Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Михаил Дмитриев: "Никаких перспектив развития нет. Это уже похоже на консенсус"

В начале февраля в Фонде «Либеральная миссия» состоялся круглый стол с участием ряда экспертов, посвященный общественному мнению и опросам общественного мнения в условиях авторитаризма и патриотической мобилизации. На заседании также рассматривались вопросы патриотической консолидации 2014 года, антизападнических настроений в России, текущей экономической ситуации и политических сценариев для 2015 года. В разговоре приняли участие эксперты Денис Волков, Владимир Гимпельсон, Лев Гудков, Михаил Дмитриев, Алексей Захаров, Алексей Макаркин, Евгений Ясин. Вел обсуждение политолог, ведущий научный сотрудник Института экономической политики (Институт Гайдара) Кирилл Рогов.

Михаил ДМИТРИЕВ (президент Хозяйственного партнерства «Новый экономический рост»):

«За год под влиянием символических событий усилились и закрепились в общественном мнении элементы тоталитарного сознания»

Если говорить о проблеме внешнего давления на мнение индивида, то пока, на мой взгляд, его не стоит преувеличивать. Авторитаризм, в котором мы живем, еще не авторитаризм тоталитарного типа, где даже для рядового индивида наличие иного мнения означает физическую угрозу. У нас, хотя такого рода угрозы есть для ярких лидеров оппозиции, общественных критиков властей, экзистенциальной угрозы для рядового человека нет. Страх пострадать за свое мнение, высказанное в социологическом опросе, пока не слишком велик. Мы только что провели раунд опросов в фокус-группах и видим, что этого страха практически нет. Люди высказывают разные мнения по поводу Путина, Украины, внешней политики достаточно свободно.



Что, на мой взгляд, по-настоящему воздействовало на мнение индивидов в течение первого полугодия 2014 года – это большое символическое значение внешнеполитических событий. Прежде всего, большое символическое значение Крыма. И, безусловно, такая самоцензура была. Высказывать иное, чем официальное, мнение по поводу Крыма большинство людей считало непатриотичным. Эти ограничения явно проявлялись в опросах. В любом случае, это скорее самоцензура под влиянием большого символического значения определенных событий, по которым индивид не может себе позволить иметь другое мнение. В ситуации с Собяниным наиболее существенные искажения привнесла не самоцензура респондентов, потому что Собянин не настолько символическая фигура и выборы мэра Москвы не настолько символическое событие. Гораздо более значимым был результат разного уровня явки сторонников и противников Собянина. Этот пример не стоит рассматривать как пример самоцензуры и давления большинства. Но в течение 2014 года под влиянием символических «патриотических» событий элементы тоталитарного сознания все-таки закрепились сильнее. Давление общего мнения окружающих стало весить больше, чем год назад.

Сейчас, когда мы вступили в полосу кризиса, это давление начнет работать в другую сторону. Примерно так, как это происходило в Советском Союзе в конце 1970-х, когда по каким-то идеологическим вопросам (тогда тоже была проблема Олимпиады, санкций) американцев снова стали воспринимать как серьезных врагов. Однако относительно экономики сложился всеобщий консенсус: всё, что говорят из телевизора, всё, что говорят вожди, – это неправда. Про экономику рассказывали в основном анекдоты. Это «всё плохо» тоже было мнением большинства. Конформизм по отношению к критическому взгляду окружающих на советскую экономику тоже был довольно развит, людей приучили к конформизму по отношению к мнению большинства. Сейчас я вижу, что такого рода эффект конформизма, когда люди видят, что все вокруг них встревожены кризисом, и начинают негативно оценивать экономическую ситуацию, начинает деформировать настроения.

Где в фокус-группах это проявилось? Люди начисто забыли о том, что после кризиса 2009 года был серьезный подъем, сопровождавшийся повышением уровня жизни. В период между двумя кризисами уровень жизни вырос больше чем на 20%. Пиковым годом благополучия в России был не 2008-й, а 2013 год. Сближение с Америкой по ВВП на душу населения тоже было максимальным в 2012–2013 годах. Но в последних фокус-группах люди сплошь и рядом говорят, что с 2008 года мы живем в непрерывном кризисе, за это отвечают власти, никаких перспектив развития нет. Это уже похоже на консенсус. Судя по всему, потенциал переключения давления большинства с провластного мнения в связи с присоединением Крыма на позицию критического отношения к власти в связи с экономическими трудностями довольно значителен. Во многом ситуация подогрета предшествующим резким перекосом, когда большинство разделяло единую позицию во внешнеполитических вопросах. Точно так же это большинство может переключиться и на критическое отношение к ситуации в сфере экономики.


«По мере углубления кризиса внешнеполитический конфликт тоже получит негативную окраску в личном опыте людей»

Во-первых, об антизападнических настроениях в обществе. Мне кажется, как таковые антизападнические настроения сопоставимы с антикитайскими. И те и другие, если посмотреть историческую ретроспективу, актуализировались или ослабевали в зависимости от интенсивности внешнеполитических конфликтов, от восприятия угроз. Они смещались от очень интенсивного уровня (например, восприятие американской или китайской угрозы в 1960-е годы) до резкого ослабления. В эпоху разрядки напряженности в советское время восприятие угрозы со стороны США резко ослабело. И в 1990-е гг., до бомбардировок Югославии мало было людей, которые воспринимали Америку как угрозу. Сейчас Запад внезапно превратился в угрозу, хотя интенсивность политического конфликта не может поддерживаться на таком уровне десятилетиями. Реально речь идет о конфликте, который продолжится год или два максимум, а дальше эти настроения пойдут на спад. Китай в массовом сознании представляет не меньшую угрозу, чем страны Запада. И нам еще, возможно, придется пережить период актуализации китайской угрозы в массовом сознании по мере ослабления конфликта с развитыми странами.

То, что мне кажется более фундаментальным, это патриотизм как гордость за величие своей страны. Его не следует смешивать с антизападническими настроениями. Противостоянием с самым развитым и могущественным потенциальным противником (Западом) подпитывается чувство гордости за свою страну. Но оно может реализовываться и в противостоянии с Китаем. Просто Китая в глубине души у нас боятся гораздо больше, чем Запада. Соответственно, и конфликтовать с ним боятся гораздо больше, чем с развитыми странами. В контексте этой проблемы – потребности гордиться своей страной – самая интересная интрига связана с кризисом. Всплеск патриотизма случился на фоне сытой жизни, он возник из фундаментальной потребности в самовыражении и самореализации, как вызов могущественным внешним силам. Сначала рост благосостояния привел к тому, что ценности выживания, доминировавшие в 1990-е гг., стали понемногу замещаться ценностями развития в духе Ингельхарта. Но затем – в условиях внешнеполитического конфликта – внимание переключилось с одной группы ценностей, не связанных с выживанием, на другую, которая тоже не связана с базовыми материальными потребностями, – ценности патриотизма и самоутверждение через внешнеполитические конфликты.

Это произошло совсем недавно – в начале 2014 г. (еще опросы конца 2013 г. показывали продолжение сдвигов модернизационного характера). С вопросов модернизации массовое сознание переключились на нечто светлое и высокое – национальный патриотизм. Но в последних фокус-группах мы видим, что экономический кризис начинает вытеснять внешнеполитические приоритеты и тему патриотизма. При перечислении приоритетных вопросов люди, как правило, начинают с экономического кризиса, а Крым для них – уже как бы дела давно минувших дней. Кризис вновь смещает фокус на проблемы базового выживания. Если мы посмотрим на интенсивность склонности к протесту, то, согласно осенним опросам ФОМа, наиболее высокие показатели склонности к протестам связаны с базовыми проблемами: инфляция, заработная плата, безработица, то есть с текущим материальным потреблением. Если падение уровня жизни хотя бы на части территории страны будет существенным, то на некоторое время базовые потребности перебьют потребности более высокого порядка.

Скорее всего, патриотизм и внешнеполитические конфликты довольно быстро отойдут на второй план. В фокус-группах мы видим, что люди стали более критично относиться даже к официальной пропаганде по поводу Украины, ссылаясь на усталость от этой темы. При этом они понимают, что официальные СМИ недостаточно информативны, когда дело касается вопросов экономического кризиса, и нередко уже открыто рассказывают, что просто по крупицам выискивают альтернативные сведения о ситуации в экономике в интернете и независимых СМИ. В экономических вопросах они уже не вполне верят тому, что показывают по телевизору. Дальше возникает вопрос: вот мы пройдем некий этап актуализации базовых ценностей, сфокусированных на текущем потреблении, когда будет не до патриотизма и не до модернизации. Но экономический кризис имеет свои пределы. Я думаю, маловероятно, что неблагоприятная ситуация в экономике продлится более двух лет. Затем мы, скорее всего, увидим «отскок», который может быть довольно заметным в силу глубины девальвации. Сальдо по счету капитала вновь может стать положительным. Это даст толчок для ревальвации рубля, возможности наращивания импорта, восстановлению потребления за счет дешевого импорта. И создаст ощущение восстановившегося благополучия, приведет к очередному этапу снижения приоритетности вопросов текущего потребления и связанных с ним ценностей выживания.

Самый интересный вопрос – куда дальше повернет массовое сознание: склонится оно в сторону патриотизма и борьбы с Западом как способа подпитки национальной самоидентификации и самоутверждения либо обратится к проблемам модернизации и развития человеческого капитала, как это происходило в 2011–2012 годах? Мне кажется, что в сторону патриотизма оно пойдет с меньшей вероятностью. Логика моя следующая: если мышь стоит на развилке между двумя коридорами, при этом в прошлый раз, когда она побежала по одному из них, ее сильно ударило током, то, скорее всего, в следующий раз она выберет другой коридор. Этот рефлекторный выбор может происходить и на уровне социума. Нынешний внешнеполитический конфликт уже довольно четко ассоциируется с наступившим экономическим кризисом, и по мере углубления кризиса внешнеполитический конфликт тоже получит негативную окраску в личном опыте многих людей. Таким образом, возрастает вероятность того, что по мере очередного ослабления проблем текущего потребления будет происходить переключение ценностей и приоритетов в пользу ценностей модернизации и развития, а не в пользу внешнеполитических конфликтов и самоутверждения через патриотизм. Какое-то время эти конфликты будут ассоциироваться с негативным опытом от очередного экономического кризиса. Но это пока лишь гипотеза.

Читать полностью: http://www.liberal.ru/articles/6694

Tags: Михаил Дмитриев, общество, социология, экономика
Subscribe
promo philologist december 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments