Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Татьяна Касаткина. Каталог выставки "Живет в тебе Христос". 1. Икона и картина

Оригинал взят у t_kasatkina в “Живет в тебе Христос”. Достоевский: образ мира и человека: икона и картина

Начало: http://t-kasatkina.livejournal.com/73994.html
Татьяна Касаткина

Каталог выставки "Живет в тебе Христос. Достоевский: образ мира и человека: икона и картина"
1. Икона и картина

Рисунок2

Экспонаты отсека: 1) Богоматерь «Владимирская»; 2) «Мадонна с Младенцем в беседке из винограда» Лукас Кранах Старший; 3) Храм живой (композиция Арины Кузнецовой); 4) «Готический храм с луковкой купола» из черновиков Ф.М. Достоевского; 5) евангельские цитаты

Предлагаемая Вашему вниманию экспозиция посвящена не только творчеству Достоевского, но и способу видеть мир и человека, представляющему собой суть и сердцевину христианской культуры: способу, который за последние двести лет наиболее адекватно и целостно был представлен в творчестве Достоевского.

Этот способ выражен в двух изобразительных традициях христианства – в иконе и в картине. Это традиции не взаимоисключающие, как порой, к сожалению, предполагается, а взаимодополняющие. Скажу более – это не самостоятельные традиции, но половинки единой традиции. Существуя разъединенно, они способны приводить к забвению воспринимающим части традиции, которая хотя и существует в каждой половинке в непроявленном виде, но не оказывает в таком состоянии непосредственного воздействия на зрителя и не формирует у него устойчивого навыка видения реальности во всей доступной человеку христианской культуры полноте.


Иконописная и живописная традиция воспринимаются как взаимоисключающие тогда, когда предполагается, что они изображают по-разному одно и то же. Для того, чтобы воспринять их как взаимодополняющие, нужно понять, что они изображают разное – и тогда разница в способе изображения окажется только следствием разницы предмета изображения.

Предмет изображения иконы – лицо или событие в вечности. Обоженый человек. (Заметим, что икона не должна изображать того, чего не было однажды явлено в истории и во плоти.)
Предмет изображения картины – лик или архетипическая ситуация во времени. Вочеловечившийся Бог.

Икона изображает то, что вошло из времени в вечность: наступившую гранитную онтологичность мимолетного. Картина изображает то, что выходит из вечности во время: всемогущее, ставшее хрупким и уязвимым.

При этом сама икона есть вечность, выступившая во время, лик, глядящий на нас из-за пределов существования, из бытия, а картина – время, обращенное к вечности, лицо, взирающее за пределы существования, в бытие.

Вспомним, как возникают первые иконы. Они нерукотворные – Плат Вероники, Спас на убрусе, Богоматерь в Лидде. Человек еще пребывает во времени, он подвержен страданиям и немощам – но он, тем не менее, оставляет на ткани, дереве или камне изображение Своей славы, Своей мощи, Своей Божественной сущности. И через это изображение Он оказывается способен действовать и оказывать помощь во веки веков. В момент создания нерукотворной иконы в нашей реальности, в области течения времени проявляется одна из мельчайших граней того многомерного «рисунка», которым Бог «рисует» человека в вечности (что и есть обожение). Таким образом, икона творится в вечности и только проявляется во времени, икона творится Богом и обращена к человеку. Икона представляет собой порог, грань двух пространств, и золотой фон иконы скрывает от нас все в другом пространстве, кроме того, что пожелало выйти на встречу с нами. Картина же творится человеком и обращена к Богу. Картина разворачивает привычное нам пространство – но – в его тотальной осмысленности, потому что предложенные художником Богу вещи возвращают себе свое истинное свойство – быть словами, быть символами.

Икона и картина не смотрят в одну и ту же сторону, как предполагается теми, кто считает, что они изображают одно и то же. Картина и икона обращены друг к другу, глядят друг в друга, словно сливаются в объятии, сотворенном переплетениями и переходами смыслов, творя завершенный мир. Но их объятие возможно именно и только потому, что они – не одно и то же. Если мы посмотрим на Владимирскую икону Божией Матери и «Мадонну с младенцем в беседке из винограда» Лукаса Кранаха Старшего (1472-1553), мы сможем ощутить, насколько разное здесь нам явлено.
В первом случае мы имеем дело с непосредственным присутствием выходящей в ответ на наши молитвы к нам навстречу из «пространства света» Богоматери.


Рисунок4

Во втором случае нам представлена Мадонна, организующая вокруг Себя все пространство мироздания. И мы не предстоим Ей – мы вовлечены в организованное вокруг Нее пространство. Мы находимся за Ее спиной.

Рисунок5

Художник говорит с нами всеми доступными ему средствами: все вещи, все параметры видимого мира становятся словами-символами. Например, соотношение переднего и заднего планов: Младенец-Христос и Богоматерь, занимающие передний план, оказываются соотносимыми по размерам со всем мирозданием, организуя четкую вертикаль, связывая землю и небо, и одновременно как бы предстоя за все мироздание, словно укрытое за Ними.

Богоматерь Владимирская обращена ликом к нам, выходя из Божиего «пространства», выслушивая наши моления. Это представительство от лица Господа отражено символически в иконе: на одеждах Богоматери на лбу и на сердце изображены звезды как символы двух Лиц Троицы – соответственно Бога-Отца (Звезды – Ока, взиравшего на Богомладенца с купола небес) и Святого Духа, сходящего в сердце молитвенника, а вместо третей звезды на Ее руке сидит Сын воплощенный – Его образ явлен миру и Он изображается «своим лицом», не символически. Предстательница за мир – Мадонна Кранаха – имея мироздание за спиной, обращена лицом к Господу, вознося к Нему Свою молитву за всех. Она не Та, Кому молится человечество, Она – диакониса, Та, что организует и предводительствует молитвой человечества.

Мы видим, как икона и картина оказываются обращенными лицом друг к другу, складывая единый многомерный образ Богородицы, – Предстательница за весь род человеческий обращает нашу молитву к Представительнице Всесвятой Троицы…

Если мы понимаем, куда смотрит, к Кому обращена картина, то становится особенно выразителен жест Мадонны и Христа, изображенный Кранахом: Мадонна подает Ему виноградную кисть. При этом одновременно Она подает ее и Тому, к Кому обращена картина! Но Ему еще, так же, как виноградная кисть, подносится для благословения и весь мир за спиной Мадонны… Виноградная кисть – символ человечества, разделенного на множество отдельных и все же пребывающего в единстве. Виноградная лоза, виноградник – постоянное обозначение человечества, привитого ко Христу; человечества как места работы Господней в Евангелии. «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь. Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы больше принесла плода. Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам. Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие <ветви> собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Ин. 15, 1-6).

Виноградная кисть в смысле множества в единстве могла заменяться на картинах гранатовым яблоком. Гранатовое яблоко – изначально – символ единства ушедших, пребывающих в царстве мертвых. Персефоне предлагается, прежде чем оставить Аид, проглотить гранатовые зерна, после чего она уже неизбежно должна вернуться обратно, – и это, конечно, не просто вкушение пищи, которое и само по себе есть причащение данной сотрапезничающей группе, но и символ все того же единства во множестве – только для другой части человечества. Взаимозаменяемость гранатового яблока и виноградной ветви на христианских картинах говорила о том, что эти две части человечества воссоединены; о том, что во Христе нет мертвых, но отныне все – живые. И в единое тело Церкви включены все – и живущие и ушедшие.

По видимости страшно разделенное и разобщенное, но в глубине своей единое человечество – постоянный мотив творчества Достоевского...

В ответ на жест Мадонны Младенец-Христос (и, одновременно, естественно, Тот, к Кому обращена картина) опускает на виноградную кисть руку жестом благословения и низведения благодати. Жест Младенца продублирован «жестом» бьющего из камня источника (Христос – Камень истинной веры, источающий благодать воды живой; надо заметить, что на полотне представлен не просто камень, а могильный камень, надгробье, так что текущая вода символизирует благодать воскресения, благодать Христа, «из гроба возсиявшего днесь», как поется в православном пасхальном каноне), а виноградная кисть «рифмуется» с водой, вспененной, брызнувшей навстречу истекающему в нее потоку: водой, разбитой в мириады брызг. Вообще, вся картина построена на таких смысловых «рифмах», не дающих возможности не заметить символа или принять его за нечто случайное. Надо заметить, что на подобных смысловых рифмах будут строиться и тексты Достоевского.

Символичен цвет одежд Мадонны: красные исподние, покрытые зеленовато-голубым верхним платьем («цветом морской волны»): цвет Святого Духа, сходящего и осеняющего страдание крестное и страдание «оружия, прошедшего душу»; Духа, сходящего в мир именно в ответ на страдание Предстоящих за мир.

Столб и две перекладины беседки из винограда, поднимающейся за головой Младенца-Христа, образуют отчетливый крест, на котором и держится и укрепляется виноградная лоза человечества. Тут же наглядно объясняется и то, почему понадобился Крест, почему человечество держится только Крестом – сама лоза, обвивающаяся вокруг верхней перекладины, выглядывает из листьев змеей – символом поражения человечества первородным грехом.


Рисунок6

С змеей-лозой рифмуется расположенное на заднем плане (на одном уровне со змеей) дерево, обвитое лианой, и погибающее в ее объятиях – символ неизбежного истощения и смерти пораженного грехом и оставленного на свои силы человечества; смерти, которую вместо человечества принял на Себя Христос.

Мир заднего плана, мир, за который предстательствует Мадонна, представлен городом, расположенным у подножия кратера вулкана, и озером с плывущими по нему хрупкими лодочками: и то и другое – символы неверного земного бытия, каждую минуту подверженного действиям стихий. Но вулкан (отчетливая граница заднего плана) – еще и очевидная антитеза переднему плану картины: если передний план наглядно представляет нам низведение благодати, то вулкан – это то, что изводит огонь из недр земных, символ приведения на землю разрушения – символ человека с его неуправляемыми страстями, питаемыми «адскими пропастями земли». Вулкан – обезглавленная гора – символ обезбоженного человечества (Христос – голова, Церковь – тело), и мы здесь наглядно видим, что обезбоженность и есть обезглавленность в смысле – безголовость, безумие. Обезглавленная гора не связывает вертикалью, в отличие от фигур первого плана, небо и землю, но радикально разрывает эту вертикаль.

Но и еще – Мадонна Кранаха – очевидная немка, по одежде – скорее современница Кранаха. Икона и картина предлагают нам противонаправленные пути к единому Первообразу: икона представляет движение вечного многомерного в глубины материи из-за границ мира, в процессе этого «вторжения» формирующего плотский образ Богоматери, соответствующий тому, в котором Она пребывала в Своем временном существовании; картина восстановляет этот Образ из глубин плоти, обнаруживая Его в глубине каждого человека, «образа Божия».
Картина учит нас открывать и переживать в себе и окружающих образы Христа, Богоматери, видеть события Евангельской истории как длящиеся во времени, обнаруживать их в происходящем вокруг нас, здесь и сейчас. Икона позволяет нам встретиться лицом к лицу с миром иным и учит не забывать, что настоящая перспектива повседневного уходит в вечность.
Многомерный образ Богоматери – одновременно предводительствующей молитвой мира и принимающей эту молитву представлен в композиции Арины Кузнецовой, которую можно было бы назвать «Храм живой».


Рисунок7

Здесь мы видим Богоматерь как ту, что возносит молитву изнутри мира, изнутри нас, и как Ту, что в ответ на эту молитву осеняет покровом Своим все мироздание. Здесь мы видим, как вселенский храм строится обращением человека одновременно к запредельному ему Божеству и к образу Бога внутри себя самого. Как, на самом деле, обратиться к запредельному Божеству может в человеке только образ Божий, потянувшийся с любовью бесконечной к тому, что единственно ему сродно.

Богоматерь и Младенец-Христос становятся куполом всему мирозданию, истинным небом земли. Но и внутри мира, в центре его, созидается из покровов Богоматери церковь, фундамент и стены которой образует прежний вулкан – обезбоженный человек обретает свое божественное состояние. Он обретает его потому, что Бог открылся ему не только как небо мира, но и как его собственная глубина: в недрах вулкана теперь бьют божественные источники, источаемые вочеловечившимся и распятым за нас Младенцем, Его гробом. Но бьющая в глубинах вода воспроизводит идущие из неведомых высот косые лучи света, созидающие золотой купол храма, открывая нам, что источник из гроба и свет с небес – одно и то же… Прежде утлые и носимые ветром лодочки правят теперь к храму, ставшему осью мироздания, и Мадонна, которая проступает в образе каждой женщины рядом с нами, становится нерушимой Стеной мироздания.

В сущности, то же, что открывается нам в композиции А. Кузнецовой, рисовал Достоевский на полях своих рукописей – готический храм, который весь – порыв человека к небу, осененный православным куполом – сходящим к человеку Небом.


Рисунок8

Tags: Достоевский, Татьяна Касаткина, христианство
Subscribe
promo philologist december 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments