресить гораздо более древние голоса, голоса эпохи матриархата, существование которого ставится под сомнение многими учеными, однако может подтвердиться свидетельством волшебных сказок, и в особенности такой их героини как Баба-Яга, древняя богиня матриархата, безусловно могущественная, склонная помогать брачующимся парам, а значит имевшая власть связывать и разрешать, внешне же изуродованная более поздними переосмыслениями ее божественной сути.

В одном проект Малаховской совпадает с идеями французского теоретика. Де Серто предлагает услышать эти голоса не в фольклорных экспедициях, их там нет, поскольку ничего, кроме текста, в современном мире не осталось, а в тех же текстах, где они плохо различимы, но догадливый исследователь должен и может их распознать. Наталья Малаховская находит микроскопические осколки женских культов, рассеяные по обширному полю классической русской литературы, анализ которой занимает добрую половину книги. Русская литература традиционно патриархатна, максимум инициативы ее героинь проявляется в том, чобы быть ведомыми – последовать за мужем в Сибирь или в Грецию помогать повстанцам.. Но у многих из них есть другая сила, которая непонятна, да пожалуй и опасна, в рамках классического русского литературного проекта, поэтому она кодируется как волшебная.

Не надо, однако, рассматривать сказки как памятники древности либо принимать их за эдаких исторических лузеров. Сказка - это благая весть, посланная нам из древности, но не менее от этого благая, утверждает (и подтверждает) Наталия Малаховская. В сказках пульсирует жизнь, пусть иная, чем та, к которой мы привыкли, но явно достойная нашего внимания. В них Баба-Яга помогает тем, кто дело пытает, а не от дела лытает, а пытать дело это, в трактовке Бабы-Яги, значит искать утраченную или еще не найденную любовь. Поэтому она и угрожает съесть маленьких детей, которым рано еще подобные дела пытать. В отличие от современных ворожей сказочная Баба-Яга не предлагает легких способов возврата суженого или суженой. В сказках Малаховская распознает «цепочки избавления» - определенную закономерность действий, восстанавливающих любовь. В цепочках избавления участвуют священные животные и волшебные предметы, в них есть испытания и дальние дороги. Но, чтобы ухватиться хотя бы за начало цепочки, надо идти в темный лес, в пустоту и неизвестность, к богине. Надо воротиться к Бабе-Яге.

См. также:
- Публикации Наталии Малаховской в блоге Николая Подосокорского

Tags: Малаховская, литература, рецензии, сказки
Subscribe
promo philologist декабрь 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments